Максим ставит перед Машей несколько блюд, по его словам, приготовленных на скорую руку. На что женщина усмехается, приподняв брови и разглядывая такое разнообразие. Максим старался, для неё. Поэтому она не смеет шутить над его заботой.
Вместо этого она просто улыбается - благодарно, с лёгкой тенью смущения.
Максим постарался - аккуратно сложенные золотистые блинчики, рядом пиалочки с мёдом и клубничным вареньем. Греческий йогурт с горсткой свежих ягод и дроблёными орешками сверху. Омлет - пышный, идеально поджаренный, с ароматом сыра и свежей зелени.
И даже кофе - не из машины, а сваренный вручную, с лёгкой пенкой, пахнущий обволакивающе и заманчиво. Всё было продумано до мелочей. Всё говорило - я хотел, чтобы тебе было уютно. Когда завтрак был съеден, Маша, не слушая возражений, настояла на том, чтобы самой помыть посуду.
Её голос звучал уверенно и твёрдо, не оставляя Максиму шанса оспорить. Мужчина лишь сдался, подняв руки в примирительном жесте и, вернувшись за стол, снова сосредоточился на работе. Пока он печатал, с кухни доносился лёгкий плеск воды, щёлканье посуды, а потом - тишина.
Маша вернулась к столу, села на своё место. Её пальцы скользнули к чашке, но так и не коснулись её. Она кусала губы, словно собираясь с духом. В её взгляде застыло что-то неуловимо важное, тревожное, что-то, что рвалось наружу, не находя слов. Максим сразу это почувствовал - напряжение в воздухе, дрожь в тишине и волнение, исходящее от женщины.
Он поднял глаза и встретился с пронзительно красивыми, внимательными глазами Маши. Как под гипнозом, Максим медленно закрыл крышку ноутбука. Сложил руки на столе. И просто ждал. Всё остальное не имело значения.
- Ну же, - мягко подбодрил мужчина, - я же вижу, что ты хочешь о чём-то поговорить.
Маша кивнула, поворачиваясь к нему всем корпусом.
- На самом деле, да.
Она глубоко вздохнула, будто пытаясь найти нужные слова. Говорить о важном всегда сложно, но в Максиме было что-то такое, что заставляло верить - он поймёт. Даже если не всё будет сказано вслух.
- Я надеюсь, что больше никогда не просплю и буду внимательнее к своему распорядку дня, - начала Маша, - но всё же, если это когда-нибудь снова случится..., я хотела бы, чтобы ты всё равно разбудил меня. Чтобы позволил мне самой отвезти сына в садик.
- Маша, мне не сложно...- возразил Максим.
- Я знаю, - кивнула женщина с лёгкой улыбкой, - и я правда благодарна тебе за то, что ты подстраховал меня.
Хотя, если подумать, можно было обойтись и без этого, если бы им с Денисом не пришлось бы срочно переезжать из квартиры, которая была затоплена соседями сверху. Но всё это сейчас было не важно.
- Как ты знаешь, я рано потеряла родителей, - Маша чуть сжала губы, не давая себе сорваться в слёзы, - и я не знаю, сколько сама смогу быть мамой Дениски. Никто не знает. Может завтра на меня упадёт кирпич, и всё...
- Маша, - Максиму не нравятся такие слова. Он нахмурился.
- Я не пытаюсь драматизировать, - продолжает женщина, - просто мои родители тоже не знали, что их жизнь закончится в один день, что случится авария и я останусь сиротой. Мы никогда не знаем, сколько нам осталось. И пока я здесь, пока он у меня есть, а я есть у него - я хочу, по возможности, проводить со своим сыном каждую минуту.
Она выдохнула, словно сбросила с плеч что-то тяжёлое.
- Я хочу просыпаться с ним, готовить ему завтрак, помогать чистить зубы, одеваться, пока он нуждается в моей помощи. Потому что дети, они ведь растут слишком быстро, правда? - Максим молча кивнул. - И, пока я могу, я хочу быть той, кто отвозит его в садик. Кто забирает. Кто рядом.
Мужчина аккуратно взял руку Маши в свою, сжал её - мягко, но уверенно.
- Я понимаю, произнёс он. - Прости, если отобрал у тебя эту возможность. Мы с Денисом хотели сделать, как лучше.
- Я знаю. И я благодарна тебе. Правда. Но в следующий раз, даже если он будет просить дать мне поспать подольше, - Маша улыбается чуть грустно, - пожалуйста, разбуди меня.
Максим кивает. В его груди стало теплее.
Он не мог не обратить внимания на эти слова - "в следующий раз". В них было что-то важное. Что-то обнадёживающее. Он надеялся, что следующий раз наступит очень скоро и они также будут просыпаться вместе, только в этот раз Максим будет спать вместе с Денисом и Машей, а не на диване в гостиной.
Не нужно понимать мужчину неправильно, но диван у него, как оказалось, не очень удобный и он хотел бы засыпать и просыпаться с людьми, которые стали по-настоящему родными. Не по причине затопленной квартиры. А просто потому, что Маша сама захотела этого. Захотела быть с ним. Жить с ним.
- Я понял, - уверенно обещает Максим.
- Спасибо, - говорит Маша и сжимает его руку в ответ.
Какое-то время они сидели в тишине, вдыхая смешанный аромат хвои и цитрусов.
- А почему ты не на работе? - спрашивает Маша, не поднимая взгляда.
- Я взял выходной, - просто отвечает Максим, пожав плечами. - За последние несколько лет я работал больше, чем кто-либо из врачей. Главврач давно пытался отправить меня в отпуск, но я всё откладывал, потому что, "дома было холодно и пусто", - эту фразу он не произносит вслух, - потому -что не хотелось, - закончил он. - Когда вы с Денисом оказались у меня, я решил воспользоваться предложением.
Маша улыбнулась. Они продолжили говорить - о чём-то конкретном, но, в то же время, ни о чём. Маше нравится такое утро - сидеть на кухне с растрёпанными после сна волосами, в мятой одежде, в образе, далёком от идеального. Нравилось что Максим смотрел на неё так, будто не видел ничего и никого красивее. В этом взгляде не было лжи. Только трепетная искренность.
По спине пробегали мурашки от этого пронзительного внимания, но Маше это нравилось. Ей хотелось подойти ближе, обнять Максима, вдохнуть знакомый аромат и позволить себе забытое чувство. Чувство, что она дома. Когда молчание затянулось, Маша решилась задать один вопрос. Менее приятный, но неотвратимый.
- Твои родители, - начала она неуверенно. Она на секунду остановилась, давая Максиму шанс прервать её. - Что с ними случилось? - мужчина молчал, не перебивал, желая дослушать вопрос. - Почему ты оказался в детском доме?
Продолжение следует...