В сентябре 1986-го под Угличем на просёлочной дороге нашли девочку лет десяти. Вся в пыли, в школьной форме, но без ранца. Говорила невнятно, имя называла — Настя. Самое странное было не в ней, а в том, что она держала в руках: пластиковый пакет из супермаркета, с цветной надписью «АКЦИЯ ДО 2025 ГОДА». В селе её приютили, записали в местную школу, но очень скоро стали замечать — она неестественно молчит рядом с телевизором, не ест хлеб, прячется от ламп накаливания и почему-то понимает, как работает техника, которую ей не показывали. А потом исчезла. Вместе с пакетом. В классе осталась только записка на непривычной бумаге: «Я попробую снова. Дата была выбрана неверно».
Мне рассказывали это люди из соседнего посёлка. Село небольшое, от Углича километров пятнадцать. Там в восьмидесятые на тракторной стояли — и, вроде, всегда всё было тихо. Но осенью 1986-го туда на шоссе вышла девочка. Из леса. Ни родителей, ни вещей — только пакет в руках. И не рваный, а новый. На нём яркий логотип, разноцветные буквы и надпись: «СемьПлюс. Скидка до 2025». Никто не понял — откуда такой.
Было холодно. Девочка — в школьной форме, как у нас в те времена: коричневое платье, фартук, коленки грязные. Говорила невнятно, но имя запомнили — Настя. Фамилию не знала. В глаза не смотрела, только повторяла: «назад нельзя… назад нельзя…»
Её взяла к себе семья местных. Добрые люди. Но с самого начала пошло что-то не так. Настя не ела хлеб. Смотрела, как будто боится. Лампы в доме завешивала тряпками. На ТВ смотрела только, когда экран выключен. А однажды соседи увидели, как она будто бы «разговаривает» с телевизором. Губы двигаются, но звука нет. В отражении экрана — что-то двигалось отдельно от неё.
В школе она быстро разобралась в предметах, которых у неё не должно было быть — например, как устроен лазер. Однажды, говорят, нарисовала странную схему, как будто схему какой-то вышки с подписями на английском.
Учителя заметили, что на её тетрадях — маркеры, которых у нас ещё не продавалось. А самое странное — её голос записали на кассету. И при перемотке назад он звучал не наоборот, а… нормально. Как будто была вторая дорожка.
Всё это продолжалось недели три.
А потом девочка исчезла.
Просто не пришла в школу. Вещей в доме не осталось. Только лежал тот самый пакет. В нём — тетрадка. Бумага была странная — белоснежная, глянцевая, почти как плёнка. Внутри одна фраза:
«Я попробую снова. Эта дата неудачна. Есть отклонения. Вернусь позже»
Через два дня к сёлам подъехали двое в форме, но без знаков. Ходили, спрашивали, потом уехали. Кто-то из местных пытался отнести тетрадку в милицию, но в участке сказали: «Такого быть не может. Девочка — плод воображения. Не регистрировалась». Хотя запись в школе есть. Или была. Потому что потом журнал пропал.
Пакет — остался. Его один мужик хранил у себя на чердаке. Через тридцать лет пакет… не пожелтел, не сгнил. Всё такой же, как был. А надпись «2025» у него, по его словам, слегка стерлась...