Написал врачу Савельевой несколько слов, что предчувствие ее подтвердилось и что скоро тысяча километров, как она идет по следам своего брата...
Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 24 мая 1944 г., среда:
Бессмертная фамилия
Когда шли бои еще на Десне, однажды мы застряли из-за неисправности машины на самом неудачном месте — около временного моста через реку, который наскоро наводили саперы. Как раз в те полчаса, что мы там просидели, три—четыре немецких самолета напали на переправу и начали бросать вокруг нее мелкие бомбы. Мы стали невольными свидетелями того, как маленький, чернявый майор, командовавший постройкой, поднял своих сапер, которые сначала было залегли, а потом стали продолжать работу. Немцы еще кружились в воздухе, и машины их отчаянно жужжали, а постройка моста шла своим чередом.
Я бы, наверно, забыл об этом маленьком эпизоде, но некоторые обстоятельства
впоследствии напомнили мне о нем. Снова я был примерно на том же направлении: сначала на Днепре, потом за Днепром. Пришлось догонять далеко ушедшую вперед армию. На дороге бросалась в глаза то и дело повторявшаяся фамилия, которая, казалось, была непременной спутницей дороги. То она была написана на куске фанеры, прибитой к телеграфному столбу, то на стене хаты, то мелом на броне полуразбитого вражеского танка. "Мин нет. Савельев", или «Дорога разведана. Савельев», или «Объезжать влево. Савельев», или «Мост наведен. Савельев», или, наконец, просто «Савельев» и стрелка, указывающая вперед.
Судя по содержанию надписей, нетрудно было догадаться, что это фамилия
какого-то из саперных начальников, шедшего вместе с передовыми частями и
Расчищавшего дорогу для армии. Надписи были часты, подробны и, что главное, всегда соответствовали действительности. Проехав добрых двести километров, я на двадцатой или тридцатой из этих надписей вспомнил чернявого маленького майора, который под бомбежкой командовал постройкой моста на Десне. И мне вдруг показалось, что может быть это как раз
он и есть таинственный Савельев, идущий впереди войск в качестве саперного
ангела-хранителя.
Па берегу Буга мы заночевали в деревеньке, где разместился полевой госпиталь. Вечером, собравшись у огонька вместе с врачами, мы сидели и пили чай. Не помню уже почему, я заговорил, о надписях Савельева.
— Да, да, — сказал начальник госпиталя. — Уже чуть ли не полтысячи километров идем мы по этим надписям. Знаменитая фамилия. Настолько знаменитая, что даже некоторых женщин с ума сводит... Ну, ну, не сердитесь, Вера Николаевна! Я шучу!
Начальник госпиталя повернулся к молодой женщине-врачу, сделавшей в ответ
на его слова протестующий жест.
— А тут не над чем шутить, — сказала она и обратилась ко мне. — Вы
ведь дальше, вперед поедете?
— Да.
— Вы знаете, они вот смеются над моим, как они говорят, суеверным предчувствием, но я ведь тоже Савельева, и мне кажется, что эти надписи на дорогах оставляет мой брат.
— Брат?
— Да. Я ничего не знаю о нем с начала войны. Мы с ним расстались еще
в Минске. До войны он был инженером-дорожником. Мне всё почему-то кажется, что это как раз он. Больше того, я верю в это.
— Верит, — прервал ее начальник госпиталя, — да еще сердится, что Савельев к своей фамилии не присовокупил инициалов.
— Да, — согласилась Вера Николаевна, — очень обидно. Если бы еще была надпись «А. Н. Савельев» — Александр Николаевич, я бы уже была совсем уверена.
— Даже, знаете, что сделала? — снова добавил начальник госпиталя. — Она
один раз к такой надписи приписала внизу: «Какой Савельев? Не Александр
Николаевич? Его ищет его сестра Савельева, полевая почта 1390-Б».
— Так и написали? — спросил я.
— Так и написала. Только надо мной все смеялись и уверяли, что саперы здесь
уже больше не появятся. Это, наверно, правда, но я все-таки написала... Вы,
когда поедете вперед, — продолжала она, — на всякий случай спросите в дивизиях. А тут я напишу вам нашу ППС. Если узнаете, сделайте одолжение, напишите мне хоть две строчки.
— Хорошо.
Она оторвала кусочек газеты, написала на нем свой почтовый адрес и протянула мне. Пока я прятал в карман гимнастерки этот клочок бумаги, она провожала его взглядом, как бы стараясь проследить, чтобы этот адрес был надежно устроен.
...Наступление продолжалось. На Днестре и за Днестром я еще встречал фамилию «Савельев». «Дорога разведана, Савельев». «Переправа наведена. Савельев». «Мин нет. Савельев». И снова просто «Савельев» и стрелка, указывающая вперед.
В апреле, уже в Бессарабии, я попал в одну из наших стрелковых дивизий, где
спросил о заинтересовавшей меня фамилии.
— Ну, как же! Это же мой командир саперного батальона — майор Савельев.
Замечательный сапер. А что вы спрашиваете? Наверно, фамилия часто попадалась?
— Да, очень часто.
— Еще бы. Не только для нашей дивизии, он и для целой армии дорогу разведывает. По всей армии знаменитая фамилия, хотя мало кто его и в глаза видел. Больше полтысячи километров прошел. Знаменитая, можно сказать, бессмертная фамилия.
Я снова вспомнил о переправе через Десну и заявил генералу, что хотел бы
увидеть Савельева.
— А это уж подождите. Если какая-нибудь временная остановка у нас будет,
— тогда. Сейчас вы его не увидите, — он где-то впереди с разведывательными
частями.
— Кстати, товарищ генерал, как его зовут ? - спросил я.
— Зовут? Александр Николаевич. А что?
Я рассказал генералу о встрече в госпитале.
— Да, да, — подтвердил он, — по-моему, он из запаса. Хотя сейчас такой
вояка, что как будто сто лет в армии служит. Наверно, он самый.
Ночью, порывшись в кармане гимнастерки, я нашел обрывок газеты с почтовым адресом госпиталя и написал врачу Савельевой несколько слов, что предчувствие ее подтвердилось и что скоро тысяча километров, как она идет по следам своего брата. Помню, я тогда был очень доволен тем, что не потерял адреса, и при всей своей нелюбви к писанию писем все-таки сразу выполнил обещание. Но через неделю мне, наоборот, пришлось пожалеть об этом.
На Пруте мост еще не был наведен, но два исправных парома монотонно и
беспрерывно двигались от одного берега к другому. Подъезжая к левому берегу, я увидел на щите разбитого немецкого самоходного орудия знакомую надпись: «Переправа есть. Савельев». Я переправился через Прут на медленно тянувшемся пароме и, выйдя на берег, огляделся, невольно ища глазами ту же знакомую надпись. В двадцати шагах, на самом обрыве, я заметил маленький свеженасыпанный холмик с заботливо сделанной деревянной пирамидкой. Наверху, под жестяной звездой была прибита квадратная дощечка. «Здесь похоронен, — гласила она, — павший славной смертью сапера при переправе через реку Прут майор А. Н. Савельев».
Под этой надписью неведомо откуда добытой красной краской была выведена
другая крупная надпись, ставшая славной традицией еще со времен нашего первого зимнего наступления в 1941 году: «Вперед, на запад!».
Внизу, на пирамидке, под квадратным стеклом была вставлена фотография. Я
вгляделся в нее. Снимок был старый, с обтрепанными краями, наверное долго лежавший в кармане гимнастерки, но узнать всё же можно было: это был тот
самый маленький майор, которого я видел больше чем полгода назад на переправе через Десну.
Я долго простоял рядом с памятником. Разные чувства волновали меня. Было
жаль сестру, потерявшую своего брата, не успев еще, быть может, получить
письмо о том, что она нашла его. И потом еще какое-то чувство одиночества охватывало меня. Казалось: что-то не так будет дальше на дорогах без этой привычной надписи «Савельев». Мы подождали, пока с парома выгрузили наши машины, и поехали дальше. Через 15 километров, там, где по обеим сторонам дороги спускались глубокие овраги, мы увидали на обочине груду наваленных друг на друга, похожих на большие лепешки немецких противотанковых мин. На одиноком телеграфном столбе виднелась фанерная дощечка с той же надписью: «Дорога разведана. Савельев».
Здесь, конечно, не было ничего сверхъестественного. Просто, как и многие части, в которых долго не менялся командир, саперный батальон привык себя называть батальоном Савельева. Его люди чтили память погибшего командира, продолжая открывать дорогу армии и надписывать его фамилию там, где они прошли. Но вместе с тем был в этом высокий символ бессмертия людей, идущих вперед. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.
P.S. Для тех, кто не знает, что на все наши публикации введено ограничение видимости контента в поисковых системах.
Публикации не показываются в лентах, рекомендациях и результатах поиска. Горевать от этого не нужно, мы и не такое проходили. Нравится? - оставайтесь глухими, нет - комментируйте, делитесь. Просьба, естественно, к тем, кто прочитал эти строки.
Несмотря, на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1944 год. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.