*
… ОСНОВАНО НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ …
*
89 летний старик Мансур рассказывает соседям по больничной палате пенсионерам Ильдару и Анатолию о цунами на Курильских островах 5 ноября 1952 года.
По впечатлениям Анатолия Петровича подготовлена эта публикация.
*
Полностью рассказ можно прочитать в авторской подборке «Фрагменты судеб в мозаике событий жизни»
***
ЗАТЯНУВШЕЕСЯ ОБЩЕНИЕ
Анатолий Петрович – мой сосед на лестничной площадке, уже ближе к полночи закончил свое повествование о том, как он в больничной палате выслушивал своеобразные исповеди стариков Ильдара и Мансура.
Несколько раз рука Анатолия Петровича порывалась потянуться распечатать бутылку водки, стоящую на кухонном столе.
Но я взглядом останавливал соседа.
Я знал, что ему нельзя пить вообще – сердечко, как он говорил сам, барахлит… А мне не хотелось на ночь глядя… Да и саму атмосферу неспешного монолога Анатолия Петровича было бы грехом нарушать..
Он, чувствовалось, уже собирался поставить точку в нашем вечернем затянувшемся общении.
А мне хотелось слушать и слушать его неспешный голос и представлять, как три старика сидят на своих койках в больничной палате и беседуют.
ПРОШЛОЕ НЕ ВСЕГДА РАДУЕТ
- Да, - произнес Анатолий Петрович, - кого не коснись, у каждого своя история жизни. С возрастом всякая пустая шелуха осыпается и остается только главное… А оно не всегда радует.
Анатолий Петрович внимательно и пристально смотрит мне в глаза. Будто хочет спросить – понимаю ли я, о чем он говорит…
Приходится высказать свое мнение.
- Старик Ильдар, похоже, мучается всю жизнь, а не напрасно ли его друг отдал ему свою жизнь? Из-за пьянки потерял жену и сына. Не растил его, не воспитывал… Даже не знает как судьба сына сложилась…
- Да, эта боль чувствовалась в его голосе.
- А вот у старика Мансура все в порядке…
- Я тоже так подумал, когда он завершил рассказ о памятном эпизоде из своей долгой жизни.
«Пойду прогуляюсь по больничному коридору, - думал я. – Слишком много информации принято мной за несколько часов. Впечатлений хватит на долго…»
Но Мансур не позволил мне даже приподняться с койки. Остановил движением ладони. Мол, сиди – не торопись. Еще не все сказано. Так я понял жест его руки.
СЕБЕ НЕ СОЛЖЕШЬ
- Мансур – абый, давай лучше в шахматы… - старик Ильдар смотрит на меня с упреком.
Мансур мягко улыбается Ильдару.
- Погоди, землячок…
Потом обращается ко мне:
- Какая –то недосказанность осталось в сердце. Раз у нас пошел такой откровенный разговор, хочу сказать о самом главном… О главном для меня сегодняшнего, человека уже собирающегося в последнюю свою дорогу… Себе не солжешь… Многие эпизоды своей жизни с высоты прожитых лет, вы сами прекрасно знаете это, начинаешь по-новому оценивать. И свои действия, и мысли.
И вот что я вам, Анатолий Петрович, хочу сказать напоследок… вот что…
Я тогда после цунами ходил грудь колесом… А как же, все вокруг твердят – герой! Молодец! Не растерялся. Спас знамя части. Получил за это почет и уважение и офицерское звание…
В ЧЕРНОМ ВОДОВОРОТЕ НА ОБЛОМКЕ СИДЕЛА МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА
А сейчас вспоминаю не о том, как по сопкам бегал, обмотавшись знаменем полка… Вижу часто в голове картинку, которая врезалась в память после второй волны цунами…
В черном водовороте среди досок, бревен, каких-то ящиков, обрывков ветоши и другого мусора на обломке какого-то деревянного строения сидит девочка лет пяти. Мокрое платье облепило тельце. Живая –постоянно поправляет волосы на голове… Личико сморщилось от страха и холода.
Говорили потом, что ее спасли… Не знаю… Все судна, лодки, баржи, пограничные катера разбило, смяло, потопило и унесло в море. Но мы, все выжившие, хотели верить, что эту маленькую девочку спасли. Сотни детишек погибло. Это только по официальным данным… А по неофициальным, кто знает… Все подписали документ о неразглашении… Потому и горе свое не разглашали…
МОЖЕТ, НАДО БЫЛО НЕ ЗНАМЯ, А РЕБЕНКА СПАСАТЬ
Вот я сейчас, спустя шестьдесят три года, после этого проклятого цунами думаю, а может быть не знамя надо было мне спасать, а какого-нибудь ребенка. Много их с испуганными глазами металось вокруг. Может, та девочка или другая подвернулась бы мне… А что знамя? Символ конечно… За его утрату в войну воинскую часть расформировывали. Но оно по сути красиво оформленный кусок материи. Можно сто новых сшить. Еще красивее. А человеческую жизнь не повторишь. Каждая бесценная и уникальная. Особенно ангельская детская…
НЕ ВСЕ В ЖИЗНИ ОДНОЗНАЧНО
Анатолий Петрович молчит несколько минут. Словно вновь видит как два старика – Мансур и Ильдар весь вечер играют в шахматы. Одну партию. Они не торопят друг друга с ходами. Дают время поразмышлять… Но думают они, вероятно, не только о том, что происходит на шахматной доске, но и о событиях в своих жизнях. Каждое из которых фрагмент истории.
Уже на пороге, прощаясь с Анатолием Петровичем, спрашиваю:
- А вам в ответ на откровенность своих случайных собеседников в больничной палате не хотелось рассказать о своем заветном?
Анатолий Петрович отрицательно качает головой.
- А что я? Есть, конечно, пара интересных событий в жизни… Но… Хотя я и не давал подписки о неразглашении, рановато говорить о них. Надо их самому до конца осмыслить. Не все в каждой человеческой жизни однозначно. Вот когда мне будет семьдесят девять лет, как Ильдару, а еще лучше – восемьдесят девять, как Мансуру, может быть, расскажу о своем случайным собеседникам. Дай, бог, дожить. А сейчас мне чуть за шестьдесят. Практически пацан.
Сосед широко улыбается. Таким он и запомнился.
Скоро я с семьей уехал в другой город. Но вечерняя беседа с Анатолием Петровичем живет в памяти.
***
Александр МЕГОВ
20.09.2022 – 01.07.2025