**(Занавес открывается. Райкин стоит один на сцене, в своем привычном костюме, с микрофоном. Он выглядит слегка озадаченным, но в глазах – знакомый огонек сатирика. Начинает медленно, задумчиво.)**
**Райкин:** Добрый вечер... товарищи! Или... граждане? Или... просто люди? В общем, те, кто еще не спустился в свой Нижний Слой, не проклят окончательно и может позволить себе прийти в театр. *(Слегка улыбается.)* Только что... беседовал тут с одним графом. Да-да, не удивляйтесь! Графом! Не из райкома, а самым что ни на есть настоящим. Борода – вот этак! *(Показывает руками размер бороды.)* Глаза – как два колодца в ту самую... Бездну. О которой, собственно, и разговор.
*(Переходит на более оживленный, "рабочий" тон, начинает расхаживать.)*
Беседа вышла... философская. О бездне. Нет, не о той, что в душе у начальника ЖЭКа, когда вы ему квитанцию за три месяца просроченную суете. О другой! Японской! Нарисованной! Там, видите ли, девочка с роботом... вниз лезут. К маме! Или к Истине? Или просто... от безделья? *(Пожимает плечами.)* А вокруг – слои! Чудеса! И... проклятия! За то, что полез! За дерзость познания! *(Вдруг резко меняется, изображая бюрократа за столом.)* "Ах, ты лезешь в Бездну? Без справки? Без формы 7-Б "Разрешение на экзистенциальный риск"? Нарушение регламента! Получай проклятие! Видосик на морду лица! Или ноги назад! По выбору!"
*(Возвращается к своему голосу, обращаясь к залу.)*
И знаете, что я понял, пока граф мне про девочку Рико и ее железного мальчика Рега рассказывал? Что мы-то все уже *в* Бездне живем! И слои у нас свои! *(Начинает перечислять на пальцах, все более саркастично.)*
1. **Верхний Слой:** Там светло! Там "успешные". У них "белые свистки" – это... иномарки! И кредитные карты! Проклятие у них – страх все это потерять. Или скука. Страшная, разъедающая скука. Лицо, правда, пока человеческое. Но погодите...
2. **Средний Слой:** Ага! Тут мы с вами! *(Окидывает зал понимающим взглядом.)* Тут вечный полумрак. Чудеса? Да сколько угодно! Чудо – до зарплаты дожить! Чудо – в поликлинике талончик урвать! Чудо – чтоб сосед сверху не топировал в три ночи! Проклятие? Стандартное: вечная усталость и ощущение, что ты... хомячок. В колесе. Бежишь, а слои не меняются.
3. **Нижний Слой:** Ох... Там темно. Там те, кто "достиг дна". Или кого туда спустили. Там свои "обитатели бездны": отчаяние, злоба, "зеленый змий" местного разлива. Проклятие у них – беспросветность. Восхождение? Ха! Да там уже и ног-то нет! Или крыльев. Только руки, чтоб... бутылку держать.
*(Внезапно оживляется, изображая "спускателя" – обывателя.)*
"Лезу я значит в свою Бездну... На работу! Слой шестой: метро в час пик! *(Изображает давку, гримасничает.)* Ох, проклятие накатило! Пот! Теснота! Глаз выбить могут сумкой! Но я – герой! Лезу! Добрался! Слой седьмой: офис/цех/контора! Тут свои чудеса: начальник – как Бондиружи! Только вместо лаборатории – кабинет! И тоже творит свою "вечность": отчеты, планы, приказы абсурдные! И тоже разлагается... морально! Лицо, знаете, какое-то... булькающее недовольством. *(Изображает начальника-Бондиружи, сиплым голосом:)* "Петров! Почему не выполнен план по сбору макулатуры душевных порывов?! Получи проклятие – внеурочную субботу на глубине душевного выгорания!"
*(Резко сбрасывает маску, серьезнеет.)*
И самое смешное... нет, самое страшное! Что наши "проклятия" – невидимые! Никто ж не видит, как у тебя душа-то корчится! Как нравственный облик... ну, деформируется. *(Горько.)* Начальник Петрова унизил – у Петрова "проклятие" злобы. Петров дома на жену наорал – у жены "прокрятие" слез. Ребенок этот ужас впитал – у него "проклятие" страха... И пошло-поехало! Восхождение обратно? Смешно! Ты либо превращаешься в такого же Бондиружду мелкого калибра, либо... ломаешься. Или идешь в запой. Это тоже вид "проклятия". Очень популярный у нас, в Бездне родной.
*(Подходит к краю сцены, почти шепотом, но так, что слышно всем:)*
А знаете, о чем меня граф-то спросил? Главное! *(Пауза. Говорит с подчеркнутой, почти нехарактерной для него серьезностью.)* "Возможно ли милосердие в нашей Бездне?" Вот так вот. В лоб. *(Разводит руками.)* А я что? Я – сатирик! Я над вами смеюсь! Над собой! Над всей этой бездной абсурда! Я ж не милосердие раздаю – я... свистки сатирические в уши пущаю! Чтобы не оглохли совсем от воя этой Бездны! *(Вдруг снова переключается на "обывателя", жалобно:)* "Милосердие? Да вы что, Аркадий Исаакович! У меня самого еле-еле на хлеб с маргарином хватает! И времени нет! Я ж в Бездну спускаюсь/восхожу/выживаю!" *(Резко – своим голосом:)* То-то и оно!
*(Берет со столика тряпичную куклу – условную "Наначи". Держит ее бережно.)*
А граф мне напомнил... про вот таких. Про Наначи наших. Про покалеченных. Не там, в мультике, а здесь. Кто войну прошел и сломался. Кого жизнь так изуродовала, что сторонимся. Кто кричит беззвучно. *(Ставит куклу на стул.)* Вот о них милосердие спросите. Или... не спрашивайте. Молча... помогите. Хотя бы не отворачивайтесь. Это и будет тот самый "росток травы" сквозь асфальт проклятий. *(Горькая усмешка.)* Трудненько, да? Уморительно трудненько!
*(Кладет микрофон на столик, смотрит на куклу, потом в зал. Говорит уже без микрофона, но громко, с вызовом:)*
Так что – сидим в Бездне? Сидим. Проклятия ловим? Ловим. Но может... хоть иногда... друг на друга посмотрим не как на "функцию" или "помеху на пути вверх/вниз", а... как на того же спускателя? Заблудившегося. Искалеченного проклятием своего слоя. И... руку протянем? Не для отчета. Не для галочки. А просто. По-человечески. *(Пауза.)* Ага. Мечтатель я, товарищи. Совсем, как тот граф. Достали уже ваши бездны... и свои, и японские... *(Быстро уходит за кулисы, оставив куклу на стуле под лучом света.)*
**(Занавес закрывается. Зал сначала смеялся, теперь затих.)**
