Первый глава возрожденного Польского государства. Именно Пилсудский во многом виноват в том, что Польша вновь потеряла свою государственность в 1939-м. А в первый раз это произошло в 1795 году.
Когда разговор заходит о Польше, то лучше всего начинать с конца, а не с начала. С эпилога. Вот, например, что пишет Уинстон Черчилль в книге «Вторая мировая война»: «Героические черты характера польского народа не должны заставлять нас закрывать глаза на его безрассудство и неблагодарность, которые в течение ряда веков причиняли ему неизмеримые страдания. В 1919 году это была страна, которую победа союзников... превратила в независимую республику. Теперь, в 1938 году, из-за такого незначительного вопроса, как Тешин – аннексия Польшей части территории Чехословакии, поляки порвали со всеми своими друзьями во Франции, в Англии и в США... Мы увидели, как теперь, пока на них падал отблеск могущества Германии, они поспешили захватить свою долю при разграблении и разорении Чехословакии... Нужно считать тайной и трагедией европейской истории тот факт, что народ, способный на любой героизм... постоянно проявляет такие огромные недостатки во всех аспектах своей государственной жизни... Храбрейшими из храбрых слишком часто руководили гнуснейшие из гнусных! И всегда существовали две Польши: одна из них боролась за правду, а другая пресмыкалась в подлости».
А если бы Черчилль был лучше знаком с политическими традициями Польши, тогда бы он вспомнил, что там, например, есть такая старинная, прочно вошедшая еще в XVI веке в сознание и деяния поляков, поговорка: «Польша стоит беспорядком». И гимн страны тоже начинается весьма «оптимистично»: «Еще Польша не погибла». Только не совсем понятно в контексте польской истории: это утверждение или все-таки вопрос?..
А еще есть немецкое ироничное выражение «Polnische Wirtschaft» – польское хозяйсво. В переносном смысле – бестолковщина, балаган и отсутствие нормального государственного устройства. Это и «liberum veto», и выборность короля. Поэтому не удивительно, что в конце XVIII в. благодаря Костюшке и недальновидным магнатам Польша перестала существовать: после третьего раздела между Санкт-Петербургом, Берлином и Веной она исчезла с карты Европы. Но даже сейчас, спустя два с лишним столетия, поляки никак не хотят понять очевидную истину: Польшу уничтожили вовсе не соседи, а сами поляки, они ее предали, поставив личные амбиции выше государственных интересов.
Но урок не пошел на пользу, и в 1939 году Польша и ее власти повторят на бис «трюк» конца XVIII века. Все началось с того, что Юзеф Пилсудский неумело и неумно попытался лавировать между Антантой, Деникиным и большевиками. Цель была понятна – оторвать от бывшей Российской империи кусок пожирнее.
Позднее в «Очерках русской смуты» А.И. Деникин напишет: «Мое признание независимости Польши было полным и безоговорочным». И что же в этой ситуации делает Пилсудский? Вступает в секретные контакты с большевиками через Юлиана Мархлевского, польского коммуниста. В Варшаве говорили: «Содействие Деникину не соответствует польским государственным интересам». И в это же самое время Пилсудский заверял Антанту в поддержке Белого движения. В этой предательской политике «и нашим и вашим, и споем и спляшем» не было ни капли здравого и дальновидного смысла. Взять хотя бы фантастический проект «Междуморье».
Деникин позднее напишет: «Приём, к которому прибегли тогда руководители польской политики в русском вопросе, чтобы не допустить победы Белого движения, за что теперь расплачивается польский народ, даже в глубоких сумерках современной политической морали представляет собой явление необычное».
Распалата наступила неминуемая и быстрая. Пилсудский, конечно, что-то такое подозревал насчет амбиций Третьего рейха, даже заключил с Гитлером в 1934 году пакт о ненападении. Пустое! Находясь рядом с фюрером нельзя строить никаких долгосрочных планов. Впрочем, Невилл Чемберлен оказался еще глупее Пилсудского. Британский премьер в Мюнхене говорил Гитлеру: «Германия и Англия являются двумя столпами, поддерживающими мир порядка против разрушительного напора большевизма», и поэтому он «желает не сделать ничего такого, что могло бы ослабить тот отпор, который мы можем вместе оказать тем, кто угрожает нашей цивилизации».
В апреле 1939 года Советский Союз предлагал Парижу и Лондону заключить договор о военной взаимопомощи против Третьего рейха. Но британцы и французы, повязанные обязательствами с Гитлером, намеренно затягивали переговоры. Позднее президент США Франклин Рузвельт не без ехидства скажет, что «англичане вели себя так, будто речь идет не о важнейшем международном договоре, а о покупке восточного ковра на базаре: придираются к каждой мелочи и прибавляют по пенсу через полчаса»...
Нынешние польские власти не любят вспоминать о пакте Гитлера-Пилсудского. Но факт остается фактом. Вначале Польша начала сближение с Гитлером, потом Лондон и Париж пошли на Мюнхенский сговор. И что оставалось делать после этого Москве? Попытаться хоть как-то оттянуть войну. К сожалению, надолго не удалось…
Весной 1939 года вместо Чехословакии появились протекторат Богемии и Моравии и марионеточная Словацкая республика. А в сентябре прекратила существование и Польша, что стало справедливым возмездием за бесконечные предательства, в первую очередь Белого движения, Пилсудского и прочих правителей.
Для Гитлера Польша оказалась легкой прогулкой. Героическое, но неравное сопротивление поляков продолжалось всего месяц: на танки бросали кавалерию! А еще раньше окончания блицкрига, 17 сентября 1939 года, польское правительство ударилось в бега. И в этот же день советские войска вошли в Западную Белоруссию и Западную Украину, заселенные в основном этническими белорусами и украинцами. Красную армию встречали с ликованием. И в этом нет ничего удивительного. Польша, веками мечтавшая об экспансии на востоке, при этом всячески подавляла на присоединенных территориях все непольское и некатолическое. Ненависть к полякам в ее же украинских и белорусских землях были сильнее ненависти к немцам. Когда Германия напала на Польшу, отряды, составленные из западноукраинских казаков, отказывались воевать. (А в итоге польскую государственность восстановила Красная армия, как это не прискорбно сознавать нынешней польской элите).
Но Польшу история так ничему не научила. Сегодня многие польские политики говорят о мифической российской экспансии. И при этом продолжают мечтать о своей некоей «исторической миссии на востоке»...