Нет никакой зажатости и недосказанности в их отношениях.
Серёжа думает, что хочет. Говорит, что хочет. И ест, что не хочет.
Серёжа летает в эротических фантазиях куда хочет.
И Иру в эротическую турбулентность отправляет, когда Ира хочет.
А ест... Как Серёжа ест...
Движение подбородка - слева направо и маятник кадыка - едины, в слаженном механизме совершенного организма, которому не страшны ни холестерин, ни бородавки.
И это не вспоминая о будильнике, который располагается совсем рядом с черной дырой.
Когда Серёжа ест, весь дом волнуется и колышется.
Тени пробегают по стенам, как карусельные лошадки - по кругу - и в двери. И опять -
так выбегают в двери фантомы предыдущих жильцов, как только Серёжа садится за стол.
Белая субстанция колышется в тарелке на столе и видится сладкой ватой, только 18+.
Её волокнистая суть кажется невесомой, она обволакивает рот и сама, без разрешения, как с горки, соскальзывает в горло.
Обратный её путь - наверх, менее тернист, но более предсказуем.
Серёжа на завтрак, по праву, хочет звезды.
Ира, согласно меню, хочет приготовить облака.
Серёжа на ужин смеет хотеть ракушки.
Она, легкомысленно, хочет приготовить на ужин рожки.
Она хотела целоваться в десна.
Он закачал в губы гилаурон.
У неё в приоритете тащиться, куда ни попадя, против ветра с тележкой и граблями на перевес.
Грабли обучены и обратном пути выполняют функцию гениального коромысла.
Тележка сама доверху наполнялась грязью, собранной по дороге, так как тележка часто голодала и нужно было хоть что нибудь в себя закинуть.
На приличные продукты места в ней уже никогда не находилось.
У Серёжи в приоритете было возвращаться в её дом - погрешности отклонения плюс-минус два-три соседских дома.
Но это не в счёт.
Соседи грушами делятся.
Серёжа с соседями собой делится.
Когда придёт дождь и смоет со стен и окон пятипалые следы жира, они оденутся, обуются и пойдут с тележкой против ветра за новым жиром.
И так будет длится вечно.
Когда их не станет, они попадут на планету, полностью состоящую и жира 18+ и будут плыть в невесомости, покуда грабли не потонут и панкреатит не разлучат их.