Россияне верят: «интернет тел» изменит медицину, подарит человечеству новые возможности сберечь здоровье. Такое мнение отражено в новом докладе аналитического центра ВЦИОМ «Интернет тел: завтра начинается сегодня». Насколько обоснованы эти убеждения — в комментарии политолога Глеба Кузнецова.
ВЦИОМ представил интереснейший доклад «Интернет тел: завтра начинается сегодня» с ключевым выводом о том, что россияне видят «медицинский сценарий» как наиболее вероятный для развития IoB-технологий (от internet-of-bodies — интернет тел). Но что исследователи действительно зафиксировали?
49% «осведомленных» о технологиях IoB не смогли привести конкретный пример устройства. То есть половина «знают, но не точно». И это важнейший момент в постоянно фиксируемом социологами технооптимизме наших сограждан. Секуляризированное советское общество назначило науку и технологии ключевыми «архангелами» светской веры марксизма, и до сих пор представление о безусловной позитивности прогресса остается важной отличительной чертой (пост)советского человека от человека западного или восточного.
Итак, если люди не знают, что это такое, то во что именно они верят? Когда ВЦИОМ фиксирует «веру в медицинский сценарий», исследователи честно отражают общественные настроения. Но эти настроения формируются не столько медицинской практикой, сколько маркетинговыми нарративами.
Социологи изучают не технологии, а их социальные репрезентации. И здесь кроется методологическая ловушка: респонденты говорят не о реальных IoB-устройствах, а об их образах в медиа. Возьмем конкретный пример из сферы «интернета тел»:
Маркетинговый нарратив: «умные часы» — революция в кардиологии.
Реальность: тонометр за 2 тысячи точнее измеряет давление, чем часы за 50 тысяч, а количество измерений в день само по себе не является ключевым условием для сохранения здоровья.
При этом респонденты видят позитивные последствия в улучшении качества жизни (56%). То есть люди покупают не медицинское устройство, а lifestyle-гаджет с медицинским антуражем и фиксируют высокий уровень удовлетворенности своим потребительским поведением.
Это классический пример медикализации в духе Фуко — превращение здоровых людей в пациентов, озабоченных постоянным контролем показателями и предоставляющих свои данные всем, кто захочет заплатить (не человеку, а поставщику приложения) в режиме онлайн. При этом это выглядит и логично описывается как вера в медицинские технологии.
ВЦИОМ сталкивается с фундаментальной проблемой социологии инноваций: как изучать технологии, которые существуют больше в воображении и рекламном ролике, чем в практике? 36% россиян уже используют IoB-устройства, в основном это фитнес-браслеты и смарт-часы. Но означает ли это, что они получают доступ к более качественной и продвинутой медпомощи? 74% готовы попробовать IoB-технологии, но готовы к чему именно? К медицинскому мониторингу или к покупке очередного гаджета?
На Западе бум IoB начался раньше, чем в России, но по иронии судьбы примерно в это время и сломалась тенденция к увеличению продолжительности жизни, свойственная Западу все послевоенное время. Причина — осложнение доступа к медицинской помощи, связанное как с последствием ковида, так и с общим кризисом социальных систем «государств всеобщего благоденствия».
То есть, когда респондент говорит: «Я верю, что IoB поменяет медицину», — он транслирует не медицинские предпочтения, а усвоенные маркетинговые смыслы о том, что «технологии = здоровье».
ВЦИОМ создал ценный документ, но не о технологиях как таковых, а скорее о том, как формируется общественное мнение в эпоху технологического маркетинга.
Доклад демонстрирует:
- как маркетинговые нарративы становятся общественным мнением;
- как потребительские практики маскируются под технологические предпочтения.
Имеет ли смысл говорить о социологии инноваций или это всегда будет социологией рекламы? Безусловно, имеет. Но, изучая феномены, связанные с инновациями, необходимо четко различать технологии и их репрезентации; базовые культурные установки, связанные с (не)принятием технологического прогресса, и осведомленность о реальном его состоянии; медицинские потребности и маркетинговые конструкции; готовность к инновациям и готовность к потреблению.