Такой, знаешь, стратегический долбоёб, с которым ты дружишь, но не совсем. Тот, что появляется из ниоткуда — как черт из табакерки — и начинает тебе методично ебать мозги. А ты, как порядочная ведьма, ему в ответ не отстаёшь. Конечно, на равных. Конечно, красиво.
Мы с моим Никитой уже более 10 лет в этом эмоциональном пинг-понге. То он исчезает, то я исчезаю. То он в блоке, то я — в самокопании. Знаешь, как бывает: заблокирован везде, где только можно. И изредка вылазит из тени «чисто по-человечески» поговорить. Где ещё не сожжены все мосты, а только слегка подкопчены.
И вот, я — как истинная Маша в моменте сентиментального саморазоблачения — опять достала этого человека с антресолей памяти. Посмотрела на него. Встретилась. И что ты думаешь?
Оживилось всё. Как будто открыли банку с давно забытым вареньем: ностальгия, диалоги «обо всём и ни о чём», запах юности, крошки прошлого. И, главное, ощущение породы. Женской. Тонкой. Настоящей.
Мы с ним говорили про род. Про кровь. Про природу. И я вдруг уловила в себе ту самую нить: я — охуенная. Не потому что он так сказал. Он, к слову, даже не догадался. Просто я это поняла сама. Через его отражение, через его слова, через его молчание.
Вот за это я и люблю таких Никит. Не за присутствие. А за то, как круто я ощущаю себя в их хаосе.
А ещё он мне (внезапно, как всегда) подсветил кое-что важное.
То, что мир до сих пор живёт в гендерных стереотипах.
Что женщина должна быть мягкой, покладистой, послушной.
А если не такая — значит, с ней «что-то не так».
Ну и идите в жопу со своими «не так».
Я не хочу быть покладистой.
Я не хочу быть «должной».
Я не хочу зарабатывать медали за терпение и жить в вечной саморедактуре, чтобы не спугнуть кого-нибудь, кому я изначально была слишком яркой.
Я хочу быть свободной. Витальной. Настоящей.
Флиртовать с миром. Зажигаться от чувств.
Влюбляться — и не обязательно сразу насовсем.
Хочу снова ощущать движение жизни внутри.
А не сидеть где-то за пазухой у мужчины, откуда видно только его настроение и не видно своего неба.
Да, я сейчас на перепутье.
Мои друзья знают: я свободна. Я не скрываю.
И я ищу не просто мужчину — я ищу партнёра.
Такого, с кем не только постель, быт и «тебе купить молоко?»
Чтобы он не боялся моей силы и не пытался обесценить мою яркость.
Да, таких мужчин сложно найти. Легко потерять. И, как писали в цитатах из ВКонтакте, невозможно забыть.
И я больше не собираюсь сливаться в отношения, где надо жертвовать собой ради того, чтобы хоть кто-то был рядом.
Мне всего 30.
Тридцать.
Это не конец, не распродажа, не списанный срок годности.
(Вообще, когда начался “Секс в большом городе”, Кэрри было 32. Так что у меня минимум два года форы. А максимум — целая жизнь.)
А он, Никита, позволил себе вольность:
— ты уже все. Тебе 31 на носу.
Типа, я не ликвид.
Типа, я как залежавшийся товар на полке, который никто не берёт.
(Ну, конечно, об этом говорят мужчины, которые сами истекают внутренней ржавчиной, но ладно.)
Так вот, я не товар.
И, между прочим, куда лучше быть одной, свободной, в моменте — и брать то, что хочешь, любить того, кого хочешь — чем тащить на себе 30 килограммов чужих ожиданий, гендерных штампов и чьей-то маминой морали про «надо быть удобной».
Спасибо, Никита, за напоминание.
Скорее всего, ты снова пропадёшь.
А я — снова проснусь собой.
Я СНОВА НАЧАЛА ПИСАТЬ.
Что, несомненно, меня радует.
Это даже не про терапию — это про возвращение.
Про ту меня, которая жила в тексте.
В эпистолярном жанре, в демагогии, в этих словесных кульбитах, где каждый абзац удар по солнечному сплетению.
Я, видимо, долго плыла без формы.
Была просто сгустком рефлексии, моральным брожением, деградацией в шелках с голой задницей на диване,
и в целом — человеком, который стоял на перроне поезда “ДНО”, вагон “ну всё, пиздец”, место у окна.
Просто плавала в разбавленном коктейле из апатии, мемов и телесного гедонизма.
А теперь, вдруг, этот хаос снова обрёл ритм.
Слог.
Такой плотный, жирный, чёткий — как чёрная подводка в 2007 году, когда глаза рисовали себе вторую пару.
И да, сегодня я финиширую —
безалкогольной ягой, вечеринкой узкого состава нефоров и тех, кто до сих пор помнит,
как это — не уметь хотеть меньше, чем всё и сразу.
Мы будем вспоминать 2007-й.
Такой, каким он был:
пахнущий сигаретами из пачки “Кисс”, с пряжками ремней, которой в порядке самообороны можно и убить. И депрессивными статусами ВК.
И всё это —
в узком, интимном круге,
как если бы кто-то случайно распахнул щёлку девственницы
и туда ворвался саундтрек из Fall Out Boy.
Такой вот вечер.
Формы снова есть.
Мысли снова живые.
А я — снова я.