Робкие лучи восходящего солнца еле пробивались сквозь пышную листву деревьев. Где-то там, за этими холмами уже наступило утро, а в лесу ещё царил холодный мрак ночи. Люди шли, осторожно ступая по ковру из прошлогодних листьев и обломанных сучков, прижимались друг к другу, говорили в полголоса.
– Долго ещё, – Ксюша нетерпеливо дергала Олега за рукав грязной рубашки.
– Не знаю, – ответил тот, резким движением сбросив руку девушки. – Здесь связи нет, навигатор не может найти дорогу.
– Так найди связь, – топнула ногой Ксюша.
– Мы в овраге, и видимо достаточно далеко от вышек.
– Если они ещё целые, – подумал вслух Матвей, всматриваясь в чащу леса.
– Нет, они должны быть целыми, просто между станциями большие расстояния и есть темные зоны, – поспешил оправдаться Олег. – Мы в неё попали.
– И как выбраться? – спросила Маша. Она смотрела на спутников испуганными глазами, но на всём протяжении пути, уже три недели, ни разу не пожаловалась и не выпускала руки сына. А Максим стойко выдерживал испытания, и даже помогал взрослым. Казалось бы, одиннадцатилетний мальчик, а в сложном вынужденном путешествии показал себя сильным и даже мудрым мужчиной. И сейчас он на корню прервал нарастающий конфликт:
– Если верить моей карте, – сказал Максим, вынимая из внутреннего кармана куртки буклет, но было это не просто, кошка, привязанная на верёвочку, дергалась, намереваясь куда-то сбежать. – Третья станция должна быть за этим холмом… ну в нескольких километрах.
– Сынок, а где ты раздобыл эту карту? – в очередной раз удивился находчивости сына Матвей.
– На перевалочном пункте, там и путеводители по планете были, толстенные книги, я решил не тащить лишний груз.
Все встали кружком вокруг Максима с картой, минут пять они разглядывали рисунок местности и решали, как лучше перейти через гору. Она хоть и была по высоте больше сопкой, но широкой и крутой.
– Лучше обойти, – предложил Матвей.
– И сколько мы будем её обходить, – Ксюша постоянно дергала Олега, требуя поддержки. – Лучше пройти по верху.
– Может, так и будет быстрее, – замямлил парень. – Но тяжелее, вокруг пойдем по ровной поверхности, а так придётся карабкаться вверх.
– Ну и что, заберёмся, – не унималась Ксюша. – Мы уже месяц шляемся по этим лесам…
– Тихо, – оборвал её истерику Матвей. – Слушайте.
Люди замерли, еле дыша. Издалека доносился шум: треск сухой листвы под быстрыми ногами и рычание, ворчание, крики.
– Большая стая, – заключил Максим и ловким движением рук свернул карту, спрятал её в карман и поднял кошку на руки.
Матвей осмотрелся и спустил свою группу в канавку, что пряталась за густыми колючими кустами.
– Я щёку порезала, – захныкала Ксюша.
– Тихо, – прошипел Матвей, прикладывая к ране платок, сбрызнутый остатками антисептика.
Стая приближалась, шум нарастал. Маша крепче сжимала руку сына, Ксюша тихонько поскуливала, стиснув зубы, Олег её обнимал. А Матвей, как волк, загнанный в угол, напрягся, готовясь к нападению. Он слушал, он смотрел, он ждал и надеялся, что опасность пронесётся мимо и не заденет их.
Кошка оцарапала Максима и с громким мяуканьем вырвалась, веревка порвалась. Мальчик дёрнул руку и побежал за своей любимицей, он тут же пропал за колючими кустами. Маша рванулась за ним, но её сзади схватил Матвей.
– Я сам, – Матвей было нырнул за сыном в кусты, но перед ним возник мужчина в военной форме.
– Стоять, – приказал мужчина.
Олег поднял трясшуюся руку, указывая на того, кто стоял позади мужчины, на того, от кого они прятались:
– Помогите, – только и смог вымолвить парень.
***
Кошка вжалась в землю посреди поляны, где её и поймал Максим. Он взял кошку на руки и поднял глаза. Бежать было уже поздно. На него неслось дикое существо, которое ещё недавно было человеком. Наверное, очень красивой девочкой, лет четырнадцати, но сейчас её красоты не было видно. Лицо исказилось в страшной гримасе звериного гнева, её сухие губы, покрытые коркой грязи и крови, обнажали в оскале зубы, ставшие за время болезни серыми, большими и острыми. Мутные глаза впились в мальчика, бледное тело, с выступающими венами мчалось вперед, не замечая преград. Ещё секунда и она накинется на Максима. Мальчик прижал кошку к груди и зажмурился.
Наступила темнота. Боли не было. Максим не решался открыть глаза, он чувствовал, что его кто-то обнимает. Ещё сверху была плотная ткань, поэтому и стало так темно. Человек, закрывший Максима почти не дышал, не шевелился, от него исходил запах, как из холодильника с замороженным мясом. А там, снаружи, бежала стая бывших людей. Они рычали, прыгали на деревья, иногда кидали листья и ветки в разные стороны. Максим слышал, как некоторые подходили к ним, втягивали воздух ноздрями и убегали проч. Почему-то не нападали. А потом стало тихо, только кошка мяукнула.
– Как её зовут? – спросил женский голос. Приятный голос был настолько ровным и спокойным, что у Максима пробежал холодок по спине. Голос этот будто исходил их глубины пещеры, было небольшое эхо. Хотя мальчику показалось, что именно эхо и говорит, или призрак.
– Мы с тринадцатой станции, туда завезли кошек для испытаний. Проверяли, как они перенесут долгий космический полёт, как приспособятся к новому месту, пытались подружить их с местными кошками, – Максим всегда тараторил и говорил не по делу, когда волновался. – А ещё они новый вид хотели вывести, чтоб людям в открытом космосе скучно не было.
– Как её зовут? – таким же ровным голосом повторила девушка.
– Кошка, им ведь не давали имен, только номера. Остальные разбежались, а она ещё маленькая. Мне её жалко стало, забрал, – Максим громко сглотнул, почему-то ему показалось, что разговора этого нет, что он умер, поэтому и голос у девушки призрачный.
Девушка разомкнула объятья, с головы Максима скатилась ткань кожаного плаща. Мальчик посмотрел на нее и невольно отшатнулся назад. Он побледнел и выдавил из себя:
– Вы зомби?
– Если говорить честно, они не совсем зомби, – девушка была бледной, с синевой под глазами, с выпуклыми венами. Но глаза у неё были не такими как у диких людей, которых Максим называл зомби. В мутных глазах этой девушки зияли провалы бездонных черных зрачков. Из этих провалов на мир смотрела душа, которая ещё оставалась человеком.
– Я знаю, – ответил Максим, губы его тряслись. – Папа говорит, они ещё живы, он думает их можно спасти.
– Как? – спросила девушка. Её ничего не удивляло, ничего не интересовало, её лицо не менялось. Перед Максимом стояла живая кукла, до ужаса спокойная и равнодушная ко всему миру.
– Оля, – из кустов вышел мужчина в военной форме. Нормальный мужчина, он увидел мальчика и заулыбался:
– О, живой малец. Меня Дима зовут, – он протянул теплую руку. – Идем скорей, тебя родители заждались.
Дима взял Максима за руку и повел за собой. Оля плавно развернулась и пошла рядом, делая размашистые быстрые шаги. Она двигала руками, крутила головой, осматривая лес вокруг, вдруг кто-то отстал от стаи и засел в кустах. Движения её удивили Максима, они были совсем человеческие и плавные, а не как у робота.
Мать бросилась к сыну, обнимала его, целовала. А отец, посмотрел своим строгим, страшным взглядом. Начальники исследовательских групп должны быть терпеливыми, спокойными и строгими. Таким был Матвей и даже с семьей. Он не терял время на выяснения отношений, одного взгляда Максиму было достаточно, чтобы понять, что он наказан.
В отряде Димы было трое обычных людей и семеро таких, как Оля, с такими же страшными провалами зрачков в бесцветных глазах. Большая часть из них поехала в другой машине. Дима же усадил путников в наглухо закрытый черным брезентом кузов грузовика. Вместе с гостями поехали Дима, Оля и Егор, жилистый, высокий, бледный и хладнокровный молодой человек. Ехали в темноте, зато на удобных сиденьях. Снаружи доносились разные звуки: гудение второй машины, шум ветра в высоких кронах деревьев, рычание и вопли. Маша положила голову на плечо мужу и даж задремала. Матвей спросил:
– Куда вы нас везете?
– На третью станцию, – отозвался Дима и включил фонарик, теперь в кузове был приятный полумрак.
– А почему связи нет? – тут же подхватил эстафету Олег.
– Потому что нет первой станции.
– Как нет!? – вскочила Ксюша, но Олег усадил её обратно.
– С первой станции все началось, – рассказала Оля. – Пропала связь, мы думали, просто сбой, отправили группу проверить всё ли в порядке, не нужна ли помощь. Через сутки группа не вернулась, связи так и не было. Было решено направить одну машину на первую станцию, другая поехала на вторую. Не успели мы доехать до развилки перед вышкой связи, как на нас выскочила толпа людей типа А.
– Но нам повезло, с первой станции ехали спасшиеся, – продолжил Дима. – Вместе мы отбились, вернулись домой. Закрыли ворота. Позже нам удалось добраться до второй станции, они выжили благодаря тому, что до них дошло последнее сообщение первой станции, которое кроме них никто не слышал. Мы перенастроили связь, замкнув узел на второй станции.
– Почему мы тогда оказались в изоляции? – удивился Олег, пытаясь поймать сеть на планшете.
– Потому, что пришлось полностью переписывать систему, – объяснил Егор. Его невозмутимый голос звучал, будто из динамика старого радиоаппарата, чуть хрипловатый, но безучастный и ровный. – Создали новый сервер, новые точки, всё новое. Чтобы подключится…
– Нужен доступ администратора, – понял Олег. – А он до нас не доехал.
– К сожалению, вы слишком далеко. Мы подключили четвертую, седьмую, восьмую и девятую станции. А они уже должны были ехать дальше. Но тип А их опередил.
– Тип А – это вот эти люди за бортом машины? – уточнил Матвей.
– Зомби, – тихо сказал Максим, просто потому, что ему нравилось это слово.
– Да, – сказал Дима.
– А они? – Матвей кивнул головой в сторону Оли и Егора.
– А они тип Б. Как так получилось, мы не знаем. Мы просто привозили раненых к себе. Опрометчиво, но оставлять людей умирать одних в лесу лично у меня не хватило духу. А потом мы решили посмотреть, как происходит трансформация, изучить их, и возможно помочь. И зачастую, привязанные к кроватям, укушенные люди просыпались в ясном уме, но в безоговорочном душевном спокойствии.
– Но не все? – спросил Матвей.
– Не все. К сожалению закономерности, мы не нашли. Ни группа крови, ни генетические особенности, ни перенесенные заболевания не влияют на то, каким станет человек после укуса.
Максим смотрел на Олю и Егора. Они сидели молча, почти не шевелились, не вмешивались в разговор, даже когда речь шла о них. И мальчику стало обидно:
– Вы совсем ничего не чувствуете?
– Не так как вы, – ответила Оля. – Правильней сказать, что мы уже не можем эмоционально отреагировать на окружающий мир.
– Наверно, это грустно, – Максим чуть надул нижнюю губу.
– Грустить мы не можем.
– Почему мы не разу не встречали таких как вы? – спросила Ксюша.
– В лесу не появляется тип Б, это не возможно, – ответила Оля, и тут к удивлению всех присутствующих, кроме Егора, вопрос задал Дима:
– Почему невозможно?
– Потому, что такого ещё не случалось.
Дима кивнул, но ответ его не устроил, он сжал губы и задумался. Олег попросил Егора настроить планшет.
– Куда вы направлялись? – спросил Егор. – Твой навигатор до последней минуты искал дорогу. По его сигналу мы вас и засекли.
– В горные лаборатории, – ответил Олег. – Там-то точно знают, что происходит.
– Куда? – удивился Дима. О таком месте он не слышал.
– Это секретные лаборатории в горах на юге. У Олега есть точные координаты.
– И ключи доступа, – уточнил Олег.
Через пару часов Максим уснул, Ксюша тоже задремала, положив голову на плечо Олега, который о чём-то разговаривал с Егором.
– Кажется, они нашли общий язык, – сказал Матвей.
– Это проще, чем вам кажется, – ответил на это Дима, который полулежал на своём месте, надвинув на глаза армейскую кепку. – Они такие же люди, только спокойные. Это иногда раздражает, но мы уже привыкли.
– Вот это и пугает больше всего.
– Мы просто пытаемся наладить жизнь в новых условиях.
– Но это не наши условия, возможно чужая планета просто намекнула незваным гостям о том, что им пора бы домой.
– Не выйдет, – оборвал его Дима. – Космодрома нет, сгорел дотла. Кто это сделал, мы не знаем.
Матвей ничего не сказал, он молчал где-то минут пятнадцать, как ребёнок дул губы и сопел от злости.
– Что вы хотите найти в лаборатории? – Дима сел и наклонился вперёд.
– Ответы, но я боюсь, что их там нет.
– Но где-то они должны быть, – Дима задумался, по обыкновению своему прикусил нижнюю губу и снова упал на спинку кресла.
Ехать пришлось дольше, чем рассчитывал Матвей, и его одолел сон.
– Папа, – Максим настойчиво будил отца, тряся за плечо.
– Что случилось? – шёпотом спросил Матвей, в машине все ещё спали.
– Там люди, – радостно сказал мальчик.
– Проехали первые ворота, – пояснил Дима, но даже не пошевелился, он ещё минут пять лежал, скрестив руки на груди. И только когда машину тряхнуло, он подскочил:
– Подъем.
Люди просыпались, потирали глаза, оглядывались, потягивались, и только Оля с Егором как будто просто включились. Они сидели с закрытыми глазами, откинув головы на спинки кресел, а после команды Димы встали. Просто открыли глаза и встали на ноги. Максим смотрел на них с интересом, Матвей насторожено наблюдал, а Ксюша боялась, прижималась к Олегу, который уже привык к новому типу людей.
Максим улыбался, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи: звучат голоса людей, жужжат аппараты, гудят моторы других машин, где-то играет музыка.
– У вас всё как раньше, – сказал мальчик.
– К сожалению, не все, – ответил Дима и откинул плотную кожную дверь.
Кузов залился ярким закатным светом. Матвей поморщился и первым вышел наружу. Над головой сверкал купол тысячами ячеек. Свет проходил через стеклянные соты и ложился на дорожную плитку. Недалеко от парковки за деревьями стояла детская площадка. Дети качались, кружились на карусели, прыгали, катались на горке и громко смеялись. А на другой стороне улицы в небольшом магазинчике громко о чём-то спорили мужчины, а девушка выгоняла их из магазина, чтобы не мешать другим покупателям. Раздался резкий гудящий звук, потом звон.
– Это музыкальная школа, – поспешил успокоить гостей Дима. – Дети готовиться к празднику: Дню станции.
– Здорово, – воскликнул Максим. – А я умею играть на Тенори-он.
– Отлично, – Дима стукнул кулаком о кулак Максима. – Значит, ты будешь гвоздём программы. Только расскажи что это такое.
– Вот, – Максим достал из рюкзака небольшой квадратный инструмент с экраном из полупрозрачных кнопочек и простой панелью управления на рамке.
– Удивительный ребёнок, – поднял брови Матвей. – Что ещё входит в твой список жизненно важных вещей?
Максим заглянул в рюкзак:
– Лейкопластырь, книга, носки, батончики, складной нож, швейный набор, спички, фольга….
– А что за книга-то? – поинтересовался Дима.
– Необитаемый остров.
– Как раз по нашей теме. Все за мной. Жить мы будем с вами в пятом доме.
На станции все дома были трехэтажными, одинаковыми, ровными, белыми. Они стояли стройными рядами по обеим сторонам парка. Возле каждого дома располагался небольшой садик со скамейками и беседкой. К крыльцу вела каменная дорожка. Станцию будто не тронула беда, здесь было чисто, тихо, и только люди типа Б напоминали от угрозе нависшей над куполом станции.
***
Следующие четыре дня готовились к празднику: украшали дома и улицы, готовили сцену, устанавливали аппаратуру, репетировали. Олег засел за пульт управления сценой, Матвей помогал таскать всё, что нужно было унести, принести или перенести, Максим сидел под каким-нибудь деревом и репетировал. Ксюша затерялась в толпе, а Маша помогала на кухне готовить угощения.
– Настанет день и вся эта еда кончиться, – сказала Маша, вечером накануне праздника.
– Сделаем ещё, – ответила Марина, она так же жила в этом доме и заведовала кухонным складом. – У нас теплицы, скважины с водой и люди, которые много чего умеют. Конечно, бывает страшно, но пока наш купол цел – мы будем жить.
– Есть ведь резервный космодром. Мы о нем слышали…
– Нельзя улетать, – на кухне появилась Оля. – Пока мы не поймём природу вируса, нельзя покидать планету. Если такое случиться на Земле, бежать будет некуда.
– А ну-ка, сядь, поешь, – Марина поставила на стол тарелку с тушёными овощами. – А то, пока не напомнишь, и не заметят что голодные.
– Мы замечаем, – Оля послушно села за стол. – Просто не чувствуем такой острой необходимости в еде.
– Когда вы поедете в лаборатории? – спросила Маша.
– Это ещё не обговаривалось. Дроны-разведчики уже вернулись, завтра посмотрим записи. Потом решим, кто и когда поедет.
– Этот праздник нас задержал, – пожаловалась Маша, между её темных бровей появилась недовольная складка.
– Не стоит торопиться, особенно с серьезным делом? – заметила Марина.
– Стоит, пока мы здесь развлекаемся, уходит время. Мы найдём ответы, может быть даже лекарство или… хоть что-то. Людям за куполом нужна помощь, – Маша указала на Олю:
– Им нужна помощь.
– А вот здесь ты ошибаешься, – Оля закончила закидывать в себя еду и положила ложку. – Помощь нужна тебе, твоему мужу, Олегу, некоторым из наших людей. Помощь нужна всем тем, кто не может смириться, кого не устраивает новый мир. А остальные уже привыкли.
– Или делают вид, что привыкли, – раздался тихий голос Марины. – И праздник этот нужен, чтобы мы не боялись, отвлеклись, смирились. Но не получается, – женщина заплакала. – Там остались все. Вся моя семья.
Маша обняла её, а Оля смотрела пустыми провалами зрачков и молчала.
– Мы постараемся помочь, – пообещала Маша. – Хоть что-то можно исправить.
– Знаешь, что можно? – спросила Марина, утирая слезы. – Не допустить новых жертв. Не рисковать понапрасну. И Оля права, мы уже никогда не вернёмся на Землю. Поэтому жить надо здесь и сейчас. Поэтому надо отмечать все праздники, даже самые маленькие, надо выращивать овощи и разводить кур. Надо…
На улице уже потемнело, горели фонари, в домах стало тихо. Дима лежал, обняв свою подушку, и смотрел как, Оля в синем халате вытирает мокрые волосы.
– Вы не врёте, – сказал Дима. – Но очень часто недоговариваете.
– О чем? – она даже не повернула голову в его сторону.
– Например, почему тип Б появляется только на станциях?
– На этот вопрос я не могу тебе ответить.
– Но ответ знаешь. Ладно, – Дима откинул подушку и сел, Оля опустилась на край кровати рядом с ним. – Тогда скажи, почему мы даже не пытались ни с кем связаться. Мы не посылаем сигнала о помощи в космос.
– В этом нет необходимости.
– Есть необходимость в лекарствах, в материалах, в конце концов, в новой информации! – вспылили Дима, но взял себя в руки и продолжил:
– Мы превратимся в дикарей, если оставим всё так, как оно есть сейчас.
– Людей для развития общества у нас хватает, знания мы не утратили. Этого вполне достаточно.
– Только не для нас, – ответил Дима. – Люди привыкли жить, а не выживать, привыкли подчинять, а не подстраиваться. А ещё кроме стандартного набора для жизни на необитаемом острове людям нужно нормальное человеческое общение, им нужны родственники, друзья, им нужна любовь, как бы глупо и банально это не звучало.
– Некоторые люди потеряли своих близких, и этого уже не исправить, но…– Оля не закончила, Дима схватил её холодную руку и поцеловал:
– Ты совсем ничего не чувствуешь?
– Я чувствую твоё прикосновение, – Оля руки не отняла, но холодная тьма в её глазах душила Диму.
***
Праздник прошёл весело и задорно. Люди смеялись, играли в игры, танцевали, пели. На сцене выступали артисты, Максим всех удивил своей космической музыкой, Ксюша неожиданно для всех влилась в танцевальный коллектив. И только люди типа Б не смеялись вместе со всеми, не веселились. Они просто стояли в стороне, наблюдая за бурным потоком чужой жизни, как всегда безмятежные.
В конце вечера на танцевальной площадке играла медленная музыка, парочки кружились по паркетному полу. Дима подошёл к Оле и потянул её на середину площадки.
– Ты же знаешь, что в этом нет смысла, – сказала Оля, но в сердце Димы жила надежда, Оля не сопротивлялась, она шла за ним, как и прежде.
Он положил её руки себе на плечи, обнял тонкую талию девушки, и неловко повёл танец. Странный был танец, неуклюжий живой мужчина и такая изящная, хрупкая, но бесчувственная девушка. Но в этот момент всем показалось, что жизнь налаживается. Люди и правда привыкают, а тип Б не так уж безнадёжен, может быть они даже не столь равнодушны, какими кажутся.
У Димы кружилась голова, вокруг все слилось, мир превратился в одно яркое пятно, на фоне которого он чётко видел Олю. И она улыбалась. По крайней мере, Диме казалось, что губы девушки чуть растянулись в скромной неловкой улыбке. Сердце защемило от радости, Дима крепче обнял девушку. Но тут в её глазах что-то сверкнуло, на мгновение на лбу девушки появилось сердитая морщинка, но тут же исчезла. Оля остановилась.
– Я же сказала, в этом нет смысла, – она легонько толкнула Диму в грудь, он опустил руки.
***
Часы показывали далеко за полночь, люди расходились, кто-то гулял, кто-то убирал столы и украшения, кто-то ещё играл на гитаре, а кто-то видел не первый сон. Максим сидел в общей комнате на первом этаже и играл на своём инструменте, на его коленях спала кошка. Она уже привыкла к людям и к новому дому, и больше не пряталась и не убегала.
– Твоя музыка восхитительна, – в комнате появилась Оля.
– Ты не можешь этого знать, – мальчик глубоко вздохнул.
– Я чувствую не так как ты, но это не мешает мне понимать красоту.
– Тебе, правда, понравилось? – оживился Максим. – Я сам написал эту мелодию, но мне кажется, что она ещё сырая.
– Какое взрослое слово для такого маленького ребёнка.
– Я не маленький, – Максиму очень не нравилось когда его называют ребёнком, он даже покраснел.
– Объективно, ты маленький. Особенно если учесть наше положение. Но ты взрослый, ты размышляешь как взрослый, ты ведёшь себя серьезно. Может быть это все потому, что ты талантлив.
– А может в нашем положении по-другому не получиться.
– Об этом я и говорю, ты слишком торопишь время. Наслаждайся детством, создавай наивные сырые мелодии, спасай кошек, тащи на плечах рюкзак с самыми ненужными вещами и ничего не бойся.
– А вы боитесь? – спросил Максим.
– Да, – ответила Оля, но больше она ничего не стала объяснять и ушла к себе.
***
Музыка смолкла, улицы опустели, только темная тень бродила по окраинам станции. Дима не хотел никого видеть, окутанный дымкой тревожных мыслей, он брёл под густыми кронами деревьев, шоркая тяжёлой подошвой армейских ботинок.
– А я думала, все уже спят, – Ксюша возникла рядом как призрак из небытия, только она была необычайно радостная и яркая.
– Я не сплю, – пожал плечами Дима.
– Хорошо тут у вас, но скучно. Все такие положительные и добропорядочные.
– Ситуация требует, – Дима смотрел себе под ноги и отвечал скорее на автомате, не сильно вникая в смысл слов Ксюши, а она всё продолжала ворковать.
– А знаешь что, у меня припрятана одна замечательная вещь, которая поможет нам с тобой разогнать тоску. Пойдём, – девушка потянула Диму за руку, и он побрёл за ней.
В доме все уже спали, они тихо пробрались в комнату Ксюши, она усадила Диму на диван и вытащила из сумки бутылку с красивой этикеткой.
– Откуда это? – Дима несколько удивился, таких напитков им не поставляли, только по особым заказам, через друзей.
– Подружка с Земли прислала, ещё до всего этого. Бутылочка лежала и ждала своего часа, – из той же сумки Ксюша достала металлические походные рюмочки. Да, эта девушка могла бы посоревноваться с Максимом в конкурсе на набор самых бесполезных замечательных вещей в рюкзаке для конца света.
– И вот её час пробил, – торжественным тоном объявила Ксюша, разливая напиток.
– Знаешь, я ведь не пью, – извиняющимся тоном сказал Дима.
– Я тоже, но ситуация требует. Мы пережили катастрофу, о которой наши предки снимали страшные фильмы, и несмотря не на что, сегодня мы празднуем торжество жизни над всеми человеческими бедами.
Дима кивнул и залпом выпил. Ксюша всё говорила и говорила, подливая в рюмки, а когда бутылка опустела, она вскочила на ноги и предложила потанцевать.
– Так музыки нет, и спят все.
– Мы очень тихо, а музыка и не нужна, я пою хорошо, – она подняла Диму с дивана.
Поначалу Ксюша мурлыкала, настраивалась, потом начала петь громче. Она крутилась, двигала бёдрами, извивалась. Дима чувствовал её тепло, видел её улыбку, впитывал энергию живого тела, и тоже неуклюже двигался, как студент-первокурсник на первом свидании. А Ксюша прижималась всё ближе, пока не оказалась у самого носа Димы. Её жаркое дурманящее дыхание и взгляд ярких зеленых глаз затмили весь мир, и Дима сдался. Ксюша чмокнула Диму в щёку, а потом прижалась всем телом и впилась в губы.
Утром Ксюша так же болтала, а Дима не слушал, он смотрел в окно, за холодным прозрачным стеклом начинался новый день. Воздух светлел, сквозь плотную листву острыми стрелами в комнату падал солнечный свет, из соседних домов выходили люди, да и на втором этаже уже слышались шаги. Дима рывком поднялся с кровати, скинув с плеча Ксюшу.
– Мне пора, – сухо произнёс он.
– Да ладно тебе, – засмеялась Ксюша. – Она не умеет ревновать.
– Олег умеет, – Дима с солдатской резвостью надел на себя штаны и рубашку.
Девушка расхохоталась:
– Он дальше своего монитора ничего не видит.
Но Дима, кажется не слушал, он вышел, прикрыл за собой дверь и даже не попрощался.
На лестнице Дима встретил Егора и Матвея:
– Нужно ехать в горную лабораторию, – с разбегу заявил Матвей.
– Нужно, – согласился Дима. – Я в душ, а вы пока составьте план действий. Егор, собери команду. Из людей я и Матвей, больше никого не нужно.
– Олег нужен, у него пароли, – поправил Егор.
– Хорошо, – Дима смотрел куда-то вниз и выглядел озабоченным.
– У тебя что-то случилось, – сказал Егор, хоть сам он уже был далёк от страстей человеческих, всегда замечал смену настроения у своих друзей. И это была та черта которая раздражала в типе Б, от них трудно было что-то скрыть.
– Да, то есть, нет, – Дима поморщился, мысли путались и уводили его от реальности на несколько минут в будущее, туда, где ждёт Оля. – Завтра на рассвете выдвигаемся.
Дима сначала заглянул в комнату, он надеялся, что Оля в душе или ещё спит. Но она стояла посреди комнаты и большой расческой собирала волосы в тугой высокий хвост.
– Доброе утро, – произнёс Дима, его голос дрогнул и он покашлял.
– Где ты был? – задала Оля вполне логичный вопрос, но как обычно холодным и отчуждённым тоном.
– Гулял.
Девушка закончила с прической и повернулась к Диме, и тут он понял, что не способен посмотреть ей в глаза, внутри всё горело. Он потёр лицо, делая вид, что очень устал после долгой бессонной ночи.
– Тебе нужно отдохнуть, – Оля подошла ближе, Дима кивнул, но продолжал смотреть на ковер, лежащий на полу. Этот ковёр никогда не нравился Оле, она даже пыталась его убрать, Дима не дал. А теперь она ходит по нему и даже не замечает.
– В нём скоро дыры протрутся, – сказал Дима. – Надо будет его выкинуть, или в беседку отнести.
– Если ты так хочешь – отнеси. Ты ночью расстроился, и я должна извиниться…
– Нет, – Дима взял Олю за руку. – Мы завтра едем в лабораторию, поэтому пока перенесём этот разговор.
***
На следующее утро машина выдвинулась в путь. Их ждала неизученная дорога и неизвестность, запертая в лаборатории. Олег и Егор почти весь день изучали планы лаборатории, какие были у Олега.
– Откуда у тебя такие подробные карты? – спросил Дима, больше для того чтобы отвлечься от своих мыслей.
– Я писал программу для системы безопасности лаборатории.
– Как многого оказывается, мы ещё не знаем.
Потом долго обсуждали, где лучше высадиться, через какие двери войти, и чего стоит ждать от всего этого путешествия. Ночью разбили палатку, под крышей которой развели костер и приготовили горячий ужин.
– Курица из последней партии с Земли, – сказал Дима, раскладывая мясо по тарелкам.
– А когда кончиться, что делать? – спросил Матвей.
– Отлавливать местную живность, – ответил Егор. – Создавать фермы с животными…
– А если и они заражены?
– Становиться вегетарианцами или попробовать синтезировать мясо, – Егор говорил спокойно, он просто разрабатывал план, который как будто его не касался.
– Не пойдёт, – возмутился Матвей. – Нужно выбираться с этой планеты. Мы проделали огромный путь сначала на Земле, а потом и в космосе. И что теперь? Опять вернёмся к первобытным временам…
– Зачем же так отчаянно, – усмехнулся Дима. – Мы настоящие колонизаторы.
– Об этом я и говорю: дикари, оторванные от родины. Такое общество обреченно на гибель.
– Нет, ты пессимист.
– Так переубеди меня, – потребовал Матвей.
– Ты не прав, что рассматриваешь нас с точки зрения Земного человечества, – вмешалась Оля. – Отныне мы иные, нам предстоит открыть новые законы, составить свои правила, и научиться создавать мир, непохожий на земной. Тип Б – это не только мы, это всё наше общество.
Перед рассветом в здешних лесах устанавливается небывалая тишина, только шуршат кроны высоких деревьев. Мир словно замирает в ожидании нового дня. Оля стояла посреди полянки и смотрела куда-то вдаль. Дима почти не спал ночью, в голову лезли мысли, и цеплялись острыми шипами за живую плоть.
– Доброе утро, – Дима подошёл к Оле, А она резко обернулась, и толкнула его в грудь:
– Возвращайся в палатку, – в ровном голосе прозвенела странная нотка, Диме даже показалось, что Оля испугалась.
– Стая, – громко произнёс Егор, вырвавшись из укрытия, словно дикий лев и застыл каменным изваянием.
Пятеро людей типа Б окружили палатку, Матвей сидел на раскладушке и прислушивался, Олег оцепенело смотрел, как Дима отодвигает край полотна, чтобы увидеть, что происходит снаружи. Стая была большая, не меньше тридцати человек, но бежали они чуть в стороне. Всё же несколько человек вышли на поляну. Двое мужчин осмотрели неподвижных стражей и умчались дальше, а вот девушка долго что-то вынюхивала, бегала вокруг палатки, рычала, пока не остановилась напротив Оли. Как дикий зверь девушка в грязной одежде с измазанным землёй и кровью лицом втягивала ноздрями воздух, бешеным взглядом мутных глаз скользя по неподвижному телу Оли. Дима напрягся, когда девушка протянула руку Оли. На какое-то короткое мгновение лицо дикарки прояснилось, вновь обрело человеческое выражение, в глазах блеснул огонёк сознания. А может это была солёная слезинка, что скатилась по щеке и упала на мокрую траву. Девушка зарычала, стукнула Олю по плечу и убежала, вцепившись руками в свои запутанные волосы.
– Ушли, – сказал Егор, когда затихли шаги стаи. – Они собираются всё большими группами.
– Стадное чувство, – Матвей, озираясь, вышел из палатки. – Чем больше группа, тем выше шанс выжить.
– Быть может придет день, и они станут настоящей стаей типа А, – сказала Оля. – Собираемся.
– А ведь есть шанс, что вы можете озвереть, – как бы между делом, думая вслух, произнёс Матвей.
– Есть, – ответила Оля. – Но мы не озвереем.
– Уверена? – испугался Олег, но ему уже не ответили. Начались сборы.
Горная дорога оказалась сложной. Дорога была грунтовой, здесь, по меньшей мере полгода никто не ездил, а дожди шли, падали камни, сходили оползни, ломались сухие деревья. Все это пришлось объезжать, убирать, расчищать, машину бросать было нельзя, это единственное средство спасения. На закате грузовик остановилась у ворот горной лаборатории.
– Тихо, – произнесла Оля.
Ворота без малейшего скрипа отварились, электричества не было и кодовые замки не работали. Здесь не было людей, только ветер гулял по пустому двору и шелестел недогоревшей бумагой, тосковали брошенные машины. В вечерних сумерках темными пятнами выделялись ящики, какие-то саквояжи, обгоревшие бочки. Олег открыл двери в лабораторию, их уже пришлось уговаривать и даже применять силу. Но и внутри было так же пусто. От дверей вглубь лаборатории тянулся длинный коридор.
– Куда идти? – спросил Матвей, водя лучом фонаря по пустым стенам.
– В главный зал, – ответил Олег. – Он на втором этаже. Лестница справа. – Там всё управление, и двери открываются, и свет запускается, – Олег уже шёл по направлению к лестнице, за ним спешили Матвей и Дима.
Но и главный зал пришлось открывать принудительно, дверь заблокировали изнутри.
– Приготовиться, – приказал Егор. – Мы заходим первыми.
Тип Б выстроились плотным кольцом возле двери, позади стояли Дима с Матвеем, Олег спрятался за их спины. Егор толкнул дверь, она распахнулась. Их встретила тишина, пустота, черные экраны на стенах и выключенные компьютеры.
– Приступим, – Олег хрустнул пальцами и залез под стол главного пульта. Копошился он там минут десять, после чего загорелся экран на стене.
– Это очень хороший знак, – Олег сел на стул и приступил к оживлению лаборатории.
– Все полки пустые, – тихим голосом заметила Оля.
– Они всё сожгли, значит, они что-то знали, – заключил Егор.
– И с нами не поделились своими знаниями, – пожал плечами Дима.
– О, ребята, плохи наши дела, – взволнованно пропел Олег. – Последняя запись сделана год назад.
– Как это год?! – воскликнул Матвей. – Быть того не может! Письмо от Вознесенского пришло за сутки до того, как нашу станцию накрыла волна типа А.
– Вот сейчас мы и узнаем, что произошло, – Олег вывел на большие настенные экраны изображения. На видео ещё живая лаборатория. Профессор Вознесенский рассказывает, как они обнаружили заражённую ещё неизвестной болезнью обезьяну.
– На самом деле, эта болезнь не редкость среди местных приматов, – объяснила помощница. – Но их очень тяжело поймать, вирус поднимает их активность до небывалых высот, а эта особь, возможно, находиться уже на последних стадиях заболевания, поэтому такая вялая.
– Или и обезьяны делятся на два типа, – сказал Дима.
Потом картинка начала меняться, в лаборатории стало меньше людей. Вознесенский рассказывал о первых заражённых людях, о странности вируса, если это вирус.
– Мы видим разницу между здоровым человеком и больным на всех уровнях, но вируса мы не видим, он, будто растворяется в организме. И больные делятся на два типа, на эмоциональных дикарей и равнодушных. По какой логике это происходит, я не могу понять, – в голосе ученого уже слышались нотки отчаяния.
Потом стало ещё хуже, они сожгли все документы, здоровые люди перекрыли лабораторию и, по словам Вознесенского, ушли в укрытия:
– Я остался, чтобы закончить работу, чтобы не оставлять вопросов. Будем надеяться, что вирус не распространиться по станциям. А на следующем кадре Вознесенский был уже типом Б.
– У меня ещё слишком много дел, чтобы тонуть в своих чувствах, как это сделали некоторые из моих коллег. С этой стороны мир стал более ясным, но ответов всё ещё нет. Вирус меняет нас и умирает. По крайней мере, после пробуждения я не обнаружил его в своей крови. А вот в крови первого типа вирус живет, возможно, это его способ размножения. Такие как я, так сказать, носят истинное лицо болезни, а дикари всего лишь переносчики. Интересно, что кусают они не всех, точнее сказать, некоторых они не едят. Остаётся открытым вопрос что случиться, когда не останется возможности для размножения, они просто вымрут или так же изменяться?
Просмотрели ещё несколько видеозаписей из дневника Вознесенского, в которых он рассказывал, как без еды умирали от голода его сотрудники.
– Делать нечего, чтобы избежать заражения других людей на планете, приходиться идти на крайние меры, – лицо Вознесенского в этот момент не было безмятежно спокойным, все заметили, что учёный боялся, и в мутных глазах его отражалась тяжёлая усталость. И даже в зрачках его не было той бездны, что была у Оли и Егора.
Вот подошли к последней записи, которая и была сделана год назад. На ней Вознесенский изменился во второй раз:
– Нас осталось немного. Во мне больше нет сил бороться с собой. Да и смысла в этом больше нет. Вакцины не будет, её не может быть. Это ведь не болезнь, это мутация. Мы вмешались в естественный ход жизни планеты, теперь мы станем частью экосистемы или вымрем.
После этих слов Вознесенский заплакал, он бил кулаками о стол, и с каждым ударом стоны, вырывавшиеся из его груди, становились всё более похожи на рычание. Запись оборвалась.
– Отец стал типом А, – Олег закрыл руками лицо.
– Вот это уже интересно, – сказал Матвей. – Тип Б может озвереть…
– А тип А успокоиться, – перебил его Егор. – Здесь очень многое зависит от окружения.
В коридоре что-то зазвенело. Послышались тяжёлые шоркающие шаги. Никто не успел и выдохнуть, как Олег вскочил со своего места и распахнул дверь.
– Отец, – прошептал Олег.
Посреди коридора стоял профессор Вознесенский, худой, бледный, грязный. Именно так и должны выглядеть настоящие зомби, с чёрными кругами под бессмысленно мутными глазами.
– Сын, – Вознесенский протянул руки вперёд, казалось, он узнал Олега. – Помоги мне.
– Стой! – выкрикнул Дима, но Олег уже бежал по коридору.
Дима помчался за ним, Оля и Егор тоже. Из боковой двери вырвались ещё зомби и накинулись на Олега. Дима, пытаясь вырвать друга из жадных лап, получил удар по голове. Оля и Егор затащили его в главный зал и заперли двери.
– Они что-то между типом А и Б, – заключил Егор. – Разумные, но кровожадные.
– Скорее голодные, – Оля вытирала влажными салфетками голову Димы от крови.
– Жить буду, – сказал он, приходя в себя.
– Нужен рычаг, – сказал Матвей, выходя из заднего коридора. – Там есть выход, но дверь закрыта. Егор пошел помогать Матвею. Ещё трое мужчин типа Б держали дверь на которую уже потягались с той стороны.
В ближайшей подсобке мужчины нашли инструменты, среди которых был не особо больших размеров лом.
– Максиму бы здесь понравилось, – усмехнулся Матвей. – Целая комната ненужных вещей, по крайней мере, на научной станции им делать точно нечего.
– Иногда мне кажется, что катастрофы – это уроки, которые жизнь преподносят людям, чтобы напомнить нам, что комфорт, к которому мы так привыкли, на самом деле не имеет смысла.
– Хочешь сказать, что я избалованный мальчик… – начал уже возмущаться Матвей, но Егор его успокоил:
– Нет, ты человек, привыкший к смыслу, каждая вещь должна быть на своём месте, и обязательно нести важную функцию. А если для тебя она бесполезна, значит ей не место в твоей жизни. И ты даже не задумываешься о том, что предмет, не имеющий смысла для одного человека, может быть важным для другого. Твой сын собрал в рюкзак вещи, нужные только ему, и ты здесь не причём.
– Может в чём-то ты и прав, – задумался Матвей.
– Но знаешь, что самое печальное? В твоём мире бывают ненужные люди.
Матвей ничего не ответил. С помощью лома они открыли двери, за ними были ещё коридоры и ещё двери.
– Уходим, – приказала Оля. – Больше нам здесь нечего искать.
– Нужно укрепить эту дверь, они пытаются снять её с петель, – сказал один из мужчин типа Б.
Двери завалили столами и компьютерами, какие смогли сдвинуть. Егор помогал идти Диме, хотя тот быстро перебирал заплетающимися ногами, часто спотыкался и ронял голову в беспамятстве. Матвей всё рвался вперед, Оля пыталась его обогнать и спрятать в безопасном кругу, но всё время обгонял её, первым открывая следующие двери. И за это поплатился. Местное племя бывших учёных оказались хитрыми. Они быстро поняли, что долбиться в закрытые двери нет смысла, и отправились искать другой выход.
Матвей первый выскочил на улицу, где и был схвачен девушкой в грязном медицинском халате. Отбили. Может, помог случай – главные двери заклинило, и стая не сразу выбралась из лаборатории, может умения группы – они уже не первый раз встречают агрессивных людей типа А. Может, это было чудо, в которое верит каждый человек, любого типа.
***
На станции машину уже ждали, врачи с коляской и чемоданчиками стояли наготове.
– Едут! – выкрикнул смотровой, как только машина выехала из леса.
Их остановили между двух ворот – внутренних и внешних, – и сразу бригада медиков окружила людей:
– Один укушенный, второй ранен, – сказала Оля, выпрыгивая из машины. Она помогла Диме спуститься, его тошнило, голова кружилась. Матвей был без сознания, яд уже проник в организм и процесс превращения шел своим чередом. Началась лихорадка.
Максим с Машей и Ксюша почти весь день просидели в коридоре госпиталя, их не пускали к родным, пока не было уверенности, что те не опасны. А когда пустили, Максим первым влетел в палату. Матвей, уже побледневший, лежал на кровати неподвижно, пристёгнутый к железным бортикам кожаными наручниками. Дима лежал в другой палате.
– А где Олег? – спросила Ксюша.
– Нету, – ответила ей Оля, Ксюша надула губы, печально кивнула головой и вышла из палаты, но перед этим погладила Машу по плечу:
– Держитесь.
На улице потемнело, зажглись фонари. Маша задремала, сидя на стуле рядом с мужем. Максим ходил по палате от стены к стене. Оля вошла в палату и поймала мальчика, так же как и в день, когда они познакомились. На этот раз Максим прижался к холодному телу и крепко обнял Олю.
– Он ведь проснётся типом Б? – спросил Максим.
– Это зависит от него. Я помню, сначала была боль, а потом пришёл страх. Я уже ничего не чувствовала кроме беспросветного жгучего ужаса, такого от которого темнеет в глазах и ноги становятся ватными. Во мне был только этот страх и темнота. Я не могла не пошевелиться, не закричать, я боялась и сама не знала чего именно. В какой-то момент этот страх так разросся, что я начала злиться. Мне хотелось кричать, бежать, крушить, но я не могла. Я не чувствовала своего тела, и злилась ещё больше. К горлу уже подступало отчаяние, как вдруг я услышала голос. Дима три дня сидел рядом со мной и что-то рассказывал. Он говорил и говорил, а мне становилась всё спокойнее. И в какой-то момент я поняла, что не хочу больше бояться. Я просто захотела остаться рядом с ним. Меня охватывал ужас от мысли, что я могу навредить Диме и другим людям. Я решила остаться, тогда и наступил покой. И я проснулась типом Б.
– Значит и папа…
– Если ты дашь ему повод жить, то да, он будет типом Б.
Максим всю ночь разговаривал с отцом, рассказывал, что случилось за время их отсутствия, говорил про кошку, которая совсем уже привыкла к новой жизни и гуляет по всей станции. Он даже сыграл новую мелодию на своём космическом инструменте.
Утром Дима уже чувствовал себя лучше и пришёл навестить Матвея, который проснулся типом Б.
– Ну, что звереть собираешься? – с нескрываемой усмешкой спросил Дима, прежде чем снять наручники.
– Нет, – спокойно ответил Матвей. – Не имею такой возможности.
– Хорошо, – Дима повернулся к Оле. – Меня так сильно ударили по голове, что я, кажется, прозрел… И понял, нам нужны вы так же сильно, как и мы нужны вам. Так что придётся строить новый мир общества типа Б.
Автор: Рита Мурз
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8866-tip-b.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: