Катя тихонько закрыла дверь своей комнаты и прислушалась. Внизу слышались голоса — папа что-то объяснял маме своим обычным тоном, не терпящим возражений. Мама отвечала едва слышно, видимо, опять соглашалась со всем.
— Галина, я же сказал — ужин в семь, — долетел снизу голос Николая Петровича. — А сейчас уже четверть восьмого.
— Прости, Коля, я думала, ты позже придёшь.
— Не думать надо, а делать, как сказано.
Катя вздохнула. Опять началось. Папа пришёл с работы в плохом настроении, значит, вечер будет испорчен для всей семьи.
Николай Петрович работал начальником цеха на заводе. Дома он тоже считал себя начальником — главным и непререкаемым. Жена и дочь должны были выполнять его указания беспрекословно.
Раньше так не было. Катя помнила, как в детстве папа был добрым, играл с ней, читал сказки. Мама смеялась, пела песни, готовила праздничные обеды. В доме всегда было весело и уютно.
Всё изменилось постепенно. Сначала папа стал требовать тишины, когда приходил с работы.
— Я устал, хочу отдохнуть, — говорил он. — Поговорите потише.
Потом стал указывать, что готовить на ужин.
— Галя, давай сегодня котлеты сделаешь. И картошку пожарь, не вари.
— А я хотела рыбу запечь, — робко возражала мама.
— Рыбу завтра сделаешь. Сегодня котлеты.
Мама кивала и шла готовить котлеты.
Постепенно папины требования становились всё строже. Он устанавливал правила для всего — когда завтракать, во сколько ложиться спать, какие программы смотреть по телевизору.
— Папа, а можно я новости посмотрю? — спрашивала Катя.
— Какие новости? Тебе шестнадцать лет, какая разница, что в мире происходит? Лучше учебники почитай.
— Но мне интересно...
— Интересно ей, — передразнивал отец. — Если хочешь жить под этой крышей — молчи! Я сказал — учебники, значит, учебники.
Эту фразу Катя слышала всё чаще. Стоило кому-то из семьи высказать своё мнение, как папа немедленно ставил на место.
— Коля, может, в этом году на дачу съездим? — предлагала мама за ужином.
— На какую дачу? У нас денег нет на такие развлечения.
— Да не покупать, а снять домик на выходные...
— Галина, если хочешь жить под этой крышей — молчи! Я лучше знаю, на что тратить деньги.
Мама замолкала, доедала свой борщ и молча убирала посуду.
Катя пыталась заступиться за маму.
— Папа, но ведь мама просто предложила...
— А тебя кто спрашивал? — рявкал отец. — Вырастешь — будешь решать. А пока учись и не лезь в разговоры взрослых.
— Но я уже почти взрослая!
— Взрослая? — папа усмехался. — Взрослые деньги зарабатывают и семью содержат. А ты что делаешь? На шее у родителей сидишь.
После таких разговоров Катя чувствовала себя виноватой, хотя понимала — ничего плохого не делала.
Дом постепенно превратился в казарму с одним командиром. Папа решал всё — от расписания уборки до цвета штор в гостиной.
— Галя, зачем ты эти розовые повесила? — недовольно спросил он, увидев новые занавески.
— Красивые же, яркие...
— Слишком яркие. Мне не нравится. Поменяй на нейтральные.
— Но они только вчера куплены...
— Не важно. Я в этом доме главный, мне и решать, какие шторы висеть.
Шторы поменяли на серые, скучные. Как и вся жизнь в доме.
Николай Петрович контролировал даже мелочи. Увидит, что мама поставила цветок не в том месте — сразу недовольство.
— Галина, кто разрешил переставлять вазон?
— Да он же завял на подоконнике, я подумала...
— Думать не надо. Спрашивать надо.
— Коля, но это же мой дом тоже...
— Твой дом? — голос папы становился угрожающим. — А кто его купил? Кто ипотеку платит? Я работаю как проклятый, а ты тут цветочки переставляешь.
Мама виновато ставила вазон обратно.
Хуже всего было, когда папа начинал воспитывать. Любую мелочь он превращал в повод для нотаций.
— Катя, почему учебники на столе разбросаны? — спрашивал он, заходя в её комнату.
— Я уроки делаю, папа.
— Делаешь — убирай за собой. В моём доме должен быть порядок.
— Я же не закончила ещё...
— Вот и доделай, а потом уберёшь. И впредь — никакого бардака.
Катя складывала книжки в стопку, хотя через пять минут снова раскладывала их для занятий.
Папа проверял всё — и чистоту в комнатах, и содержимое холодильника, и даже телефонные разговоры.
— С кем это ты полчаса болтала? — спрашивал он у Кати.
— С подругой, домашнее задание обсуждали.
— Полчаса домашнее задание? Врёшь. О мальчиках болтали небось.
— Папа, при чём тут мальчики?
— При том, что мне не нравится, когда дочка часами по телефону висит. Будешь меньше болтать — больше учиться времени останется.
Катя пыталась объяснить, что разговоры с друзьями — это нормально для подростков. Но папа не слушал.
— Если хочешь жить под этой крышей — молчи! — отрезал он. — Я лучше знаю, что тебе полезно.
Постепенно в доме воцарилась атмосфера постоянного напряжения. Все ходили на цыпочках, боясь чем-то не угодить главе семьи.
Мама перестала приглашать подруг в гости.
— Галина, зачем тебе эти тётки? — возмущался папа. — Приходят, чаи гоняют, сплетни разносят.
— Коля, но это же мои друзья...
— Друзья у тебя должны быть семья. Муж, дочка. А эти — чужие люди.
— Но мне не с кем поговорить...
— Со мной поговори. Или с Катькой.
Но поговорить с папой было невозможно — он не слушал, а только поучал. А Катя сама нуждалась в поддержке.
Подруги мамы перестали приходить, и дом стал ещё более мрачным.
Катя тоже лишилась права приглашать друзей.
— Папа, можно Лена сегодня ко мне придёт? — спросила она как-то.
— Зачем?
— Да так, поболтаем, музыку послушаем.
— Дома болтать будете? А уроки когда делать?
— Мы быстро, на часик только...
— Никаких подружек. Дом — для семьи, а не для сборищ.
— Но папа...
— Если хочешь жить под этой крышей — молчи! И никаких но!
Катя больше не просила разрешения привести друзей. Встречались на улице, в парке, где угодно, только не дома.
Николай Петрович ревностно охранял свою территорию. Даже родственников принимал неохотно.
— Зачем твоя сестра приедет? — спрашивал он у жены.
— Давно не виделись, соскучилась я...
— Скучать можно и на расстоянии. А здесь порядок нарушать будет.
— Коля, это же моя сестра!
— Сестра пусть к себе приглашает, если хочет видеться.
У сестры мамы была однокомнатная квартира и двое маленьких детей. Принимать гостей было негде. Но папу это не волновало.
Обеды по воскресеньям тоже отменились. Раньше собиралась вся семья — бабушки, дедушки, тёти с дядями. Было шумно, весело, по-семейному.
— Галина, зачем нам эти сборища? — решил папа. — Устаю я за неделю, хочу дома спокойно отдохнуть.
— Но родственники обижаются...
— Пусть обижаются. Это мой дом, мой отдых.
Родственники действительно обиделись и перестали приглашать их к себе.
Папа установил строгие правила даже для телевизора. Смотреть можно было только то, что нравилось ему.
— Папа, а можно мультфильм включить? — просила Катя.
— Какие мультфильмы? Тебе семнадцать лет!
— Ну просто для настроения...
— Для настроения книжку почитай. А по телевизору только взрослые передачи.
Взрослые передачи — это новости, которые папа комментировал вслух, и документальные фильмы про войну или технику.
— Ой, как скучно, — иногда вздыхала мама.
— Скучно? — возмущался муж. — Это познавательно! Надо развиваться, а не всякую ерунду смотреть.
Мама покорно кивала и делала вид, что слушает про танки или самолёты.
Катя пыталась протестовать по-своему. Включала музыку в наушниках, читала те книги, которые ей нравились, а не которые советовал папа.
— Что это за книжка? — спрашивал он, увидев роман у дочери.
— Про любовь, — честно отвечала Катя.
— Про любовь? — папа морщился. — В твоём возрасте надо серьёзную литературу читать, а не эти глупости.
— Папа, но мне интересно...
— Интересно должно быть то, что пользу принесёт. Давай лучше классику почитаешь.
Классику Катя тоже любила, но хотелось иметь право выбора.
— Если хочешь жить под этой крышей — читай то, что говорю! — заключал папа любой спор.
Постепенно Катя поняла — спорить бесполезно. Лучше соглашаться, а делать по-своему втайне.
Мама давно до этого додумалась. Она покупала те продукты, которые хотела сама, но говорила, что это папа просил. Встречалась с подругами, но не дома, а в кафе. Смотрела любимые фильмы, когда мужа не было дома.
— Мама, зачем ты ему врёшь? — спрашивала Катя.
— Не вру, а приспосабливаюсь, — вздыхала мама. — По-другому с твоим отцом нельзя.
— А почему нельзя сказать правду?
— Потому что он не любит, когда ему противоречат. Лучше мир в семье сохранить.
Но какой это мир, если все друг другу врут и притворяются?
Апогеем папиного самодурства стала история с выпускным. Катя закончила школу, друзья организовывали праздник в кафе.
— Папа, можно я на выпускной пойду? — спросила она.
— На какой выпускной?
— Ну как на какой? Я же школу закончила.
— И что? Дома отметите.
— Но там все мои одноклассники будут...
— Не нужны тебе одноклассники. Лучше дома с семьёй посидишь.
— Папа, это же мой выпускной! Такое один раз в жизни бывает!
— Ничего особенного. Школу закончила — и хорошо. Зачем из этого спектакль устраивать?
Катя готова была заплакать.
— Пап, ну пожалуйста! Я же хорошо училась, без троек закончила...
— Училась хорошо — и правильно делала. Это твоя обязанность, а не заслуга.
— Но все пойдут, а я одна дома останусь...
— Если хочешь жить под этой крышей — не спорь! Я сказал нет, значит, нет.
Катя рыдала полночи, а утром соврала — сказала, что заболела, и не пошла на выпускной.
Тогда мама впервые заступилась за дочь.
— Коля, ты зря так с ребёнком поступил, — сказала она мужу.
— Как это зря? Я правильно воспитываю дочь.
— Но выпускной — это важно для неё...
— Важно учиться, а не по кафакам шляться.
— Она же не шляется! Один раз за все школьные годы попросила...
— Галина, — голос папы стал опасно тихим. — Ты что, мне указывать будешь?
— Нет, просто...
— Если хочешь жить под этой крышей — молчи! И дочку научи то же самое.
После этого разговора мама замкнулась ещё больше. Видно, поняла — заступничество только хуже делает.
Катя поступила в институт в другом городе. Когда объявила об этом родителям, папа удивился.
— Зачем далеко ехать? Здесь тоже институты есть.
— Там программа лучше, специальность нужная.
— Какая нужная? Я лучше знаю, какая специальность нужная.
— Папа, я сама решила.
— Сама? — папа усмехнулся. — В восемнадцать лет сама решила? Рановато ещё самой решать.
Но документы уже были поданы, и Катя твёрдо решила уехать.
— Если поедешь — денег не получишь ни копейки, — пригрозил отец.
— Я стипендию получать буду и подрабатывать.
— Подрабатывать? Студентке? Это как?
— Как все нормальные студенты — репетиторством, в кафе официанткой...
— Дочь моя в кафе работать не будет! — возмутился папа.
— Тогда не возражайте против учёбы в родном городе.
Катя знала — это был шантаж. Но другого выхода не видела.
Николай Петрович долго возмущался, но в итоге согласился помогать деньгами. Видимо, понял — дочь всё равно уедет, а так хоть связь не потеряется.
В институте Катя почувствовала себя свободной впервые за много лет. Можно было говорить что думаешь, читать какие хочешь книги, дружить с кем нравится.
— Как дела дома? — спрашивала она маму по телефону.
— Нормально, — отвечала мама коротко.
— Мам, а что нормально? Как папа?
— Да как всегда. Работает, домой приходит, телевизор смотрит.
— А ты как?
— А что я? Живу помаленьку.
В голосе мамы Катя слышала усталость. Наверное, без дочери дома стало ещё тяжелее — не с кем слово перемолвить.
— Мам, а ты не думала уйти от папы?
— Куда уйти? — удивилась мама. — Я же не работаю, денег нет. Да и привыкла уже.
— Устроилась бы на работу...
— В моём возрасте кто возьмёт? Да и папа не разрешит.
— А ты не спрашивай разрешения.
— Катя, не советуй глупости. Я замужем, должна с мужем считаться.
Мама не решалась изменить свою жизнь. Слишком много лет прожила под папиной опекой.
Катя навещала родителей редко — на праздники и летом ненадолго. В родном доме она чувствовала себя гостьей, которой нужно соблюдать установленные правила.
— Долго ты ещё учиться будешь? — спрашивал папа.
— Ещё три года.
— Три года... А потом что? Работать пойдёшь?
— Конечно.
— Тогда домой возвращайся. Здесь и работать будешь.
— Папа, я хочу остаться в том городе.
— Хочешь? А кто тебя спрашивает? Семья важнее желаний.
— Но там больше возможностей...
— Если хочешь жить под этой крышей — делай, как говорю! А не хочешь — тогда не рассчитывай на поддержку.
Катя понимала — это снова шантаж. Но теперь она была взрослее и могла сопротивляться.
— Папа, я благодарна вам с мамой за всё. Но жить буду там, где считаю нужным.
— Значит, решила? — папа смотрел строго.
— Решила.
— Тогда живи как знаешь. Только потом не жалуйся, что тяжело.
После этого разговора отношения с отцом стали ещё более натянутыми. Он звонил редко, денег присылал нехотя, в гости не приглашал.
Мама звонила тайком, когда папы не было дома.
— Как дела, доченька? — спрашивала она шёпотом.
— Хорошо, мам. А у вас?
— Да ничего. Папа всё сердится, что ты далеко живёшь.
— Мам, а ты не хочешь ко мне приехать? Отдохнуть от всего?
— Как я приеду? Папа не отпустит.
— А ты скажи, что к врачу едешь или к подруге...
— Нет, Катя. Если узнает — скандал будет страшный.
Мама так и не решилась навестить дочь. Боялась папиного гнева больше, чем хотела увидеть ребёнка.
Катя понимала — пока отец жив, семья будет жить по его правилам. Он построил свой маленький мирок, где все должны ему подчиняться. И ни уговоры, ни протесты ничего не изменят.
Она выбрала свободу и не жалела об этом. Пусть теперь у неё нет родительского дома в полном смысле этого слова, зато есть право быть собой.