Елизаветинское религиозное урегулирование
Характер церковного устройства стал предметом ожесточенных споров после восшествия на престол Елизаветы I (1558—1603), дочери Генриха VIII от брака с Анной Болейн, не признанного папой. В глазах католиков она была незаконнорожденной и не имела прав на престол. Католические епископы, составлявшие большинство в палате лордов, выступали за сохранение церкви, восстановленной Марией Тюдор, а вернувшиеся в Англию из Женевы эмигранты требовали не только возвращения англиканства, но и более радикальных реформ в духе кальвинизма. Во избежание дальнейшего раскола общества Елизавета избрала серединный путь, восстановив умеренную англиканскую церковь в том виде, в котором она существовала при Эдуарде VI. Ее иерархическая структура и обрядность остались близкими к католическим, однако в новом Символе веры, принятом в 1571 г. — "39 статьях", содержалось положение об оправдании верой и признавались только два таинства — крещение и причащение.
В первые десятилетия ее правления умеренная политика королевы, заявлявшей, что она не желает "подглядывать за тем, что делается в душах ее подданных", обеспечила религиозный мир. Однако с конца 70-х годов обострились противоречия официальных властей как с католиками, так и со сторонниками радикальной реформации. Елизавета I ужесточила меры против всех, кто не признавал англиканскую церковь. С католиков требовали официальной подписки о признании королевы главой церкви, без которой они не допускались к государственным должностям и не могли получить университетской степени. С другой стороны, ужесточился надзор за радикальными священниками, склонными к кальвинизму, которых лишали церковных должностей за попытки отойти от норм англиканского богослужения.
Абсолютизм и радикальная реформация
Сторонников углубления реформации, очищения англиканской церкви от "пережитков папизма" называли пуританами (от лат. "purus" — чистый). Теологическая и политическая доктрина пуритан была близка к кальвинизму, воспринятому англичанами в эмиграции. Пуританское движение, исподволь распространявшееся с 40-х годов XVI в., приобрело множество сторонников во второй половине века в самых разных слоях общества, но преимущественно — среди зажиточного бюргерства, которому импонировала кальвинистская этика набожности, трудолюбия и аскетизма.
В 60—70-е годы пуритане надеялись, что сама королева Елизавета возглавит дальнейшую реформу церкви, упразднит епископат и иерархию духовенства. Однако она справедливо усмотрела в их требованиях вызов светской власти и угрозу своему авторитету главы англиканской церкви, заявив: "Сначала они захотят убрать епископов, а потом — меня".
Лишившись надежд на поддержку властей, пуритане развернули в 70—90-е годы кампанию критики существующей церкви в парламенте, созвали национальный Синод пуританских священников и разработали тактику скрытого насаждения "истинной церкви в англиканстве", согласно которой священники сохраняли видимость подчинения официальным церковным властям, а на деле вели богослужение по кальвинистскому образцу. Чтобы разоблачить их деятельность, архиепископ кентерберийский учредил в 1583 г. особую комиссию, перед которой каждый священник приносил присягу на верность англиканству. Деятельность комиссии вызвала волну возмущения пуритан и острые дебаты в парламенте о правах подданных в вопросах веры.
В политическом отношении в среде английских пуритан к концу XVI в. выделилось умеренное пресвитерианское направление, которое требовало подчинить церковь общенациональному Синоду духовенства, и более радикальное течение — индепенденты, отвергавшие единство церкви и выступавшие за полную независимость общин верующих как от светских, так и церковных властей.
Экономическая политика Елизаветы I
Правление Елизаветы I нередко называют "золотым веком" и пиком расцвета английского абсолютизма. Это связано с успехами ее экономической политики в 70—80-е годы XVI в., основывавшейся на принципах протекционизма — покровительства национальному производству и торговле. Королева активно поощряла развитие горнодобывающей промышленности и металлургии, под ее эгидой и при непосредственном участии были созданы первые паевые товарищества в этих отраслях. Она поддерживала и "новые производства", выдавая лицензии и патенты тем, кто открывал и внедрял новые технологии.
В то же время в традиционных производствах Елизавета I покровительствовала цеховым организациям, стремясь предотвратить разложение прежних корпоративных структур, и поощряла самые сильные из цехов — так называемые "ливрейные компании" лондонского Сити.
Протекционизм во внешней торговле выражался в таможенной политике, благоприятствовавшей вывозу английских товаров, и в активном поощрении купеческих компаний, получавших королевские хартии и монопольные права на ведение торговли. В правление Елизаветы I к существовавшим ранее компаниям купцов-авантюристов, Испанской и Московской, добавились Балтийская (Эстляндская), Берберийская (Гвинейская), Левантийская и Ост-Индская. Увеличение числа компаний в свою очередь стимулировало развитие английского кораблестроения и текстильной промышленности. Королева активно вкладывала собственные средства в операции купеческих компаний. В ряду протекционистских мер было и вытеснение из страны ганзейских купцов, много лет экспортировавших английское сукно на своих кораблях. Корона поддерживала свое купечество и дипломатическими средствами, помогая закрепиться на внешних рынках. Нередко официальные дипломатические миссии в Московском государстве, Турции, странах Леванта и Индии возглавляли торговые агенты компаний.
Тем не менее протекционизм и государственное регулирование в сфере производства и торговли имели и оборотную сторону. Корона извлекала из них немалую выгоду для себя, хартии и лицензии предоставлялись за значительную плату в казну. В правления купеческих компаний королева нередко вводила своих чиновников или придворных аристократов, давая им возможность обогатиться. Недовольство предпринимателей и купечества вызывала практика раздачи торговых монополий частным лицам, когда исключительное право на экспорт или импорт какого-то товара предоставлялось кому-либо из придворных, а купечеству приходилось выкупать у него свое право на торговлю. В 70—80-е годы торгово-предпринимательские слои мирились с тем, что корона присваивает себе часть их прибыли, однако уже в 90-е годы они окрепли настолько, что стали выступать против монопольных привилегий с лозунгом "свободы торговли".
Торговая и колониальная экспансия Англии
Несмотря на своё выгодное островное положение, Англия не была в числе лидеров в начале эпохи Великих географических открытий. Правда, ещё в 1496 г. итальянцы Джованни и Себастьяно Каботто (Кабот) предложили Генриху VII исследовать в интересах английской короны неизвестные земли в "западных, восточных и северных морях". Целью их поисков был северо-западный или северо-восточный путь в Индию. В 1496/97 гг. они обследовали побережье Северной Америки и район Ньюфаундленда, открыв для Англии богатейшие рыбные промыслы.
Экспедиция в северо-восточном направлении была предпринята только в 1553 г. под предводительством Ф. Уиллоуби и Р. Ченслера. Они и снарядившие корабли пайщики надеялись добраться по морям и Ледовитому океану в Индию и Китай, а потому запаслись письмами к "великому китайскому хану" и другим неведомым восточным владыкам. Однако, обогнув Скандинавию, английские корабли замерзли во льдах недалеко от устья Северной Двины в районе Холмогор. Оттуда Р. Ченслер добрался до Москвы и был представлен Ивану IV, после чего между Англией и Московией установились активные дипломатические и торговые отношения. Получив от Ивана Грозного привилегии на русском рынке, Московская компания основала свои фактории в Холмогорах, Ярославле, Вологде, Устюге, Пскове и Новгороде.
Тем не менее, англичане не отказались от поиска пути в Индию: в своем стремлении на восток они достигли устья Оби и побывали в Сибири, но сочли дальнейшее продвижение бесперспективным. В Московии они обнаружили более выгодный торговый путь по Волге и Каспийскому морю в Персию. Московская компания экспортировала в Россию сукна и оружие, а вывозила пеньку, корабельный лес, мёд и воск. Торговля с Россией велась не только в обход Скандинавского полуострова, но и через Балтийское море: проходя через Зундский пролив, корабли прибывали в Нарву. В 1579 г. была основана Эстляндская (Восточная) компания для торговли со странами Балтийского региона и Скандинавии.
Проникновение английского купечества в страны Ближнего Востока, как со стороны Московии, так и через Средиземное море, привело к установлению регулярных дипломатических и торговых отношений с Турцией. Получив привилегии от султана, англичане основали в 1581 г. Левантийскую компанию, импортировавшую восточные товары, шёлк, пряности и хлопок-сырец.
Следующим шагом в продвижении на восток стало создание в 1599 г. Ост-Индской компании, пайщицей которой была сама королева. Компания утверждалась в Индии в остром соперничестве с голландскими купцами, потеснившими к тому времени португальцев. Благодаря сильному флоту и превосходству в артиллерии англичанам удалось закрепиться в Индии. В начале XVII в. они основали фактории в Сурате и Мадрасе. Индия стала плацдармом для проникновения в Китай и Японию, где в 1613—1623 гг. существовала английская фактория.
Другим направлением английской торговой экспансии был Новый Свет. В 40—60-е годы XVI в. купечество Дорсета, Девоншира и Корнуолла вело взаимовыгодную торговлю с населением испанских колоний, поставляя им английские товары и африканских рабов. Однако с середины 60-х годов власти Вест-Индии, охраняя испанскую монополию на торговлю с Америкой, ужесточили меры против сношений колонистов с "контрабандистами" и "еретиками", к которым относили англичан. Их корабли и товары конфисковывались, а членов команд безжалостно вешали на реях. В ответ в 1572 г. английский капитан Ф. Дрейк совершил рейд в Карибское море и захватил несколько испанских кораблей с богатой добычей, навсегда получив от испанцев прозвище "Дракон". На океанских просторах развернулась необъявленная война между англичанами и испанцами. Целью англичан стала охота за "золотыми" и "серебряными" флотами, перевозившими драгоценные металлы в Европу, и грабеж прибрежных городов в Вест-Индии. Их рейды носили полупиратский-полукоммерческий характер и были прибыльным делом: в них охотно вкладывали средства дворяне приморских графств, купечество, даже члены Тайного Совета и сама государыня, хотя официальный Лондон никогда не признавал своего участия в этих предприятиях.
В декабре 1577 г. Ф. Дрейк приступил к выполнению дерзкого плана, одобренного королевой и Тайным Советом: он собирался обогнуть Южную Америку, выйти через Магелланов пролив в Тихий океан и атаковать сокровищницу испанцев — серебряные рудники Чили и Перу, а затем завершить кругосветное плавание. Он стал вторым в истории человеком, с блеском осуществившим этот замысел и преодолевшим сложный проход у Огненной земли, карты которого англичане не имели. Корабли Дрейка пересекли Атлантику, ограбили побережье Южной Америки, обогнули её и вышли к Перу. Там они захватили несколько испанских галеонов с таким количеством золота, что часть его пришлось отдать испанским матросам. Затем Дрейк поднялся на север до побережья современной Калифорнии, впервые обследовал его и окрестил "Новым Альбионом", пересек Тихий океан, остановившись на Молуккских островах, чтобы заключить там договор о торговле пряностями с местным султаном. Пройдя Индийский океан и обогнув Африку, он вернулся в Плимут в сентябре 1580 г. Захваченная им добыча была огромна и принесла большой доход короне. Елизавета I поднялась на борт "Золотой лани" — флагмана Дрейка, и лично произвела своего адмирала в рыцари.
Елизаветинские "морские волки" были не только пиратами, но и первооткрывателями. В 1576—1578 гг. М. Фробишер и X. Гилберт исследовали Гренландию. У. Рэли в 1595 г. исследовал бассейн реки Ориноко в Южной Америке, назвав эти земли Гвианой.
В 70—80-е годы англичане предприняли несколько попыток основать собственные колонии в Северной Америке. Усилиями X. Гилберта и У. Рэли возникли первые поселения на о. Роанок и в Виргинии (1585), названной так в честь королевы-девственницы Елизаветы I, однако они просуществовали недолго. Первой постоянной колонией англичан стал Джорджтаун в Новой Англии (1607). В начале XVII в. сюда стали прибывать эмигранты-пуритане, основывавшие здесь крупные сельскохозяйственные фермы. Продолжилось и освоение Виргинии. Позже англичане, используя труд африканских невольников, стали возделывать там хлопок на плантациях.
Обострение англо-испанских противоречий
С конца 70-х годов англо-испанские отношения неуклонно ухудшались: пиратские рейды, захваты испанского золота, негласная помощь, которую Англия оказывала кальвинистам в восставших Нидерландах, привели к противостоянию двух держав как на море, так и на суше. Окружение Филиппа II призывало его "раздавить гнездо еретиков". Казнь Марии Стюарт стала удобным поводом для интервенции. Испанские силы вторжения были готовы к 1587 г., но неожиданная контратака английского флота сорвала планы Филиппа II. Эскадра под командованием Ф. Дрейка подошла к порту Кадис и атаковала стоящий на якоре испанский флот, потопив корабли и захватив сам город.
Испанцам потребовался год, чтобы снарядить новый флот — Армаду из 130 кораблей с 18 тыс. солдат на борту. В Дюнкерке к ним должны были присоединиться свежие силы из состава испанской армии в Нидерландах. Противостоявший Армаде английский флот состоял из небольшого ядра королевских кораблей, а также частных пиратских и купеческих судов. Они, однако, отличались маневренностью и были лучше вооружены дальнобойной артиллерией, что и сыграло главную роль в разгроме испанцев. Последние рассчитывали не на морское сражение, а на высадку многочисленного десанта, тактика же англичан заключалась в непрерывных налётах на Армаду, пока она продвигалась по проливам, отделяющим Англию от континента. Целый месяц Дрейк с небольшими силами атаковал испанцев, в то время как основная часть английского флота под командованием адмирала Ховарда прикрывала подход к Дувру — месту предполагаемой высадки врага. В результате, не сумевшая взять пополнение в Дюнкерке и изрядно потрепанная Армада пристала к французскому берегу в Кале, где её атаковал Дрейк с лодками-брандерами, начиненными взрывчаткой, вынудив уцелевшие корабли сняться с якоря. Ветер увлек их на мели в районе Зеландии, где многие погибли; оставшиеся, без сил и провианта, обогнули Британские острова и с трудом возвратились домой, потеряв две трети солдат и кораблей. Победа над Великой Армадой (1588) знаменовала собой утверждение Англии в роли новой морской державы.
В 80-х годах она превратилась в европейского лидера протестантских государств. Поддерживая активные дипломатические контакты с немецкими князьями-протестантами, посылая экспедиционные корпуса на помощь восставшим Нидерландам и французским гугенотам, Елизавета I снискала репутацию "протестантского папы".
Методы политической пропаганды и управления. Королева Англии довела до совершенства ренессансное искусство управления. Её политическая риторика основывалась на таких понятиях, как "общественное благо", "интересы нации". В арсенале елизаветинских пропагандистских средств были поездки двора по стране, в ходе которых государыня являла себя подданным, встречаясь с представителями городов и провинциальным дворянством; торжественные театрализованные процессии в лондонском Сити, публичные праздники в день инаугурации, а также программные речи в дни открытия сессии парламента. Лейтмотивом её выступлений была мысль — "у вас может быть лучший государь, но никогда не будет более любящего". В 80-е годы, на волне патриотического подъёма и сплочения перед лицом внешней угрозы, в Англии складывается культ королевы, которую стали называть второй Девой Марией, символом богоизбранности страны и истинности её религии. В литературе и искусстве Елизавету прославляли как античную богиню красоты и вечной молодости, Прекрасную Даму, за расположение которой соперничал цвет английского рыцарства.
При елизаветинском дворе, как и повсюду в Европе, процветал фаворитизм, который королева умело использовала в интересах управления: сталкивая между собой честолюбивых министров и аристократов, она добивалась от них преданной службы себе и государству, не позволяя при этом усилиться ни одной из партий.
Социально-экономический и политический кризис конца XVI в.
В конце 80—90-е годы стало очевидным, что пик подъёма в английской экономике пройден и начался спад под влиянием ряда внешних факторов: дороговизну на продовольственных рынках, вызванную обесцениванием монеты, усугубили несколько неурожайных лет и нехватка зерна вследствие конверсии пахотных земель. Частым явлением стали голодные бунты и погромы на рынках, учиняемые городской беднотой и подмастерьями.
Продолжительный англо-испанский конфликт и морская война также оказали отрицательное воздействие на экономику: во много раз возросло налоговое бремя, все поступления от парламентских субсидий короне шли на военные нужды, казна была пуста, а пиратские экспедиции этого времени не принесли ожидаемых прибылей. Война перестала окупать себя. Нестабильная ситуация на торговых путях, утрата традиционных рынков сбыта для английского сукна в Испании, Португалии, Италии, католических землях Германии (а с другой стороны — острое торговое соперничество с политическим союзником — Нидерландами) привели к кризису перепроизводства. Английское сукно оставалось на складах, а новые рынки на востоке и в Московии не были достаточно ёмкими, чтобы реализовать его. Это порождало недовольство суконщиков-предпринимателей, терявших прибыли, и ткачей, лишенных работы и пропитания. Представители торгово-промышленных кругов видели выход из кризиса в отказе от государственного регулирования и введении свободы торговли, однако робкие эксперименты правительства в этом направлении не дали ощутимых результатов.
В сфере внутренней торговли государство в фискальных целях увеличило количество частных монополий, распространившихся на большинство товаров повседневного спроса, что также вело к росту цен. Интересы национальной экономики явно приносились в жертву казне и аппетитам придворных.
Последние, в свою очередь, выражали недовольство политикой правительства. В условиях финансового дефицита королева сократила свои пожалования придворным аристократам и профессиональным военным, что обострило борьбу политических группировок — так называемой "партии мира", в которую входили государственные деятели, выступавшие за прекращение разорительного конфликта с Испанией, и "партии войны", возглавляемой фаворитом королевы маршалом Эссексом, которого поддерживало офицерство. В 1601 г. он поднял вооружённый мятеж, чтобы отстранить своих противников от власти и заставить королеву продолжать борьбу с Испанией. Мятеж был подавлен, а зачинщики — казнены, но выступление группы придворных, близких к трону, было симптомом серьезного политического кризиса.
Кризис политики английского абсолютизма выражался также в росте оппозиционных настроений в парламенте. На рубеже XVI—XVII вв. острой критике в нижней палате подверглась религиозная политика Елизаветы I, а финансовая и экономическая стратегия правительства (увеличение налогов и рост числа частных монополий в торговле) встретила единодушный отпор парламентариев. Поскольку власти пытались пресекать дискуссии по этим вопросам, в парламенте стало громче звучать требование свободы слова. В то же время депутаты подчеркивали свою лояльность короне и желание сотрудничать с ней на благо государства, то есть видели себя "оппозицией Её Величества".
Под давлением парламента Елизавете I пришлось отменить ряд частных монополий и пообещать в будущем упразднить остальные. Это был первый политический успех оппозиции, хотя королева и не выполнила обещания. Борьба против монополий и государственного регулирования торговли продолжилась в парламентах Якова I Стюарта, унаследовавшего английский престол после смерти королевы Елизаветы в 1603 г.
Спасибо за внимание!