Глава 3. Финал
И действительно, Илья Васильевич ведал про это село и там был, ездил в гости к своему однокурснику, который работал в том совхозе главным агрономом.
Бабушка с Зоей думали, как им лучше поступить: самим нечаянно нагрянуть или же через друга Ильи Васильевича связаться с ним и пригласить к себе гости.
— У меня хозяйство, надолго нельзя отлучаться, соседку, конечно, можно попросить, но она болеет, пусть он лучше приезжает, наши-то не приедут, обещались в конце лета приехать. Говорят, что Юрка работать пошел.
А он, действительно, зря время не терял, часто делал вечерние вылазки, и всегда они были удачными. Словно, чувствовал, в какой сумочке сколько лежит.
На столе оперативников лежала уйма заявлений от пострадавших, а Юрий спокойно полеживал дома, потягивая пивко.
Люся голову задрала высоко, с соседями не здоровались и, проходя мимо них, прижималась к плечу любимого, смеялась без причины, и, как маленький ребенок, готова была показать им язык.
А однажды Анна Петровна спросила:
— А Зоя-то где, никак с дедушкой помирилась, отвезла на лето к нему. Ох, хорош твой свёкор, только не повезло ему ни с сыном, ни с тобой, жаль.
Люся хотела огрызнулся, но Юрий ее дёрнул за руку, и она, подняв ещё выше голову, быстро удалилась.
Илья Васильевич очень уважал Веру Петровну. Считал ее светлым, бескорыстным, совестливым человеком. Да и Зоя ему очень понравилась.
Вера Петровна поделилась мечтой девочки с председателем, и он проявил жалость, желал помочь ей встретиться с дедушкой. Они даже не знали, что он не стал откладывать в долгий ящик поездку в Денисовку.
На машине рано утром поехал к однокурснику, а вечером уже дедушка стоял на пороге дома Веры Петровны, которая только что подоила корову и процеживала молоко, Зоя держала над банкой марлечку, и, увидев дедушку, уронила ее в молоко и кинулась к нему на шею.
Вера Петровна, увидев, как гость обнял Зою, как все его тело колыхалось от рыданий, которые он хотел сдержать, но не мог, сама заплакала.
Она смотрела на крепкого, высокого, седого мужчину и вспомнила Зоины слова: «Такие же уши у меня как у дедушки». Засмеялась.
Федор Николаевич тоже улыбнулся. Эта улыбка послужила стартом к добрым, душевным отношениям. Зоя от счастья летала: то бабушку обнимет, то дедушку.
А ведь они были совсем не стариками. Вере Петровне исполнилось шестьдесят, а гостю шестьдесят три. Для Зои они были старыми, а себя они таковыми не считали.
Вера Петровна накрыла стол, да и гость приехал не с пустыми руками: привез мед, сладостей и как угадал желание Веры Петровны — прикупил селёдку «Иваси».
Разговаривали долго, душевно, друг от друга ничего не скрывали, задавали вопрос— почему упустили сыновей, где не доглядели, почему они выросли такими, но ответить на вопрос так и не смогли.
Зоя, обнимая дедушку, уговаривала его пожить хоть немного с ними, на что он ответил:
— Ведь я тобой ещё не налюбовался, душа моя.
Последние слова говорил сквозь слезы.
За пять дней, что гостил Федор Николаевич, дел переделал видимо-невидимо: пол перестелил в закуте, порог подправил, спилил засохшие кустарники и яблони в саду. Одним словом пилу и топор из рук не выпускал.
— Моя покойница Нина всегда говорила, что не умею я отдыхать, я с ней спорил. Какой может быть отдых, если работа на пятки наступает.
Вера Петровна смотрела на рабочие руки Федора Николаевича и думала: «Повезло той бабе — за таким-то мужиком прожила, а мой только числился мужем: ни плуг в руки не взял, ни косу, а про топор и речи нет, проработал в совхозе на зерновом складе, себя приписывал к инвалидам. Как-то неудачно спрыгнул с кузова грузовой машины, почки отбил, промучился немного и помер».
Вера Петровна думала так, а гость мыслил тоже, только по своему: «Ловкая баба, чистюля, хваткая да и молодая ещё, красивая. После работы и ужин горячий, и банька готова, и постель чистая. Чего же не работать? А то один перекусишь на скорую руку, не с кем и поговорить. Эх, уютно, тепло в этом доме, а Зойка-то какая счастливая, глазки мои, уши тоже, а сноха дура мелет что попало, шлында, а не мать».
…А Люся по-прежнему любила, ценила своего сожителя, который ловко поворовывал.
Так бы и жили они в достатке, если бы не заколка, которую не выбросила Люся.
Однажды от работы организовали поезду по Золотому кольцу. Люся нарядилась: свои шикарные волосы убрала под заколку-розу, на которой были инициалы, усыпанные сапфирами, и вот эту заколку узнала одна из женщин, ведь в автобусе были с других предприятий.
Среди женщин была главный бухгалтер одной фирмы. Она не подняла шума, не кричала, просто узнала все данные про Люсю, и после поездки нагрянула милиция к ней с обыском.
В это время Юра потрошил очередную барсетку. При обыске нашли ювелирные изделия, паспорта, деньги и всякую мелочь.
…Федор Николаевич уехал, но обещал приехать скоро. Много чего надо было поправить в хозяйстве Веры Петровны, а в первую очередь он хотел опять побыть в такой обстановке, почувствовать тепло, взаимопонимание, любовь внучки и нежный, заботливый взгляд хозяйки.
Конечно, ему неловко было думать о большем, ведь возраст, что скажут люди, но внутренний голос говорил: «А какой возраст? Ведь одиночество убивает года жизни, а дорогой, нежный, заботливый человек продлевает».
Юру после обыска тут же закрыли, а на Люсю как соучастницу тоже завели дело. Одно смягчающее обстоятельство — это Зоя. С работы Люсю выгнали, милиция забрала все деньги, драгоценности, осталась королева у разбитого корыта.
Юра считал ее виноватой в его задержании и просил ему не писать, не приезжать, кричал и обзывал ее последними словами.
Закончилось лето, а за Зоей она так и не приехала. Вера Петровна получила письмо от сына и была очень расстроена, плакала, ему грозило до семи лет строгого режима.
Она сама поехала с Зоей к Люсе, и то, что она увидела, повергло ее в шок. К школе она не думала собирать дочь,а просто с утра до вечера где-то пропадала. У нее все кругом были виноваты, она то плакала, то кричала. Денег на жизнь у нее не было, выкидывала свои вещи из шкафа и кричала Зое:
— Бери, давай продавай, покупай себе, что хочешь, отстань от меня, вали отсюда, ты большая.
Тут же подбегала к дочке, начинала обнимать, целовать, а потом толкать от себя.
Через два дня Люся написала доверенность Вере Петровне, и Зоя уехала с бабушкой.
Она пошла в сельскую школу, приняли ее очень хорошо. В один прекрасный день приехал дедушка, но к удивлению Зои он привез с собой много вещей и остался жить навсегда.
Радости Зои не было предела. Маму осудили — дали три года условно, через год она опять вышла замуж за человека из мест не столь отдаленных, опять познакомилась по переписке.
И Зоя опять была лишней обузой, ненужной. Девчонка была счастлива с бабушкой и с дедушкой. Ее любили, и она платила им той же монетой.
Нежная, заботливая, ласковая, трудолюбивая Зоя была благодарна по существу чужой бабушке и, возможно, чужому дедушке.
Закончив школу, потом институт, она, как могла, заботилась о своих родных стариках. Она просто их боготворила, радовала своим вниманием, заботой.
Ну а Люся гордилась своей дочкой и всем говорила, что дочка умница, красавица — вся пошла в нее.
Но все знали, что Зоя вся в дедушку: уши, глазки и душа такие, как у него.
АВТОР НАТАЛЬЯ АРТАМОНОВА