Женщина нечаянно вышла из дома в домашних шлепанцах. Не заметила потому что. Слишком много проблем накопилось.
Позади половина дороги, взглянула на ноги и ахнула. Испугалась не того, что в неподобающей для улицы обуви идет, а того, что с головой происходит. Забывчивость и невнимательность начало чего?
Купила на рынке овощи и картошку, домой пошла. И вдруг почувствовала, что не хочется идти. Сын через неделю подастся в северные края. Друг уговорил. Якобы заработать можно на первый взнос за ипотеку. Только дело в том, что друг ненадежный – выпить любит. Вдруг оба запьют?
Присела, и снова страшно: домой идти не хочется. Что это? Какая-то душевная деградация, если можно так выразиться.
Случайно разглядела в пыли картонный четырехугольник. Лежит и лежит, мало ли на улице мусора? А эта картонка притягивала взгляд, даже немного не по себе.
Сидит женщина, нет-нет да посмотрит на картонку. Отвернешься, однако что-то тревожное и странное снова заставляется повернуться.
Чтобы успокоиться, встала, подобрала и ахнула: перед ней икона Николая Чудотворца.
В оцепенении повернула икону ликом к дорожке, будто застыла. Это же знак. Но в чем его смысл?
Мимо старушка шла: «Здесь не сиди. За угол поверни, вход на рынок. Людей много, подадут. Туда иди. Да и кружку нужно взять, а то куда деньги люди бросать будут»? И перекрестилась на икону.
Женщина испуганно встала, быстро отошла в сторону, протерла икону платком и положила в сумку: «Приняли за побирушку. Конечно, сидит в домашних тапочках с иконой в руках. Могут и за сумасшедшую принять».
Домой идти не хочется. Упрямый сын собрался в чужие края. Друг поманил, а тот и побежал.
Интересно, кто икону выбросил? Может, потеряли случайно?
Надо дочери рассказать. Она умная, быстро соображает. Остановилась, положила сумки в траву. Расстроенная дочь. Вышла из дома гулять. Двое маленьких детей на ножках, третий в коляске. Четвертый еще только готовится в мир попасть.
И увидели ее молодые мужчина и женщина. Оба рассмеялись. Мужчина громко крикнул: «Понятно, как зарабатываешь. Что ни год – материнский капитал».
И сказала дочь, что успокоиться не может: «Оскорбили меня. Жаль, мужа не было».
Дальше женщина идет, темно в глазах. Рассказ дочери огорчил.
Дома поставила икону на книжную полку. Лик суровый, но глаза добрые.
Сын пришел, явно раздраженный. Сел на диван, перед ним книжный шкаф с иконой на полке.
Ударил сын ладонью по диванной подушке: "Не поеду, пошел он подальше. Позвонил, он меня не понял, как давай орать. Нет, с таким человеком не уживусь. Всегда ненормальным был. Еще драться начнем. Нет, не поеду".
Хорошо, что на рынок сходила. И тапочек не жаль. Постирать можно. Быстро двигались руки, обед готовили.
Затем дочь позвонила. Смешно ей: пусть глупцы смеются. А она гордиться детьми станет. Кто на такое способен?
Да, сигналы нам подают. Только надо шаг сделать навстречу.