Однажды, еще работая в магазине, я познакомилась с коллегой, женщиной лет пятидесяти, недавно овдовевшей. Всю свою жизнь она потратила на воспитание сына, ставшего тяжелым грузом для матери: безнадежный алкоголик, ничем не занимавшийся, паразитирующий на родительской любви и заботе.
Коллега без устали рассказывала нам о сыне, с горечью и смирением относясь к постоянному «закодировался — сорвался — закодировался». Каждое лечение кончалось одинаково: сын шел работать, пытался помочь матери, но ненадолго. В мгновение ока алкоголь снова возвращал его в привычный цикл.
Самым ярким событием в ее жизни стало рождение «новой любви». Случайно, как бывает в мелодрамах, в гостях она познакомилась с мужчиной, который привел ее сердце в трепет. Был он старше, некрасив и женат, но отчего-то именно он сумел всколыхнуть в ее душе мощный отклик.
Скоро отношения приобрели публичный характер. Женщина была одухотворена, рассказывала о своем избраннике восторженно, уверяя нас, что именно с ним ее жизнь приобретает смысл. Любовник приходил к ней домой, кормил, развлекал разговорами и слушал. Это приносило ей счастье, которого не доставлял сын.
Однако горе постигло женщину внезапно: ее возлюбленный, возвращаясь из командировки, попал в аварию и погиб. Мать, которая до этого и не всплакнула на похоронах родного сына, ревела горючими слезами на могиле любовника, а жена покойного любовника узнала о романе только на похоронах.
А вскоре умер и сын. Сперва она радостно приняла это известие, как освобождение от груза, затем поняла, что потеряла все. Больше некому приходить, печь пирожки, гладить по волосам и обещать золотые горы. Женщина начала посещать церковь, искать утешение, но все напрасно. На лице ее появились морщины, взгляд потух, губы дрожали.
Вероятно, самая большая драма в этой истории — вина матери. Возможно, именно ее черная зависть к сыну, постоянная ругань и пожелания уйти из жизни и привели к трагедии. Стоило ей захотеть счастья для себя, и Господь отправил ей двойную кару: смертью сына и гибелью возлюбленного.
А теперь давайте задумаемся: вправе ли человек желать зла даже собственному ребенку? И заслуживает ли наказание той, кто пошла на сделку с дьяволом, ради временного счастья и спасения собственной шкуры?
Ведь неизвестно, скольких грешников ждал ад, пока они стояли в очереди на воскресение. Может, та женщина тоже получила свое место в вечности за содеянное зло и жестокость? А мы, живущие на земле, обязаны помнить: даже в минуты отчаяния не стоит желать худшего своим близким.