Вот сидишь ты, такая юная, красивая, с горящим сердцем и бесконечной верой в то, что любовь способна разрушить любые стены, и недоумеваешь: «Почему все вокруг твердят, что нужно искать только «идеального» — умного, красивого, перспективного, успешного?»
А потом встречается ОН — мужчина, в котором, казалось бы, собрано всё, что принято считать «не»: невысокий, небогатый, не первый красавец, не юноша, да и не гений… Но жизнь подкидывает сюрприз — и ты понимаешь, что влюблена. Без логики, без объяснений, вопреки всем «надо» и «правильно».
И не просто так, а по уши, не с глупыми мыслями вроде: «А вдруг он тайный гений? А вдруг он на самом деле скрытый миллионер?» Нет, просто он очень хороший человек, и все остальные этого не видят.
Наше знакомство произошло в самом романтичном месте — в каком-то подозрительном чате для одиноких душ, где тусуются либо отчаянные романтики, либо те, кому уже совсем нечего терять. Он рассказывает мне о своей жизни. О том, как его уволили с работы (потому что, цитата, «начальник — козёл, а я — святая жертва корпоративного произвола»), о том, что у него есть квартира в Москве (но без намёка на роскошь, просто две комнаты, где царит бардак), о том, что ему почти сорок, а он ещё не знает, кем хочет быть, когда вырастет.
Представьте: мужчина под сорок, ростом как гном, лысина блестит, как купол храма, животик такой, будто он пять месяцев беременный, но не ребёнком, а, скажем, арбузом. Без работы, без перспектив, с загадочными «накоплениями», которых хватит «ещё на какое-то время». Да и имя у него довольно неприятное — Дмитрий. Ну вот честно, мог бы хотя бы Романом назваться — звучит романтичнее, а так сразу понятно, что жизнь не сложилась.
Вот сижу я, красивая молодая брюнетка 20 лет, с горящими глазами и дипломом экономиста в перспективе, и думаю: какого чёрта я тут делаю с этим… ну, в общем, с ним?
— Ты понимаешь, что ты, по сути, нищий, старый и некрасивый? — спросила я его как-то в порыве откровенности.
— Зато у меня двухкомнатная квартира в Москве, — ответил он, как будто это автоматически делало его Аленом Делоном.
И знаете что? Это сработало.
И знаете, что самое странное? Мне стало его жалко. А потом — интересно. А потом — нужно. Он был как беспомощный ёжик, который забрёл в мегаполис и теперь не знает, как выжить. Но при этом у него была какая-то обаятельная беззаботность. Когда он говорил: «Да ладно, как-нибудь проживу», — я верила, что он действительно как-нибудь проживёт. И мне вдруг захотелось быть частью этого «как-нибудь».
Наши свидания были… особенными. Он не водил меня в рестораны — у него не было денег. Вместо этого мы ели доширак у него дома и смотрели старые комедии, пока он возмущался: «Вот в наше время кино было настоящее!» (хотя я не понимала, какое «наше время» он имел в виду — ну, явно не моё, потому что я в его «наше время» ещё памперсы носила).
И самое страшное — я поняла, что люблю его.
Не за что-то, а вопреки. Вопреки логике, советам подруг («Ты что, с ума сошла?!»), насмешкам окружающих («Это твой папа?»). Вопреки тому, что он не вписывался ни в один стандарт «нормального мужчины». Вопреки тому, что наше будущее выглядело как квест под названием «Как прожить на одну мою зарплату». Тем не менее я была счастлива.
Но реальность, как всегда, оказалась жестокой. Однажды я застала его за разговором по телефону. Он говорил кому-то: «Да ладно, Ген, она же молодая, красивая, сама не понимает, что делает. Ну влюбилась, ну и что? Я-то хоть квартиру имею, а с неё чего взять? Так не пойдёт. Я состоявшийся мужчина, с накоплениями, квартирой, а у неё даже перспектив не видно. Сколько мне ждать? Пока она только съедает все мои пельмени».
Вот так. Он не видел во мне равную. Для него я была глупой девчонкой, которая по какой-то прихоти судьбы в него вцепилась. А он просто плыл по течению и радовался. Да ещё и просто так пользовался тем, что хоть кто-то его любил. Как же я завидовала его уверенности. Человек по сути ничего не добился, если смотреть в разрезе общества, но в нём была какая-то внутренняя притягательность, чего нет у обычных мужчин, которые бегают, пытаются чего-то добиться в жизни, а ему этого не надо. Он как будто понял жизнь, был выше всего этого безумия, что происходит вокруг. Вертел он всю эту систему, и в этом была какая мощь.
А у меня ничего нет к своим 20 годам. Но неужели мир настолько стал потребительским? Везде одни поиски перспектив и выгоды. Да, до Дмитрия мне далеко. У меня нет миллиона, я вообще иногда беру кредиты, нет своей квартиры, и в ближайшие лет 30 её и не будет. Что за ужасный мир… Что теперь делать?
Вот такие дела. Всем спасибо.