Почему Россия осторожна, а Запад экспериментирует, и где в этом уравнении остаётся педагог?
Всё чаще в обсуждении будущего образования звучат два противоположных голоса. Один говорит: «ИИ должен заменить учителя — он быстрее, точнее, не выгорает». Другой: «Нет, учитель незаменим — ИИ может выступать в качестве помощника».
Но вопрос сложнее. Всё зависит от того, что мы считаем сутью образования — передачу знаний или воспитание человека.
Россия: ИИ как ассистент, а не альтернатива
В российском образовательном дискурсе ИИ последовательно описывается не как замена педагогу, а как вспомогательный инструмент, встроенный в традиционную систему обучения. Это не просто технический подход — за ним стоит целостная педагогическая философия, где личность учителя играет ключевую роль.
На уровне официальной риторики подчеркивается: ИИ должен помогать учителю, а не вытеснять его. Депутат Екатерина Харченко говорила:
«ИИ должен стать ассистентом, улучшающим качество образования, а не заменой педагога».
Смысл не в том, чтобы переложить обучение на алгоритм, а в том, чтобы облегчить педагогу рутинную нагрузку и дать ему больше времени на живое взаимодействие с детьми.
Учёные-эксперты тоже говорят об этом прямо. Профессор Валерий Амиров подчеркивает, что российская школа — это не только передача знаний, но и пространство нравственного воспитания.
«ИИ не научит ребёнка быть гражданином и патриотом. Это слишком человеческое.»
Это не случайная фраза. В условиях российского образовательного пространства учитель — это фигура доверия, культурный медиатор, наставник, и эту роль даже самый продвинутый алгоритм пока воспроизвести не может.
В практическом поле — та же логика.
- Московская электронная школа (МЭШ), Российская электронная школа (РЭШ) — используют алгоритмы для аналитики, адаптации, диагностики, но учитель остаётся главным субъектом обучения.
- Платформы вроде Учи.ру настраивают упражнения под ученика, но всё равно работают через педагога, а не мимо него.
- Появляются ИИ-помощники — например, в проверке сочинений, формировании заданий, но они выполняют вспомогательные функции.
Даже стартапы, предлагающие персонализированное обучение (вроде «ИИ Препода»), не пытаются отменить школу как институт. Они говорят о разгрузке, о гибкости, об адресности — но не о замене педагога, и это важно.
Западный подход: ИИ как персонализирующий агент
В странах Запада — особенно в США и Великобритании — идея ИИ в образовании движется в сторону персонализации и масштабируемости. Здесь фокус смещён не столько на роль учителя как носителя культурных ценностей (как в России), сколько на эффективность, доступность и адаптацию учебного процесса под каждого ученика. Философия изменений во многом определяется задачей: как сделать так, чтобы каждый ученик, независимо от уровня, темпа и когнитивных особенностей, мог учиться максимально эффективно? Ответ — через технологии.
📊 Персонализация как приоритет
В докладе Министерства образования США (2023) подчёркивается:
«ИИ может усилить, но не заменить качественное обучение, проводимое человеком».
Здесь важно: официальная позиция не отрицает значимости учителя, но допускает, что значительная часть рутинной, объяснительной, диагностической работы может быть автоматизирована. Это открывает пространство для экспериментов.
- Century Tech (Великобритания) предлагает платформу, которая подстраивает учебный маршрут в реальном времени, основываясь на когнитивных моделях и анализе результатов ученика. Учителю — только аналитика: где пробел, где успех, где возможен регресс.
- Alpha School (США) идёт ещё дальше: там ИИ-тьюторы проводят основные уроки, а люди — только фасилитаторы проектов. Это радикальная модель, где учитель почти не преподаёт, а занимается метанавыками и наставничеством.
Такие проекты исходят из предпосылки, что человек — не всегда лучший передатчик знаний. Алгоритм не устаёт, не выгорает, не предвзят, доступен 24/7. Поэтому на Западе ИИ всё чаще воспринимается как доступ к “репетитору уровня Гарварда”.
⚠️ Риски и слепые зоны
Но этот подход тоже не безупречен. В западной критике всё чаще звучат тревоги:
- Дегуманизация обучения. Когда ИИ заменяет взаимодействие, уходит эмпатия, диалог, человеческий вызов.
- Цифровое расслоение. Богатые смогут позволить себе живых педагогов и менторов, бедные — только чат-бота на планшете.
- Контроль и подотчётность. Кто несёт ответственность, если ИИ дал вредный совет? Кто отслеживает предвзятость алгоритма?
Учительские союзы (например, Education International) подчёркивают:
«Образование — это отношения, а не транзакции. ИИ не может заменить человеческое наставничество».
В этом смысле западный подход может быть более экспериментальным и технологически смелым, но при этом рискует потерять гуманистическую природу образования, особенно если мотивацией внедрения становятся экономия и масштабирование, а не педагогическая целесообразность.
🤝 Подведем итог: сотрудничество или замещение?
Обе системы — и российская, и западная — не отвергают учителя как фигуру. Ни в РФ, ни в США или ЕС на официальном уровне не заявляется о планах массового замещения педагогов ИИ. Однако то, как именно представляется роль искусственного интеллекта, различается.
В России — это прежде всего инструмент в руках учителя, часть инфраструктуры, аналог тетради, дневника или ЭЖД. ИИ помогает, но не рассуждает за человека, не воспитывает, не определяет нормы. Приоритет — ценностная, воспитательная функция педагога, сохранение традиции очного общения. Российская школа, если и берёт ИИ на вооружение, то строго под педагогическим контролем.
На Западе — ИИ часто мыслится как отдельный субъект в системе образования. Не просто помощник, а полноценный агент, способный обучать, подстраиваться, анализировать. Это инструмент автономного взаимодействия с учеником, особенно в странах с сильным акцентом на индивидуализм и персональный успех. При этом звучит призыв не к отмене учителя, а к его освобождению от лишнего — чтобы учитель был не носителем контента, а ментором, фасилитатором, наставником. Западная школа более смела в эксперименте — даже если цена эксперимента ещё не ясна.
Суть различия — в ценностной системе и степени доверия к технологиям. Российская модель осторожна, потому что боится подмены воспитания автоматизацией. Западная модель стремится к эффективности, даже если ценой может стать частичная потеря гуманистического акцента.
И если упрощать, то можно сказать:
- Россия: «ИИ помогает учителю учить»
- Запад: «ИИ может учить сам»
Но оба взгляда не взаимоисключающие — скорее, вопрос баланса и приоритетов.
📌 Что думают учителя? И что я сам понял, изучая этот вопрос.
Российские педагоги в своём большинстве рассматривают ИИ как полезный, но ограниченный инструмент. Он может подсказать, облегчить, автоматизировать, но не способен заменить живой контакт, эмпатию, воспитание. В учительских сообществах — от региональных форумов до вузовских методобъединений — звучит простая мысль:
«Нейросеть может сгенерировать упражнение, но не заметит, что ребёнок сегодня подавлен, потому что у него дома конфликт».
Такой педагогический реализм пронизывает российскую практику: ИИ — это удобно, но не волшебная палочка. Он не решит проблем мотивации, дисциплины, школьной тревожности. При этом учителя открыты к освоению новых технологий, если они экономят время на бумажной работе и дают более точную обратную связь. Страх не перед ИИ как таковым, а перед бездумным внедрением, при котором педагог становится «оператором платформы», а не субъектом педагогики.
В своей научной статье «Этические аспекты применения ИИ в оценке образовательных достижений» я проводил опрос среди российских учителей. Большинство поддерживают цифровизацию, но более 40% выразили опасения по поводу автоматической оценки творческих заданий, а треть респондентов отметили риски снижения роли педагога и отсутствия ответственности за ошибки ИИ.
В статье я описал и «парадокс целей»: алгоритм может зафиксировать пробел, но не понимает его природы. Он не различает, связано ли это со знаниями или настроением.
Западные учителя, особенно в США и Великобритании, массово осваивают ИИ-инструменты — прежде всего для создания заданий, планирования, генерации обратной связи. По опросу Twinkl, более 60% британских педагогов уже используют ИИ, и оценивают его как «таймсейвер». Но при этом более половины выражают опасения, что автоматизация приведёт к сокращению школьного персонала, особенно ассистентов и вспомогательных специалистов.
Серьёзные учительские союзы (GMB, NEA, Education International) требуют ограничений и гарантий:
- ИИ не должен использоваться для оценки работы учителя;
- Учителя должны участвовать в разработке таких систем;
- Принятие решений должно оставаться за человеком.
Иными словами, учителя не против ИИ, но против вытеснения человека из системы образования. Педагоги хотят, чтобы ИИ усиливал, но не нивелировал их труд.
В обоих случаях прослеживается один и тот же мотив:
«Мы не боимся ИИ. Мы боимся быть исключёнными из системы, в которую вложили душу».
✍️ Где я был не точен?
Раньше я думал, что разговор о замене учителя ИИ — это что-то далёкое, почти фантастическое.
Теперь вижу: это не вопрос будущего, это вопрос границ.
Не технических — а этических, педагогических, человеческих.
Я был не точен, считая, что в России и на Западе — прямо противоположные пути.
В реальности и там, и там звучит одно и то же:
ИИ не может заменить человека. Но может усилить его, если человек не сдаст свои позиции. И именно учитель решает, как эти позиции сохранить.