«Уважаемый Евгений, недавно была новость о том, что президент поручил создать национальный мессенджер MAX, эдакий аналог китайского WeChat с интеграцией в госсервисы. На мой взгляд, это здравая инициатива, но почему-то она вызвала бурление в определённых кругах, её захейтили и назвали попыткой устроить электронный «Гулаг». Как относиться к таким проектам и как парировать тем, кто выступает против них? Ваш давний подписчик (ещё со времён Мирового передела) Александр К.».
В первую очередь, я хочу сообщить всем уважаемым подписчикам, что отправлять свои вопросы вы можете мне на почту klubvv@bk.ru. Так как я не являюсь специалистом широкого профиля и, строго говоря, ориентируюсь лишь в сфере медиа и технологий, то и разбирать буду лишь то, что мне самому понятно и что имеет системное, а не частное значение. Но данный вопрос от Александра — самое что ни на есть точное попадание, поэтому приступаю к его препарированию.
Эволюция Интернета
Итак, как человек, заставший Интернет ещё в его дикорастущем периоде и обитающий в нём профессионально (то есть с большим вниманием ко всем изменениям в законодательстве, касающимся моей работы), я могу констатировать, что он:
А) Давно уже не является даже относительно свободным (в том плане, что за каждым вашим шагом следят сотни электронных глаз, фиксирующих всё, что вы делаете);
Б) Давно уже перестал быть даже относительно безопасным (в том плане, что всё, что вы делаете, может быть использовано против вас);
В) Давно уже перестал быть интернациональным (в том плане, что разбит на национальные секторы, и вы с трудом сможете проникнуть, например, в его китайский сегмент).
Все эти тенденции усиливаются, а в последние годы – особенно быстро. И все эти изменения неизменно сопровождаются публичным недовольством тех, кто считает, что интернет должен быть свободным, безопасным и интернациональным. Глубину изменений особенно легко оценить, если нырнуть хотя бы лет на 15 назад и посмотреть, чем был Рунет: решись я опубликовать хоть пару популярных постов того времени сегодня, гарантированно уехал бы за решётку. И нет, это не порно и не наркотики, а те материалы, которые признаны сегодня экстремистскими, но которые раньше считались нормой. Однако и тогда, 15 лет назад, было много недовольных излишним регулированием и недостатком свободы! Это не только про Россию, я помню те времена (всего лишь 2012 год), когда по YouTube свободно ходили видео, на которых исламисты на камеру отрезали головы сирийским военнослужащим под соответствующие бодрые выкрики. Лишь спустя лет пять глобальные платформы начали постепенно внедрять инструменты цензуры, которая с тех пор только усиливается.
Также я достаточно стар, чтобы помнить первые протесты возмущённой российской либеральной общественности против введения наказаний за репост (хоть они уже и тогда были калькой с аналогичных западных норм), против иноагентских законов, запрета пропаганды нетрадиционных ценностей и так далее. Таким образом, мы видим два взаимосвязанных процесса – интернет становится всё более зарегулированным, что неизбежно сопровождается некоторым бурлением. Однако, при всей внешней яркости, сила возмущения такова, что не способна хоть сколь-нибудь затормозить этот процесс. Поэтому он и продолжается. А появление национального мессенджера с привязкой к Госуслугам – это ещё один (на мой взгляд, запаздывающий) этап, не выходящий за рамки уже привычного.
Не значит ли это, что мы на всех парах несёмся в этот самый «цифровой Гулаг»?
Аналоговые хиппи против «цифрового лагеря»
Само использование такого термина означает, что есть некое свободное пространство за пределами этого «цифлага», где обитают счастливые хиппи, а злые копы хватают некоторых из них и бросают в застенки цифровой несвободы. Но где эта свобода? В Китае, США, ЕС? Везде по мере развития цифровых сервисов государство, если оно борется за суверенитет, с той или иной успешностью строит цифровые заборы и пытается самостоятельно регулировать своё национальное пространство. Может быть тогда свобода – это набор инструментов, а не пространство? Но где эти инструменты? Так называемый «свободный западный мир» (смешно!) методично запрещает китайские дипсики, тиктоки, российские Яндексы и Рутубы. Мы действуем симметрично. Более того, те же западные страны периодически запрещают своим госслужащим использование и западных же сервисов! Поэтому «цифровой Гулаг» – это такое же клише, как «свободный западный мир» или «тоталитарная варварская Россия».
На самом деле мы переживаем очередной технологический переход, который невозможно ни отменить, ни игнорировать. Каждое государство пытается как минимум не отстать, потому что вся эта история завязана на вопрос национальной безопасности. Если мы не делаем свои Госуслуги, мессенджеры и видеоплатформы, мы пользуемся иностранными аналогами, а к чему это приводит, пояснять не нужно. Вспомните, какую зубодробильную антироссийскую агитационную кампанию запустили в YouTube в первые месяцы СВО. Вспомните цензуру некогда популярных в России западных соцсетей (ныне запрещённых), вспомните использование западных платёжных сервисов в качестве санкционного оружия. Нет уж, пусть лучше у нас будет свой мессенджер MAX, и я хотя бы буду понимать, что за мои данные и накопления отвечает моё государство, а не Марк Цукерберг.
Цифровой мир, в который мы по-настоящему только-только приближаемся, имеет как свои приятные стороны, так и неприятные. Мне приятно управлять банковским счётом или оплачивать счета со смартфона, а не стоять в очереди в кассу, теряя драгоценное время. Мне приятно напрямую общаться с тысячами подписчиков в соцсетях, а не разгребать бумажные письма в редакцию или отвечать на телефонные звонки. Мне нравится дистанционно покупать билеты, страховку, подписки и так далее, но я понимаю, что за всё это я вынужден платить, так как у всего есть своя цена, даже у иллюзии свободы. И я плачу за неё своей безопасностью и приватностью (ибо ни иностранные, ни отечественные сервисы не могут на 100% гарантировать ни того ни другого). Сойти с этого поезда я, как гражданин, не могу по той же причине, по которой не может сойти ни одно государство – вернувшись в аналоговый мир (которого уже не существует), я потеряю эффективность и проиграю в конкурентной борьбе. Но оставаясь в цифровом пространстве, я предпочитаю везде, где это возможно, использовать российские решения и потому поддерживаю их развитие.
При этом я понимаю и народные бурления. Вызваны они, как мне видится, той самой «иллюзией свободы», которая особенно характерна молодёжи, и недостаточным уровнем качества некоторых существующих российских сервисов. Если первое лечится только временем (к сожалению, не всегда, многие даже с сединами сохраняют подростковое восприятие), то второе – временем и усердием. При всех недостатках, например, отечественных видеоплатформ, за последние годы они стали лучше. Без стеснения скажу, что приложил к этому и свою руку, так как попал в число тех блогеров, чьё мнение по развитию таких платформ регулярно выслушивается в ходе закрытых сессий с разработчиками. И по этой причине я не разделяю скепсиса бурлящих относительно того, что «государство сейчас устранит конкуренцию, закрыв Телеграм и Ютуб, чтобы навязать стране сырые российские продукты». Государство имело все основания закрыть и Ютуб, и Телеграм ещё в 2022 году, но благоразумно не сделало этого, понимая всю важность конкуренции. И именно поэтому разработчики российских аналогов не расслабляются, а развивают свои платформы, и у меня нет оснований полагать, что в случае с МАХ будет как-то иначе. Но в перспективе мы всё равно неизбежно будем пользоваться преимущественно российскими решениями, так как, повторюсь, это вопрос национальной безопасности. Просто надеюсь, что придём мы к этому эволюционным путём, без лишних запретов и ограничений. Так что время и усердие в данном случае решают.