В 1973 году весь мир обсуждал дерзкий и откровенный фильм «Последнее танго в Париже». Марлон Брандо, в расцвете своей славы, играл в нём пожилого американца, который заводит бурный роман с юной француженкой, героиней 19-летней Марии Шнайдер. Казалось - все участники получили свою порцию славы и остались довольны.
Спустя несколько лет после премьеры стало ясно: пока зрители восхищались «смелостью кино», за кадром происходило нечто гораздо более жёсткое. И самую серьезную цену за эту смелость заплатила молоденькая Мария Шнайдер.
«Я почувствовала себя униженной. И, если честно, немного изнасилованной»
Мария Шнайдер так и не смогла до конца выговорить, что с ней произошло тогда, в Риме, на съёмочной площадке. Но в 2007 году, в одном из интервью, сказала почти всё:
«Я почувствовала себя униженной. И, если честно, немного изнасилованной — и Марлоном, и режиссёром».
Речь шла о сцене, которая сегодня считается культовой. Правда в основном потому, что многие поклонники фильма считают - в кадре они видя реальное насилие. На деле же все было в рамках, конечно. Хотя режиссер считал, что секс вполне может быть и настоящим.
Но Марлон Брандо отказался "играть в подобные игры". И все же вместе с режиссером он сыграл в другую игру - просто использовал 19-летнюю партнершу по фильму, чтобы выжать из нее все возможное, чтобы она органично смотрелась в кадре. И тем самым сломал ее психологически.
Что за сцена
Надо сказать, что Брандо вел себя на съемках как настоящая звезда - особо не заморачивался тем, чтобы учить слова, импровизировал, писал себе карточки-напоминания. И не всегда на бумаги, иногда он просто выписывал что-то прямо на спине Марии. Но она терпела - мечтала, что проект сделает ее звездой. В один из дней Бертолуччи и Брандо предложили ей снять сцену, которая, якобы, только пришла в голову и должна была стать украшением фильма. Сцена с насилием. Ее уговаривали и давили и неопытная актриса быстро согласилась. Даже не поняв как и что будет происходить.
Бертолуччи и Брандо хотели "настоящей реакции" от Марии - слез, криков, удивления... Повторюсь - реального насилия в кадре не было. Это признавала и сама Мария. Но ощущения...
Камера начала снимать. Девятнадцатилетняя актриса лежала на полу. Марлон Брандо повернул её на живот, стащил джинсы, достал масло и начал то, что позже назовут «самой скандальной сценой десятилетия». Шнайдер кричала, но съёмка шла. Все сняли с одного дубля. Да и все понимали - на второй Мария не согласится.
Сломанная актриса
После выхода фильма Мария сломалась. Не просто в метафорическом смысле — это был откат от реальности. она жалела, что уступила уговорам, ведь была возможность отказаться.
«Принято звать своего агента или адвоката, если вас принуждают к съемкам сцены, которой нет в сценарии, – рассказывала она позже. – Но я тогда этого не знала. Марлон сказал: “Мария, не волнуйся так, это же просто кино”, но, несмотря на то что все было сымитировано, я плакала во время того дубля по-настоящему»
Плакала она почти каждый вечер съемок просто от воспоминаний о той сцене.
Что говорить - сам Брандо считал участие в этом проекте ужасным.
"Ты меня использовал, я никогда больше не снимусь в подобном", - заявил Марлон Брандо режиссеру после выхода картины и не разговаривал с Бертолуччи 15 лет.
Но фильм был снят. Его назвали событием, Брандо и Бертолуччи получили номинации на «Оскар». А Мария Шнайдер... Уже через несколько дней после премьеры она начала принимать запрещенные вещества. За кулисами гремящей славы началась настоящая депрессия.
Насмешки, которые сломали
Люди, увидевшие в фильме лишь шок и провокацию, стали открыто насмехаться. Брандо мужчина. Считалось, что в провокационной сцене он был гениален. А вот его молоденькая партнерша стала восприниматься, по ее же словам, как женщина древнейшей профессии. И все это перекочевало в реальность. Официанты с подмигиванием спрашивали: «Масла не желаете?» В самолётах стюардессы клали сливочное масло на поднос — демонстративно. Хотя она не просила. Даже одноклассники её кузины кричали ей в школе: «Передай сестре масло!»
Шутка, которую все решили считать нормой. И считали ее крайне остроумной. Насмешка, которую она слышала годами. Реакция, которую никто не осудил — и которая вела актрису всё глубже в саморазрушение.
Голливуд любит травмы — но не тех, кто их пережил
И все же карьеру Мария продолжала — но уже с трудом. Она снималась с Джеком Николсоном у Антониони в «Профессия: Репортёр», но даже на пробы пришла нетрезвой.
В новых фильмах режиссёры всё так же хотели раздевать её, использовать сексуальный образ. Она всё чаще отказывалась — злилась, спорила, ругалась. Её называли проблемной, капризной. И очень удивлялись - а чего ломается то?! Все же видели ту сцену... Говорили: сама виновата.
В результате роли становились всё мельче. Агентства отказывались. Один раз её даже полностью вырезали из сценария — актриса была под воздействием запрещенных препаратов и не могла работать.
Её кузина Ванесса сказала потом:
«Она была идеальной жертвой. Слишком молода, слишком одинока. Голливуд таких людей ломает в два счёта»
Она закрылась ото всех, ролей уже не было - никто не хотел с ней работать. Но Мария нашла компанию, которая, наверное, даже и не знала где и как она снималась. Этих люде интересовало лишь одно - где взять то, что подарит вечный кайф. И с ними было просто.
Мария, которую мы не знали
И больше в ее жизни ничего хорошего уже не было. Так она говорила сама, о чем сегодня СМИ рассказывает ее сестра Ванесса. Мария умерла в 2011 году, в хосписе, от рака. Ей было всего 58. О ней почти не вспоминали.
Никаких больших материалов. Никаких сборов на лечение. Только бутылка шампанского от Брижит Бардо, которая когда-то взяла юную актрису под опеку — в те времена, когда Мария ещё мечтала, а не переживала.
Она не завела семьи. Не смогла оправиться и взять себя в руки, найти себя в другом. Да и простить тоже не смогла, всегда считала, что именно Брандо и Бертолуччи сломали не только карьеру, но и жизнь.
Бертолуччи потом признал: он знал, что Мария будет чувствовать себя преданной. Но считал это допустимым ради «искусства».
«Я хотел, чтобы она реагировала как девочка, а не как актриса. Но она знала обо всем, потому что читала сценарий, в котором все описывалась. Сцена насилия в нем была. Идея использовать масло было единственным нововведением», — сказал он.
Что ж, девочка среагировала. Только не в одной сцене — а всей своей жизнью.
Когда запоздалое «прости» уже не нужно
С приходом движения MeToo имя Марии Шнайдер всё чаще стали вспоминать. Многие называют её символом того, что пережили актрисы в эпоху молчания. Символом сломанных судеб под маской «великих фильмов».
Но сама Мария этого уже не увидела. Её не было среди тех, кто получал извинения. В 2013 и сам Бертолуччи решил все же принести извинения в одном из интервью, признав, что слишком увлекся "работой ради искусства" и забыл, что играет живыми людьми. Но Марлона и Марии в живых тогда уже не было.
Правда извинения были, как сейчас говорят "такое себе".
«Я думаю, она ненавидела меня и Марлона за то, что мы не сказали ей о масле. Чувствую себя виноватым, но я об этом не жалею», — сказал режиссер.
Многие и сегодня считают фильм событием, коротенькую сцену культовой. И до сих пор считают, что "виновата сама" эта Мария Шнайдер, которая не отказалась от сцены, да и дальше снималась. А все эти страдания только от того, что карьера не сложилась и все.
Есть, конечно, и другое мнение. Я с сильным скепсисом отношусь к тому, что транслирует движение MeToo, но вот такие ситуации выводят из себя. С ней ведь и правда поступили как с животным - "нам нужно в кадре получить глазки полные слез". А какими методами - дело десятое. Бертолуччи по признанию Брандо был не против реального насилия, тогда слез было бы больше... А выдержать то, что началось после в реальности сможет не каждый. Вот она и не справилась.
Что думаете по поводу таких методов добиться "натуральной реакции" от актрисы? Делитесь! Спасибо, что уделили время чтению статьи. Буду благодарна за общение, лайки и подписку.