Глава 31
Карета катилась в обратную сторону по все той же каменистой дороге, увозя с собой Тику с отцом, Коро, Пашку и Веру. Бедный старик никак не мог поверить, что страшная судьба миновала его ребёнка.
Пашка, все так же, прильнув к окошку смотрел на расстилающийся за окном пейзаж. Ему становилось грустно от одной только мысли, что скоро снова придётся смотреть на серые стены, свинцовое небо, чёрные крыши и несчастных людей. Стена города неумолимо приближалась. А вот и ворота, здесь не было охраны, с этой стороны забора висел метровый колокол с прицепленным к нему молоточком. Подъехав вплотную к колоколу, из кареты спустилась Вера, ударила несколько раз молоточком по блестящему металлическому боку "звонка" и быстро вернулась обратно.
Ворота так же как и в первый раз неторопливо отъехали в сторону и карета с путешественниками рванула по гладкой дороге в сторону центра города.
- Смотрите, - указал Пашка пальцем, в небо за пределами города. -Там стало так же пасмурно, как и тут. А горы, вы видите, отсюда они выглядят совсем чёрными. Это какой то обман зрения, мы ведь точно знаем, что небо там голубое, солнце яркое и ласковое, трава зелёная, а цветы, цветы приятно пахнут.
И вдруг с центральной площади, распустилась, выгибаясь и увеличиваясь, самая настоящая, цветная радуга. Она разрасталась, расширялась, пока не пересекла весь город от края до края.
- Это что-то новенькое, - испуганно сказал мальчишка, - мам Вера. у меня плохое предчувствие.
Ввалившись всей толпой в гостиницу, Вера первым делом спросила у ключника, где сейчас находятся господин Кредо с Ксюшей и Володей, на что получила однозначный ответ, что господа как утром ушли, так до сих пор и не возвращались.
- Нам нужно в центр, туда, где зародилась радуга. - сказал Коро, - в этом городе радуги быть не должно.
***
- Ксюшенько, миленькая, ведьмочка моя любимая, ну приди же в себя, - слышала я тихий, далёкий голос. Противный голос пробивался как сквозь ватную преграду и мешал мне спать, надоедал, будоражил. Через какое то время мне стало казаться, что я знаю этот голос, и он уже не бесил, он звал к себе, и мне хотелось туда, откуда он исходил.
- Сейчас открою глаза и сразу пойму, кто меня зовёт, и тресну между глаз, - думала я, пытаясь приподнять тяжёлые веки. Почему то болел бок, и страшно хотелось пить. Последние события стёрлись из моей памяти, никак не получалось вспомнить, почему я тут лежу, и почему так сильно печёт бок. Хотя боль потихоньку уходила. Когда я пришла на зов в первый раз, то тут же потеряла сознание от боли, во второй раз я продержалась несколько дольше, но глаза открыть сил так и не хватило и я уснула, в третий раз, я почти без усилия открыла глаза и увидела склонённого надо мной Володю.
-Ну вот и хорошо, вот и ладушки! Потихоньку просыпаемся, не нервничаем, не торопимся, плавненько, - растягивая слова, как с тяжелобольной, говорил со мной Володя, - больше нас так не пугаем, на рожон не лезем, мужа вперёд пропускаем...
- Хорошо, - разлепив пересохшие губы, прошептала я, - как скажешь, не лезем, значит не лезем. Пить, дайте пить!
Отхлебнув несколько глотков, я снова откинулась на колени Володи и уснула, для того чтобы набраться побольше сил и проснуться уже здоровой.
Дежавю, меня снова нёс на руках мой любимый мужчина.
- Володя, постой, что произошло? Мы победили? - забросала я вопросами будущего мужа, - Куда ты меня несёшь? Можно я сама попробую пойти? Камни у банкирши забрали? Можем отправляться домой? Где Пашка с Верой и ребятами?
-Ого! И как на это отвечать? Ты как из пулемёта строчишь вопросами, - ласково спросил Владимир и чмокнул меня в макушку. - Сейчас доедем до гостиницы и все тебе расскажем. Вон наша карета летит к нам на помощь.
***
В общих чертах о том, что произошло после моей отключки, мне скупо сообщил Володя, пока мы добирались обратно в Олию через пустыню. Благо идти было не так уж и далеко.
А вот все в подробностях, мы услышали уже у старика дома, сидя все в тех же уютных креслах, в которых когда то в самом начале нашего приключения слушали легенду о госпоже Кус.
После пары глотков необыкновенно лёгкого игристого вина, он выпустил фигурное облачко дыма из своей длиннющей трубки и начал повествование. Все затаили дыхание, предвкушая невероятный рассказ, даже портреты молчали сосредоточенно вслушиваясь в каждое слово.
По окончании полнейшего рассказа о нашем приключении в чёрном городе, я ещё минут пять сидела в полном ступоре. По моим ощущениям, даже дышать получалось через раз от захлестнувшей меня паники. По совести сказать было отчего истерить. Мой драгоценный Володя решил не травмировать меня и рассказал мне урезанную и смягчённую версию произошедшего. И его версия рассказа отличалась от реальности как добрый советский мультфильм отличается от теракта с кучей жертв.
Дама на портрете несколько раз лишалась чувств, в особо страшных местах рассказа, плакала над судьбой несчастной Тики, тихонько всхлипывая и шумно сморкалась. Об этом мы узнали позже, уже после того как Кредо закончил свой рассказ, из беседы двух портретов.
- Так сморкаться просто неприлично, - выговаривал мужской портрет в синем жабо, - вы ведь дама из приличной семьи.
- Вы, наверное, правы, но как можно без слез слушать историю о двух несчастных детях, я не понимаю, - парировала дама. обмахиваясь веером, - наверное только человек без сердца может спокойно слушать такое!
- Скажу вам по секрету, я тоже переживал, особенно тогда, когда эта отвратительная особа заколдовала нашего мальчика, а если бы он не вернулся домой, что бы с нами стало? - тихо произнёс толстый мужчина в синем жабо, - мы бы остались совсем одни, без какого-либо ухода.
- Я догадывалась, что вы бесчувственный болван и печётесь только о себе, - презрительно скривившись, высказалась дама и отвернулась. - Я буду просить нашего потомка перевесить меня от вас. Уж лучше висеть в одиночестве, чем рядом с таким толстокожим чудовищем.
- Не такая уж большая честь висеть рядом с вами, - тут же огрызнулся мужчина, - из -за вашего опахала, поднимается пыль, между прочим, и я чихаю. А если это вредно для меня? Вы об этом думали когда-нибудь? Это вы эгоистка! Жарко ей, она обмахивается, а я мучаюсь!
Я улыбнулась, послушав перепалку двух портретов, и меня немного попустило. Володя же, все это время державший меня за руку, наконец облегчённо выдохнул и вытер пот со лба.
- Боится, зараза, что я ему сейчас башку отверну, гад такой, - злорадно подумала я, - это же надо скрыть, что я была трупом. Тут у кого хочешь крыша поплывёт.
Итак, теперь обо всем подпорядку: оказывается банкирша меня грохнула тонким кинжалом, где она его прятала, я не в курсе, но факт остаётся фактом, она всадила мне нож в печень и я погибла. Потом, благодаря "огорчённому" Володе, она покинула этот мир навсегда, оставив после себя меха, в которые была одета, камни и горстку пепла. Господин Кредо, для того чтобы вернуть меня к жизни, поместил в моё сердце эти камни, а Володя отлечил раны. Так что теперь я по-сути такой же монстр с двумя Ж в сердце, как банкирша.