Данный рассказ предназначен для лиц достигшим 18 лет! Произведение не пытается кого-либо обидеть или что-либо пропагандировать. Рассказ создан в развлекательных целях. Употребление психотропных веществ запрещено на территории РФ и вредит вашему здоровью. Не пытайтесь повторить действия героев рассказа. Все локации, события, персонажи вымышлены. Если вы несовершеннолетний, впечатлительны, страдаете психическими заболеваниями или эпилепсией, пропустите данный рассказ и почитайте другие статьи на канале. Прочтение произведения на усмотрение чтеца.
Вы правда хотите узнать эту историю? Она не для слабонервных. Потом по ночам ещё писаться будете. Не убедила. Окей, тогда расскажу всё по порядку. Странные случае всегда происходили у меня на районе. Я жила в гетто, в одном неблагополучном городке среди тонн мусора, промышленных отходов, раздолбанных дорог, невыносимой вони и презрения. Люди там не живут, а выживают. Понимаете, как сложно воспитывать детей в таких условиях? Как донести до невинного ребёнка, в голове которого лишь сладости, игрушки, да родители, центр выдуманной вселенной, что окружающие его люди убивают, насилуют, сходят с ума от наркоты, а центр сказочного мирка норовит развалиться, потянув в глубины безысходности и страшной реальности все мечты и стремления? На этот длинный вопрос есть один короткий ответ: придумать легенду о монстре. И это получилось как нельзя лучше. Удалось не только объяснить подрастающему поколению ужасы нашего мира, но и напугать деток, чтобы те не шалили и ошибки взрослых не повторяли. Поэтому про всех, кто умирал, исчезал, спивался, говорили, что их утащила тварь в канализационные глубины. Так произошло и в этой истории. О ней я услышала только на следующий день.
На улице стоял тёмный холодный вечер. Небо, вскрыв себе облачные вены, пустил на землю живительную влагу. Целлофановые пакеты бросало ветром из стороны в сторону. Из подвала ночного клуба вышли два подростка. Один, сгорбившись над магнитолой, переключал музыку. Другая, девушка в довольно откровенном платье, просвечивающем все интересные места, запрокинув голову и устремив взгляд в небеса, наслаждался прохладой и удавшимся днём.
— Как хорошо жить на этом свете! — крикнула она всевышним силам.
— Вот оно! — нашёл нужную музыку парень и пустился в пляс.
— Иди ко мне. Я так жажду, чтобы ты меня отымел прямо здесь, — потянув к себе парня за розовую куртку, горячо прошептала на ухо эти долгожданные слова.
Пришлось окучивать её не один день, чтобы она на это согласилась — и всё равно не решилась бы без определённой дозы волшебных трав, но теперь жертва была полностью в его власти. Только он мог достать нужный ей продукт.
— Пошли ко мне, — сказал парень, крепко взяв за руку свою пассию, будто боясь, что та протрезвеет и убежит за шаг до бурной любви.
Они шагали по тёмным улочкам, пританцовывая в такт попсовой музыке, что будила дремавшее население гетто. Подростки даже подумать не могли, что такими смелыми выходками пробудят нечто ужасное. Музыка покрылась помехами. Парень пытался наладить подключение.
— Нельзя здесь останавливаться, — веселившаяся до этого девушка, помрачнела, обронив эти слова.
— Что? Боишься твари из канализационных глубин? — усмехнулся парень. — Расслабься. Это всего лишь миф.
Пытаясь справиться с помехами, парень доломал бумбокс. Тишина окутала квартал. В безмолвной ночи послышался скрежет когтей об металл, приближающийся к ним из мрачного закоулка.
— Это он, — пропищала девушка.
Её парень не стал медлить. Как последняя скотина, он швырнул девушку вперёд, а сам пустился по каменным и сырым лабиринтам старого города. Девушка, ждавшая неминуемой кончины, сидела в холодной луже. Из темноты выкатилась крышка из-под мусорного бака, громко рухнувшая рядом с девушкой, испачкав брызгами грязи её откровенное платье. Расширенные от кайфа глаза едва разглядели в черноте два тускло светящихся глаза. Мелькнула молния. На девушку, разорвав платье и обнажив упругие груди, выпрыгнула чёрная кошка, испугавшись грома. Она взяла кошку на руки и прикрывшись ей направилась к дому без единой мысли в голове.
Тем временем парень, натыкавшийся на тупики, пытался вспомнить нужную дорогу. В голове сгустился туман. Малая доза его же продукции мешала ориентироваться в пространстве. Грязные улочки сливались при повороте головы. Парень нарушил главное правило Наркобарона: не пробовать дрянь, которую пытаешься втюхать. Он боялся, что пришли за ним его люди, но оказалось всё гораздо страшнее. Впереди мелькал с перебоями фонарный столб. Лучи то появлялись, то исчезали. Внезапно в луже света образовалась высокая фигура в чёрной мантии. Из капюшона на юношу равнодушно смотрели ядовито-зелёные глаза. Тяжёлыми шагами тень начала приближаться. Парень попятился назад и левой ногой угодил в капкан. Крик залил пустые улицы шумом ужаса и боли. Фигура обнажила из-под плаща когтистые лапы. Юноша пытался разжать металлическую пасть ловушки, но безрезультатно. Тварь взяла вопящего подростка за ворот розовой куртки и унёс в ближайший канализационный люк, в бездны старого города.
Что? Ладно-ладно. Эту часть истории я додумала после всего, что со мной стряслось. Правда без красок заканчивается на кошке, но пацан так и не вернулся на следующий день, доказывая, что тварь из канализационных глубин, любое гипотетическое происшествие со смертельным исходом, не дремлет. Привыкайте, в этой истории будет множество додуманных фактов, ведь даже пережив всё это, не понимаешь, как полностью объяснить произошедшее. Приходится что-то додумывать. Я часто пользовалась таким методом, чтобы описать неописаемое, либо чтобы отвлечься от повседневной бытовухи. Но это не ложь! Додумывание — это лишь добавление деталей в истинной истории.
Теперь поговорим обо мне. Я была бы отличницей в школе, если бы не мой бунтарский нрав. Ещё в начальных классах за приукрашивание фактов, произведений или чего-то ещё вызывали взрослых. Помню, как выучила стихотворение. Всем, кроме классухи, понравилась моя живая интерпретация:
«Мороз и солнце, день чудесный,
Ещё ты дремлешь пень древесный?
Пора красавица, нагнись…»
— Отца в школу! Немедленно!
Или вот ещё один случай! Как-то раз сорвала экзамены у старшеклассников, взломав школьное оборудование и выкрав ответы. Большая часть учеников сдали на сто баллов, а я разжилась деньгами, правда ненадолго: вскоре всё выяснилось, и мне пришлось платить штраф. Благими намерениями вымощена дорога в ад? Не в преисподнюю, но близко — к директору. Были времена. И вот теперь, когда уже мне предстоит сдавать экзамены, вы думаете, что я успокоилась? Нетушки! На днях я, пытаясь снова выпендриться перед остальными, учинила взрыв в классе химии. Весь этаж пришлось ремонтировать, а мы получили каникулы. Они сами виноваты, что оставили в лаборантской ацетон и пероксид без присмотра. Мать Сатаны, наша завуч, уже ждала меня в коридоре со словами:
— Отца в школу! Немедленно!
Была уверена, что дело идёт к отчислению. Лучше бы выдворили за шкирку на улицу, чем вся последующая история. После каникул я услышала историю о пропавшем однокласснике. Историю я вам уже рассказала. Девушка, что была в тот момент рядом с ним, тоже вскоре исчезла. Тварь из канализационных глубин не щадит никого. Тем временем в очередной, дождливый, осенний день я пошла в школу — её можно было издалека узнать по большой трещине, пересекающее здание по диагонали, чуть не разделяя строение на две части. Малыши с криками и воплями бежали учиться, ребята постарше уже нехотя шли на повседневку, а матёрые подростки, ждущие экзекуции в виде экзаменов, как могут переживают пытки, состоящие из консультаций, элективов и репетиторов. Я состояла в их числе, однако пытки мои были совершенно другими. Как справиться с таким стрессом и не сойти с ума под тяжестью груза знаний? Многие нашли ответ в выпивке, курении, беспрестанных половых связях и, конечно же, в наркоте. Как раз за углом школы меня ждал один знакомый, готовый дать мне счастье и веселье за небольшую сумму. Одет он был в неприметное серое пальто и шляпу, которую часто натягивал на лицо.
— За очередной порцией? — грустно вздохнул наркоторговец. Его имени я не знала, как и все его другие немногочисленные покупатели.
— Да, хочу забыться, — ответила я.
— Знаешь же, что забвение не решает проблем. Забвение их накапливает незаметно для употребляющего.
— Знаю, но дни сейчас полный отстой. Отца сегодня вести к классухе.
— Снова что-то натворила.
— Взорвала химию.
— Снова была под…
— Под коноплёй. Мне показалось это весёлым. Так что давай сюда.
— Губишь свой организм, свой талант, — причитал наркоторговец, протягивая мне очередной косяк.
— Это только помогает раскрыть навыки, — сказала я, отдавая деньги за дозу веселья. — Что ты хмурый такой?
— Бизнес не идёт.
— Конечно не идёт. Ты всем покупателям охоту отбиваешь, рассказывая о последствиях. Нет в тебе предпринимательской жилки.
— А у тебя нет совести. Не от лучшей жизни я этим занимаюсь.
Нависла тишина. Я собиралась уже уходить, но после минутки молчания он снова заговорил:
— Всегда нужно давать человеку выбор, предупреждать его и отговаривать от необдуманных действий. Я даю только тем, кто уже не может или знает эффект. Я за честный бизнес, в отличие от Наркобарона с его синтетикой. Он не гнушается пользоваться всеми способами. Слышал, что насильно подсаживает некоторых, а другим подкидывает незаметно. Грязная игра, грязные деньги для нечестивых. Я работаю только на себя и своё положение.
— Ладно-ладно, расслабься, ни то дыхалка закончится. Я поняла урок. Кстати об уроках, мне пора идти.
— Береги себя! — крикнул он мне вслед.
Двери в школу отворились, и началась повседневка. Пересказывать в подробностях день не буду: я не крашеная тёлка, что сплетничает по каждому поводу. Перенесёмся в конец учебного дня. На последнем уроке, уроке биологии, преподаватель рассказывал нам о селекции. Вообще учитель странный: тощий, всегда носит серый костюм с пурпурным галстуком. Неубранные чёрные волосы торчали в разные стороны. Кожа — бледная, лицо, точнее половина лица, — вечно уставшее, выражающее полное безразличие ко всему. Почему половина? Он постоянно носит медицинскую маску, боясь заразиться от нас страшными болезнями такими, как простуда, ОРВ или наша глупость. Препод постоянно говорит, какой он великий, напоминая всем, что его звали в профессора престижные зарубежные университеты, и только нам выпала возможность лицезреть его воочию и впитать великую мудрость. Бред полный, так как сам, кроме генетики и селекции, ничего путного объяснить не может. И вот так каждый раз сидим с подругами и веселимся на его занятиях, пока он у доски еле-еле через маску бубнит ерунду, понятную ему саму.
Прошёл урок, и я уже нацелилась выбежать наружу, но меня остановил препод. Это было неожиданно, ведь никогда и никого он не оставлял после занятий. Я уверена: он не помнил даже имена учащихся.
«В мировой матрице произошёл сбой» —подумала я, подходя к Эдуарду Семёновичу.
— Здравствуйте, Оксана. Слышал: вы наворотили делов в кабинете химии. В медицину идти собираетесь? — безразлично интересовался Эдуард Семёнович.
— Не знаю ещё куда. В химики, думаю, теперь дорога закрыта.
— Дела у вас плохи: отца вызывают в школу, ты под угрозой отчисления, ещё можешь загреметь в колонию для несовершеннолетних за распространение психотропных веществ.
— Откуда знаете?
— Это неважно. Важно то, что за этим пойдут последствия.
— Что вам надо?
— Сразу к делу? Одобряю. Я помогу остаться в школе, наказания не будет, а ты сможешь дальше употреблять и распространять психотропные вещества.
— Взамен чё?
Эдуард достал из внутреннего кармана пиджака инъектор, заряженный шприцом. Чёрная сомнительная жидкость омывала стеклянные стенки, оставляя разводы. Я поняла, к чему всё идёт, и бросила на преподавателя укоризненный взгляд.
— Как давно вы стали «дизайнером»? — спросила я.
— Мне нужно, чтобы вы испытали мой препарат, — проигнорировал он мой вопрос. — Уверяю: с вами ничего не случится. Я испытывал его на себе. Скорее всего, вы знаете, как это употреблять.
— Какие побочки?
— Неизвестно, организм каждого индивида реагирует по-своему, поэтому мне нужен испытуемый, чтобы закончить своё творение. Сразу скажу, что зависимость будет. Вы можете отказаться, сдать меня, куда следует, однако будут последствия. Я же предлагаю вам исправить ваши недавние ошибки.
— Согласна, — сказала я, хватая инъектор.
На самом деле я не хотела становиться подопытным кроликом. Сомнений было много. Я взяла инъектор, чтобы испытать его на одном из моих постоянных покупателей, понимая, что матёрым торчкам даже понравится что-то новое и эксклюзивное.
За дверями кабинета в этот момент творился настоящая травля. Тощего ботаника, что явился к нам недавно, избивали старшеклассники. Будто стервятники, изголодавшиеся по новой плоти, накинулись на очкарика, волоча по грязному полу коридора в туалеты, чтобы орально пустить по кругу.
— Чё вы там забыли? Это туалет для женщин, — подошла я к корешам, которых уже знала давно.
— Хорошо, что пришла. Покараулишь? Мы быстро.
— На шлюх денег не осталось, раз к мальчугану пристали? А я думала: вы не голубки.
— Не путай голубых и оголодавших. Хочешь — можешь ты побывать моей шлюшкой, — он распустил язык, захотел коснуться им моей шеи.
— Место, Рекс! — указала ему своё место, ударив по щеке.
Парни, держащие хныкающего паренька, заулюлюкали.
Рекс повернулся к пацанам и разгневался.
— Думаешь: ты такая крутая, раз смогла подорвать полшколы? — снова он повернулся ко мне.
— Да.
— С этим трудно поспорить, — сказал сзади кореш Рекса, отпуская очкастого паренька.
— Окей, найдём кого-то другого для утех, — успокоился Рекс. — Правда после исчезновения нашей обожаемой шлюхи…
— Будет непросто удовлетворить потребности? — нагло я задала вопрос.
— Ещё чего! В два счёта найду себе новую, персональную.
— Удачи! — съязвила я напоследок.
Они ушли, а я только что отобрала у стервятников ещё живого, а значит будущего подопытного кролика.
— Эй, в порядке? — спросила я свысока.
— Д-да, думаю: я в п-порядке, — пробормотал он, вставая с грязного пола.
— Как звать?
— Никита. Я… Спасибо, что не оставили меня.
— Без проблем. Не хочешь сегодня вечером оттянуться, Ник?
— А можно? Мы едва знакомы.
— Я Оксана. Все меня в школе знают.
— Та безумная девушка, о которой ходят столько слухов?
— Вот видишь? Уже считай знаешь меня, значит уже знакомы.
— Мне надо спросить разрешения…
— Да хорош, ты уже взрослый поц. Пора взрослеть, иначе так к тебе все и будут относиться. Здесь гетто, пацан, — правил нет.
— Не знаю…
— Брось, когда тебе ещё удастся оттянуться с такой девкой, как я. К тому же я тебе жизнь, считай, спасла.
— П-правда?
— Конечно! Короче, приходи вечером к школе. Будем мужеству тебя обучать.
Я потрепала его по чёрным волосам, что были до этого прилизаны, поправила очки с толстыми линзами и ушла, оставив ботаника с мыслями. Уже тогда я понимала, что пацан клюнул. Однако всё зависело от встречи отца с директором.
***
Дома меня, как всегда, ждали повседневные обязанности: уборка, готовка и другие мелочи. Отец сидел на кухне в кресле-каталке, дожидаясь меня за чтением газеты. Когда я пришла, он отложил её в сторону, снял очки и глубоко вздохнул. Я долго смотрела на него — на некогда сильного, спортивного, красивого, а теперь на дряхлого и лысого инвалида.
— Так и будешь молчать? — строго спросил отец. В его голосе ещё слышалась бывалая мощь. — Эх, почему ты у меня такая? — не услышав моих слов, продолжил он причитать.
Я молча повела его в школу. Ноги парализовало из-за производственной травмы позвоночника на заводе: он упал с мостка: поручни не выдержали. Мать вскоре умерла от рака мозга. Теперь только я за ним ухаживала, ведь самостоятельно он даже помыть зад себе не мог. Жили мы на его пособия и пенсию, которых едва хватало. Чтобы выбраться из нищеты, мне приходилось торговать дурью. Жизнь была тяжкой — приходилось выживать.
У директора я молча смотрела себе в ноги. Рядом на инвалидном кресле расположился батя, а напротив с негодованием зыркала на меня директриса. Их разговор я не слушала. Ясен пень, что они меня обсуждают, так зачем тогда выслушивать то, что и так понятно? Неожиданно для всех, кроме меня, в кабинет бесцеремонно вошёл Эдуард Семёнович. Его холодный взгляд коснулся всех здесь собравшихся.
— Вы что-то забыли, Эдуард Семёнович? — спросила директриса.
— Забыл свою ученицу. Оксана хоть и виновата в случившемся, но мы уже поговорили на эту тему. Обычная любознательность.
— Эта любознательность разрушила целый этаж. Несколько учеников отравилось…
— Дело в том, что у неё не было наставника. В период, когда семья не может уследить за своим чадом, следует ребёнку найти воспитателя извне. Я готов взять юное дарования под свою опеку, если все здесь согласны, — Эдуард в первую очередь посмотрел на отца, который в тот момент обдумывал предложение.
— Не ожидала от вас такого, — скупо удивилась директриса. — Могу ли узнать, с каких пор вы начали уделять время воспитанию?
— Любознательность. Она мне напомнила меня в юные годы. Я тоже рос беспризорником, но вовремя взялся за ум. Мне в этом помогли. Теперь я хочу помочь. Не ограничивайте гениев в их поступках, следите за ними, иначе деградации не избежать.
— Согласен, — проронил своё слово мой отец. — Я не могу уследить за ней вне дома. Помощь не помешает.
— Я тоже согласна с предложением, — утвердила сделку директриса, в которой главным товаром была я. — В учебное время вы, Эдуард Семёнович, будете отвечать за Оксану и её действия. Вам довериться можно. Вы человек слова. Если будет прогресс, то хулиганов в округе станет на одного человека меньше, а там посмотрим. Может, мы каждому задире найдём подходящего человека, который будет готов взяться за дело на добровольной основе. Но если не сработает, сразу отправится в колонию для несовершеннолетних.
— Что ж, на этом и порешили, — сказал мой отец.
Эдуард Семёнович, добившись нужного результата, вышел за дверь. Батя ещё долго на меня ворчал. Когда мы пришли домой, я помогла ему раздеться, приготовила ужин, помыла и уложила старика спать. Он был беспомощным, а в последнее время находился в постоянной депрессии, отчего туго соображал и не проявлял к моим делам особого интереса, если эти дела не были слишком выпиющими. За последние года он изрядно постарел, мышцы, по большей части, атрофировались, а травма его была не столько телесной, сколько душевной. Хоть мне его и было жаль, но встречу я пропустить не могла. Для храбрости я затянулась утренним косячком.
***
Для обычных обывателей ночь показалась бы тёмной и непроглядной. На улицах никто не шлялся. Под дальним забором валялся подвыпивший бомж. Для меня всё казалось светлым, свободным от постоянных людских шумов. Обстановка была спокойной, а я сама стала озорной. Я подошла к школьному двору и даже удивилась, что ботаник пришёл, не струсил, не взирая на неблагоприятное время для прогулки по неблагополучному району. Я окликнула его издалека, чтобы ненароком не испугать его.
— Вау, честно — не ожидала тебя здесь увидеть, — высказала я свои мысли вслух.
— Сам себя удивляю порой.
— Впервые сбежал?
— Впервые. Если честно, я волнуюсь. Мы сейчас будем выпивать?
— Боишься? Знаю я одно средство для храбрости, — я протянула ему инъектор с чёрной жижей внутри. Он взял его потными и трясущимися от напряжения руками. Я почувствовала прикосновение его руки. Тёплая. Нежная. Мальчуган долго разглядывал прибор, будто не понимал, что это и как этим пользоваться, но я-то знала, что всё он уловил.
— Это… Нет, я не могу.
— Не ссы. Это лишь для храбрости. Я уже приняла, — подбодрила я его, сказав полуправду. Я действительно приняла, но не это. Мне не впервой развращать детей на этот поступок. В делах пропаганды я уже набила руку о морды конкурентов, а речь отточила об каменные лица не хотевших принять райское удовольствие.
— Это больно?
— Комары в лесу больнее кусаются. Смелей, один укол — и ты мужик. Я буду контролировать процесс.
— Я…
— Давай я помогу. Только давай отойдём в кусты. Мало ли.
Задрать рукав рубахи у меня не получилось. Я сняла с него верхнюю одежду, нежно взяла за руку и ввела шприц ему в вену. Чёрная жидкость начала движение по кровеносной системе пацана. Только сейчас я увидела его тощее телосложение. Мальчик явно недоедал. Я обняла его, чтобы успокоить, но ни рыдать, ни истерить он не собирался.
— Ух, как всё… прекрасно! — воскликнул уже мужик. — Я чувствую весь мир. Столько сил.
Я лишь улыбнулась. Мне всегда нравилось смотреть на первый раз. Я чувствовала всегда себя героем, когда удавалось им показать мир наслаждений, будто делилась добром и позитивом.
— Какие ещё ощущения? Опишешь?
— Сердце колотится. Я хочу столько тебе рассказать, но теперь я осознал, что думать не надо. Надо действовать.
Пацан перестал заикаться, речь его была ровной, а действия дерзкими. Хоть он и был ниже меня, ему удалось поцелуем застать меня врасплох. От него энергия била фонтаном.
— Воу-воу, а ты не так прост, — сказала я, когда он отлип от губ. — Где ты так научился?
— Это первый. Я влюбился в тебя при первой встрече. Тогда я бы не осмелился сказать, но теперь могу всё.
— Что ж, мы одни. Можем продолжить.
Не знаю, что в меня тогда вселилось и чем я руководствовалась. День был тяжёлым, и решила сбросить напряжение. С Рексом мы давно перестали встречаться. Не вынес характера. Хотелось, наконец-то, чтобы кто-то меня взял, чтобы все трудности кто-то решил за меня, чтобы от меня хотя бы на короткий момент ничего не зависело, и у паренька довольно неплохо получалось удовлетворить мои желания. Мы растворились в объятиях и поцелуе. В нём проснулся зверь, что стянул с меня сначала ветровку, майку, бюстгальтер. Губами он прижался к груди, касаясь языком чувствительных сосков. Затем парень стянул с меня джинсы, трусы, а потом и сам разделся. Удивительно, но ему даже не пришлось ничего говорить. Он сориентировался быстро и без стеснения начал своё дело. Не ожидала от него такой прыти и величины. Он целовал в шею, кусал и ласкал груди. Парень предугадывал все чувства, а я, отдавшись ему, наслаждалась процессом. Наши вздохи слились в единое целое.
— Я люблю тебя, — прошептал он мне на ухо прежде чем прикусить.
— Ещё, — ответила я ему, взвыв от наслаждения.
Я доходила до точки кипения, и… он кончил. Не в том смысле, в котором вы подумали. Поначалу мне так тоже показалось. Я подумала: может, он устал и решил полежать на мне, но всё было гораздо хуже.
— Ник?
Я потрясла его и лишь потом пощупала пульс. Мёртв. Умер прям во мне, оставив дело незаконченным, заставив меня снова решать вопросы и проблемы, которые меня уже задолбали.
— Да блять!