**Действующие лица:**
* **Сергей:** Инженер, скептик, уставший от жизни. ("Ой, всё...")
* **Ирина:** Учительница, чувствительная, склонная к рефлексии. ("Но он же прав...")
* **Михаил (Миша):** Студент-филолог, восторженный, любит искать смыслы. ("Это же гениальная метафора!")
* **Ольга (Оля):** Бухгалтер, практичная, слегка циничная. ("Ну и что с того? Жить-то как?")
**(Группа выходит из театра, кутаясь в куртки. На улице прохладно, фонари отбрасывают длинные тени.)**
**Сергей:** *(закуривая)* Ну что, господа спускатели? Проклятие вечернего метро приняли или будем восходить пешком в свой Средний Слой? У меня уже ноги "деформируются" под тяжестью мысли... о диване. Райкин сегодня... тяжеловат был. Как тот граф его, Толстой.
**Ирина:** Тяжело, потому что правда, Сереж. Этот образ... слои-то. Верхний, Средний, Нижний... *(Вздыхает)* Я вот сегодня на родительском собрании в нашем "престижном" лицее была – это ж чистый Верхний Слой! Белые свистки – мерседесы у подъезда. Проклятие – страх, что Ванечка в Гарвард не поступит. И лица... Сергей, ты знаешь, они у них еще человеческие, но какие-то... гладкие. Холодные. Как будто уже начинают каменеть.
**Миша:** *(оживленно)* Это же гениально, как он это связал! Наша Бездна – она не вертикальная, как в аниме! Она... горизонтально-социальная! Мы не вниз лезем, а топчемся по своему этажу, боясь провалиться вниз или мечтая пробить потолок вверх! И проклятия невидимые! У меня, например, после сессии – полное ощущение, что я Наначи после неудачного спуска: шерсть клочьями, лапы вместо рук, и только одно желание – выть на луну от усталости и бессилия!
**Оля:** *(саркастично)* Ой, Миш, не выдь. И волосы у тебя и так клоками. *(Поправляет сумку)* А я вот о практической стороне. Этот его призыв... "протянуть руку". Милосердие. Ну окей. Вот иду я утром в свою "Бездну" – офис. Вижу бабку, которая бумажки у мусорки собирает – явно Нижний Слой, Наначи местная. И что? Я ей руку протяну? Деньги дам? Так у меня самой до зарплаты три дня, и кредит за холодильник. Сочувствие? Ну посочувствовала мысленно. И пошла дальше. И где тут милосердие? Оно растворилось в проклятии моего "восхождения" на восьмой этаж к Бондиружи... то есть, к нашему начальнику отдела Семену Игнатьевичу.
**Сергей:** *(выдыхая дым)* А Семен Игнатьич – он-то точно Бондиружи. Сидит в своем кабинете-лаборатории, творит свою "вечность" из квартальных отчетов. И разлагается на глазах. Злой весь, прыщавый. Жена бросила, говорят. Проклятие власти мелкого пошиба. И нам его проклятие передает – внеурочными, придирками. Круговорот проклятий в природе. Как Райкин и сказал.
**Ирина:** *(тихо)* А вот эта кукла... которую он оставил на стуле. Наначи. Это же не про какую-то японскую зверодевочку. Это про дядю Васю из нашего подъезда. Того, что с Афгана вернулся... и не вернулся совсем. Ходит, бубнит, глаза безумные. Все его сторонятся. Дети пугаются. Это и есть наш покалеченный. И Райкин прав – милосердие к нему – это не деньги. Это... не шарахаться. Может, "здравствуйте" сказать. Или в магазин что-то купить, если видишь, что он у ларька стоит без денег. Но... страшно как-то. Неловко.
**Миша:** Страшно! Вот именно! Мы боимся спуститься даже на пол-этажа в чужую боль, в чужое падение. Лучше смеяться над абсурдом, как Райкин. Это безопаснее. Его "свисток" – это наша защита от ужаса реальной Бездны. Но он же в конце... он сорвал этот свисток! Он сказал про руку! И ушел! Оставил нас с этой куклой... с этой мыслью.
**Оля:** *(замедляет шаг)* А помните, как он изображал того обывателя? "Милосердие? У меня на хлеб с маргарином еле хватает!" *(Горько усмехается)* Вот я и он. Практически. После коммуналки, ипотеки, вечной гонки... какое тут милосердие? Энергии нет. Только бы самой не сломаться, не стать своей Наначи. Не скатиться.
**Сергей:** *(бросает окурок, наступает)* Ну, вот и поговорили. Разобрали по косточкам. Разложили на слои и проклятия. А завтра – снова в Бездну. Сергей Игнатьич ждет с отчетами. Метро ждет. Маргарин ждет. *(Пауза.)* Хотя... бабку ту, у мусорок... я вроде замечал. Надо будет... не знаю. Батончиком каким, что ли. Раз в неделю. Или просто кивнуть. Не шарахаться. Так, глядишь, и проклятие моего слоя чуть полегчает. Или это я уже под графа Толстого попал?
**Ирина:** *(берет Сергея под руку)* Может, и под попал. И под Райкина. Он же не просто так все это... Он же хотел, чтобы хоть искорка... *(Задумывается.)* А девочка Рико из аниме... она же лезла вниз не *зачем-то*, а *к кому-то*. К маме. Может, и милосердие – это не абстракция, а просто... быть рядом? Для кого-то? Хотя бы для того, кто в твоем Нижнем Слое личном оказался? Для того же дяди Васи?
**Миша:** *(восторженно)* Вот! Связь! Рико ищет связь! И мы... мы все ищем связи в этой Бездне. Чтобы не так страшно было. Чтобы не так одиноко. А милосердие – это и есть попытка установить связь, даже если она "нецелесообразна"! Как Рико врагам руку протягивает!
**Оля:** *(пожимает плечами, но без прежнего сарказма)* Ладно вам, философы. Замерзла я. И в *мою* Бездну, то есть квартиру, пора спускаться. Завтра рано вставать. Семен Игнатьич не ждет. *(Помолчав.)* Батончиком... это недорого. Можно попробовать. Только чтобы она не подумала чего...
**(Они доходят до перекрестка. Расходятся в разные стороны, помахав друг другу. Каждый погружен в свои мысли. Уличный свет дробит их тени, делая похожими на неуверенных спускателей на краю невидимой, но ощутимой Бездны. Сергей на секунду задерживается, глядя вслед Ирине, потом решительно поворачивает к своему дому.)**