В каком обществе мы хотим учить — и учиться сами?
Что делать, если ребёнок в классе спрашивает:
«А почему я должен помогать слабым, если мне это не выгодно?»
Можно ответить: «Так надо. Это правильно, это доброе дело». А можно выбрать путь сложнее — обсудить, почему некоторые выбирают личную выгоду, и что стоит за этим выбором. Сегодня почти никто не спорит: школа — это не только про знания, но и про ценности. Но всё усложняется, как только мы задаём аксиологические вопросы: Какие ценности передавать? Как? Директивно или диалогично?
📌 Попробуем взглянуть на эту тему через простое, но непростое противопоставление:
ценности можно либо транслировать директивно, либо обсуждать в диалоге. Это не означает, что все подходы вмещаются в эти две категории — между ними есть целый спектр. Но именно в этом напряжении — между “передать” и “прожить”, между “должен” и “выбрал” — сегодня и разворачивается педагогический выбор.
🟢 Когда трансляция ценностей — это зелёный свет
С точки зрения возрастной психологии, в младшем школьном возрасте (6–10 лет) ребёнок ещё не способен к устойчивой нравственной рефлексии. Он находится на стадии, когда ценности воспринимаются через внешние модели поведения и авторитетные суждения взрослых. Именно поэтому в этом возрасте особенно важна ясная, доброжелательная и повторяющаяся передача базовых норм: что такое добро, почему нельзя обижать, зачем соблюдать правила. У детей ещё не сформированы стойкие моральные ориентиры, им важно услышать, что хорошо, а что — нет.
👉 Обсуждение ценностей возможно, но пока в рамках: «А как ты думаешь, почему это важно?» — а не: «Тебе решать, хорошо это или плохо».
В подростковом возрасте (примерно с 12 до 18 лет) появляется потребность в осмыслении и интерпретации норм — и если к этому моменту у ребёнка есть внутренняя картина добра и зла, она начинает преломляться, уточняться, иногда — подвергаться сомнению. Здесь как раз важна смена педагогической позиции: учитель перестаёт быть транслятором готовых норм и становится собеседником, который помогает организовать пространство выбора и размышления.
🔍 В российской образовательной практике исторически доминировала трансляционная модель воспитания, особенно в советской школе:
учитель = носитель нормы;
ценности = единые, общие, обязательные;
воспитание = внедрение правильного поведения.
Сегодня официальная риторика акцентирует личностное развитие и субъектность ученика, однако в реальной практике, по моим наблюдениям, директивная логика остаётся доминирующей — особенно это заметно на примере уроков «Разговоры о важном», где форма часто подавляет содержание, а диалог уступает месту монологу.
🔄 Когда обсуждение важнее, чем готовая истина?
Как я говорил ранее, в подростковом возрасте у ребёнка возникает потребность в самостоятельности, осмысленности и справедливости. Ценности, которые раньше казались “очевидными”, теперь могут вызывать вопросы, сомнения, даже протест. Это не кризис, а естественный этап формирования нравственной автономии.
Именно в этот момент прямые утверждения теряют силу, а вопросы приобретают значение.
«Почему я должен уступать место старшему?»
«Почему нельзя врать, если правда может ранить?»
«Что важнее — справедливость или закон?»
Здесь взрослый превращается в собеседника, а не инструктора. Его задача — не дать “правильный ответ”, а вместе пройти путь размышления.
🔎 Этот подход формирует не только мораль, но и способ мышления: умение видеть разные позиции, аргументировать, понимать причинно-следственные связи. Он требует от учителя большей зрелости, но даёт и глубже результат.
📌 Обсуждение не отменяет ценности — оно переводит их из внешнего требования во внутреннюю структуру личности (привет культурно-исторической психологии). Только то, что осмысленно, — становится внутренним ориентиром, а не “удобным ответом для учителя”.
✍️Где я был не точен?
Раньше мне казалось, что диалог — это пустая трата времени.
Теперь понимаю: именно он даёт ценностям шанс стать настоящими.