«Я строитель, я пытаюсь строить…» - выпускник-строитель Братского государственного университета, участник контртеррористической операции в Чечне и СВО с позывным «Крава» о своих боевых буднях.
Интервью вёл к.и.н., доцент базовой кафедры истории, педагогики и психологии Кунжаров Евгений Михайлович.
Кунжаров Е.М. Представьтесь, пожалуйста.
Евгений Николаевич Евгений Николаевич К., уроженец Красноярского края, города Канска, обучаюсь в БрГУ, в магистратуре КМСмз-24.
Кунжаров Е.М. Что заканчивали, какое учебное заведение?
Евгений Николаевич Сначала закончил Канский политехнический колледж строительства, а затем Братский государственный университет по специальности «Промышленное и гражданское строительство», закончил в 2024 году.
Кунжаров Е.М. С детства какие воспоминания? На ваше взросление как мужчины, на ваше мировоззрение — что оказало влияние? Говорили вам о дедушке, который воевал в Великой Отечественной?
Евгений Николаевич Да. Отец рассказывал, что дедушка у меня был сам уроженец Украины, из Запорожья. На запорожском направлении тоже находился, уже непосредственно на СВО. Где дедушка воевал, я не знаю, потому что отец сильно не помнит.
Дедушка воевал. Отец у меня, к сожалению, не служил. Но всегда был рад, старший брат у меня служил в ВДВ, и отец всегда гордился тем, что у нас три брата, и все служили срочную службу.
Кунжаров Е.М. А вы в срочную службу где служили?
Евгений Николаевич Во время срочной службы я служил в спецназе «Витязь» ОДОН (отдельная дивизия оперативного назначения, одно из старейших соединений Войск национальной гвардии России, полное название — Отдельная орденов Суворова, Жукова, Ленина и Октябрьской Революции, Краснознамённая дивизия оперативного назначения имени Ф.Э. Дзержинского — примечание Кунжарова Е.М.). Получается, внутренние войска.
Кунжаров Е.М. Краповый берет?
Евгений Николаевич Нет, я не хотел связывать жизнь свою с армией, поэтому у меня есть жетон — это разрешение на сдачу крапового берета. Но так как я не хотел оставаться в армии, я даже и не тренировался. Друзья проходили ОШП — это огненная штурмовая полоса. Раньше подготовка проходила в таком формате: сперва сдаёшь на жетон — это разрешение на сдачу крапового берета, а потом уже на краповый берет — через какое-то определённое время.
Ну, я с друзьями сдал на жетон. Я был физически развит, спортом занимался — боксом и лёгкой атлетикой. Я быстро очень бегал. На длинной дистанции не бегал — дыхалки не хватило. А на короткой дистанции, то есть 100−60, 4 по 100, 200, 400 метров — я бегал, занимал места. Я небольшого роста был, ниже среднего, скажем так. В классе я в самый крайний стоял, но занимал первые места. Второе-третье место — выше меня парни стояли, то есть на полгода выше.
Ну и поэтому попал, когда в Москву, в ОДОН — нас распределяли. Жилистый был, и когда предложили идти в спецназ — то есть нас 24 человека из Красноярска встало из 50, и нас всего осталось 11, остальных отсеяли: у кого-то родителей не было, один родитель был. Потому что нас всех готовили к Чечне. Это был 2002−2004 год, вывод войск. Мы вторую кампанию захватили, но уже КТО (контртеррористическая операция — примечание Кунжарова Е.М.) было.
Потом отправили меня уже с отряда обучаться. Я закончил школу МВД при внутренних войсках в Москве. Хорошо закончил. 9 месяцев курсантом я был. Получили звание — младший сержантам. И после учебки через месяц я уже уехал в Чечню. Нас всех, 120 человек, отправили. Все были подготовлены для действий в Чечне.
Кунжаров Е.М. На СВО насколько быстро вы вспомнили навыки, которые приобрели во время срочной службы?
Евгений Николаевич Меня мобилизовали. Я ехал с командировки, я работал до мобилизации мастером строительного участка. Ехал с объекта — у меня связи не было. Супруга позвонила, плачет: мобилизацию объявили. Ну, я как бы посмеялся, сказал: не 40 лет — какая может быть мобилизация, я уже старый. Но в первый же поток меня забрали.
Мобилизация произошла. Нас привезли в Омск, затем отправили в Джанкой, а затем прилетели в Херсонскую область. В Херсон прилетели, я попал, просился в штурмы, в штурмовики — у меня по срочной службе антитеррор. Обучался я на протяжении двух лет этому. Хотел в штурмы идти, но рок судьбы, наверное…
Кунжаров Е.М. А может, наоборот?..
Евгений Николаевич Может быть, да. Я попал в сапёрный батальон. Две недели обучали нас сапёрному делу. Я первый сдал экзамен и первый пошёл на задачу. И уже вспомнил я всё, когда пришёл на задачу, — то есть как бегать, как прыгать, как ползать, как убегать. Ну, конечно, там совсем другая война была — там больше было стрелкового оружия, а тут, как в тирах, нас танк расстреливал просто.
На задачу вдоль лесополосы нужно было пройти маршрут, разминировать. Вот и в соседней лесополосе стоял танк противника, был туман, — то есть мы его не видим, он нас видит через тепловизор и просто расстреливал нас. Нас шло две группы. Мы, конечно, рассредоточились там максимально, чтобы видно друг друга было — 20–30 метров. Но, тем не менее, он просто нас расстреливал.
Мы выжили все. И, назад возвращаясь… забежал маленько вперёд. Когда мы шли на задачу, у меня был командир группы — позывной Микрон. Он мне в сына годится. Очень молодой парень, но он от бога сапёр. У него чуйка — я не знаю, как это назвать. Он несколько раз из-за его чуйки жизнь спасал. Вот даже на этой первой задаче у нас был маршрут: мы должны были там дойти до лесополосы, до точки, и 200 метров буквально мы не дошли. Он говорит: «Разворачиваемся обратно». Естественно: «Давай дойдём до лесополосы, отдохнём и возвращаемся». Он говорит: «Нет, я сказал — назад».
Ну, приказ командира. Всё, мы развернулись назад. Возвращались. Когда возвращались назад, мы, естественно, с собой забрали двухсотых парней, потому что ВДВ своих не бросает. Приехали, когда уже на точку — прибежал комбат: «Все живы? — Живы». Уже на тот момент лесополосу занял противник. Мы буквально не дошли там 200 метров, и на этом углу, где мы… на этой точке, где мы должны были отдыхать, уже сидели пулемётчики.
И этот парень, скажем так, командир… Он был у меня командиром группы полгода. И он меня же и обучал сапёрному делу. Он Тюменское инженерное училище заканчивал, офицерские. То есть дано ему быть сапёром.
Он на данный момент сейчас служит, конечно, в другом подразделении. Но он уже командир роты — капитан. И, я думаю, он быстро пойдёт по карьерной лестнице — с его знаниями, с его навыками и так далее.
Кунжаров Е.М. Касается минного оборудования — у ВСУшников используют местные или западные? С какими образцами, так сказать, знакомились?
Евгений Николаевич Можно сказать, как… ну, местного, советского производства у них уже практически нет — всё западное. На задачу уходим — когда мы, помимо того, что минируем-разминируем, мы делаем проходы ещё. Я командир отделения сапёрно-штурмового взвода. Мы со штурмовиками делаем проходы — то есть чтобы штурмовик дошёл до позиции.
Кунжаров Е.М. «Змей Горыныч» используете?
Евгений Николаевич Конечно. УР-77 называется. Бывает, растяжку там снимаешь… Ну, пружины — они там тоже, скажем так, советские люди. И всё это, ну, одну школу заканчивают. И они так же ловушки ставят. И всё это — приходишь, бывает, растяжку снимать, там западное что-то стоит, и начинаешь импровизировать. То есть ты этого не видел во время своего обучения, этого не было — и начинаешь импровизировать. Сколько я ходил два с половиной года, и за всё время, сколько групп заводил — ни одного подрыва не было. Западного сейчас очень много, очень много ловушек. Идёт много народу — добровольцев, парней-контрактников. Вот, и, к сожалению, они иногда некоторые не понимают, где они находятся. ВСУшники раскидывают — там есть дрон «Баба Яга», а она несёт большую тяжесть: рюкзаки, магазины раскидывают для автоматов. Парни идут и подбирают это всё. Старые бойцы, кто давно на СВО, они не берут это, ну, не поднимают. Ну, правило у нас такое: «Не ты положил — не ты убери». Вот. А они начинают поднимать — им интересно всё.
Кунжаров Е.М. Ну, учитывая то, что ещё с Афгана такая практика — когда душманы оставляли...
Евгений Николаевич Доходят до такого, что они дроны пытаются поднять. Дрон лежит — Mavic или FPV, они подходят посмотреть. А там — магнитки и всё это. И мы объясняем, что есть… Ну, я несколько раз проводил занятия с парнями, которые приходят.
Кунжаров Е.М. Как у вас с повседневной жизнью? С той же гигиеной?
Евгений Николаевич Мой позывной «Крава», от фамилии. Получается, где мы находимся, на каком направлении, — я строю баню. Потому что я сам родом из деревни, и я не могу без бани. Душ есть душ, а баня — есть баня. Я строитель, я пытаюсь строить что-то. Где «Крава» находится — там есть баня.
Кунжаров Е.М. Медаль Жукова — за что?
Евгений Николаевич Была задача сопровождения штурмовиков. И нас было в сапёрах 5 человек. Командир группы — «Моцарт». Он сейчас командир роты. На тот момент он был командиром группы. У нас два тепловизора: один у меня, другой — у командира.
Командир вёл группу, я — замыкающий. Когда был привал небольшой, командир приказал: всё, отдыхаем. Ну, у меня, не знаю, чуйка какая-то есть определённая, может быть. Я тепловизор никогда не выключаю — есть у меня функция спящий режим: як нопочку нажал — не жду, пока он включится, у меня сразу загорается всё. Я в сторону противника посмотрел, кнопочку нажал — и увидел 5 человек. Я не стал никому-то говорить — до командира было метров, наверное, может, 20–30, то есть сигналы какие-то подавать было нельзя, можно «спалиться». Я открыл огонь и вступил в контакт боевой. Троих я уничтожил. Подключился командир, и он одного уничтожил. Один ушёл.
Ну, естественно, задача была сорвана, мы выдали свои позиции и ушли. Артиллерия отработала, и мы через часа полтора возвратились обратно — и задачу выполнили.
Кунжаров Е.М. Видно, в окопах отличаются люди по мышлению — хотя бы тот, с вышкой, и кто нет?
Евгений Николаевич Конечно, видно сразу. Есть, полгода назад примерно пришёл к нам — из Санкт-Петербурга, преподаватель, учитель истории. Мы его обучали, учили всему быстрее, чем если взять простого, там, ну, грубо говоря, водителя, человека без высшего образования.
Кунжаров Е.М. А у вас кто-нибудь занимается воспитательной работой?
Евгений Николаевич У нас все офицеры на задаче всегда. Этим некогда заниматься. Скажем так, у нас батальон по меркам дивизионным очень маленький. Штат небольшой, людей не хватает, и постоянно все на задаче — всегда. То есть раньше был замполит, сейчас он — заместитель командира батальона. Он тоже на задаче, комбат — на задаче.
Кунжаров Е.М. То есть, получается, фактически политработа не проводится. Для чего-кого объясняли, — вот хотя бы на уровне, когда вы готовились к отправке, — для чего СВО, конкретно, вам объясняли? Нет?
Евгений Николаевич Да. Все, ребята, давайте. Это уже осознаёшь во время службы. Когда только призвали, какие-то у меня сомнения внутри были, я не понимал, зачем я здесь, для чего, за что я воюю… Ну, непонятные какие-то такие мысли в голове были. И получается — уже месяца 4 прошло, как я приехал на Украину, мы шли после выполнения задачи и остановились возле магазина. И подошла женщина, говорит: спасибо вам, парни, что вот здесь, приехали. И рассказывает мне историю: у них во дворе, у соседа, в машине, у «девятки», взорвалось колесо. Ну просто вот бахнуло колесо. Она говорит: я не могу найти внука, я по квартире бегу — куда делся, кричу, крючок открываю в ванную комнату — он калачиком в ванной лежит. То есть ребёнку 5 лет — он знает, как себя вести при обстреле. И, конечно, тяжело было это всё морально, скажем так. И вот, чтобы дети вот это вот не видели — наверное, из-за этого.
Кунжаров Е.М. Сейчас для вас какой девиз существует, который вы понесёте по жизни, исходя из полученного опыта на СВО?
Евгений Николаевич Наверно, девиз ВДВ: «Своих не бросаем». Хотя мы же работаем и с морской пехотой, и с мотострелками.
Кунжаров Е.М. Планы на жизнь какие? Дети есть?
Евгений Николаевич Двое детей у меня: дочь — 10 лет, и сын — 6 лет, 7 будет, пойдёт в школу. Планы на жизнь… Сейчас всё закончится — возвращаюсь на работу, на свою любимую стройку. Я работаю на строительстве мостов. Автодорожные мосты. Нужно поработать. Уже бакалавриат закончил, магистратуру надо заканчивать.
Ну, нужно всё равно будет возвращаться — от того, от чего ушёл, то есть мастером строительного участка. Нужно всё вспомнить.
Уже два с половиной года прошло, — всё равно вновь что-то приходит. Я это прекрасно понимаю. Другие люди. Потому что и люди сменились уже. Те ребята, с которыми я работал: кто-то ушёл на СВО добровольцем, кто-то на пенсию ушёл, новые пришли ребята. То есть нужно пожить с людьми, так сказать, в вагончике, притереться, посмотреть, кто чем дышит — и всё.
То есть я сам в 2008 году пришёл ещё тогда в «Мостовик-Восток» дорожным рабочим, потом перевели меня плотником-бетонщиком, потом — стропальщиком, потом бригадиром стал, и мастер по нормативному содержанию, потом — инспектор по охране труда, и мастером строительного участка, и ушёл уже старшим мастером.
Вот, надо с людьми пожить. И у меня девиз был такой: как я могу учить людей, если я этого сам не делал? Я всё через свои руки пропускаю, скажем так, чтобы потом спросить людей, промежуток времени какой выделить для людей, для определённой работы.
Кунжаров Е.М. Спасибо большое за интервью, Евгений Николаевич! Удачи вам, возвращайтесь с победой.