С болью, которую носит в себе эта хрупкая женщина, не справится ни одно из существующих в мире болеутоляющих, она – справляется. Иногда отвлекается – с головой уходит в работу, и со стороны кажется, что всё в её жизни наладилось, вернулось «на старые рельсы», но нет – не вернулось, потому что под сердцем, где 25 лет назад она носила своего первенца, теперь навсегда поселилась боль.
– Я ждала девочку, была уверена, что родится дочка. Потом пошла на УЗИ, и мне сказали, что будет мальчик, – вспоминает Марина Федулова, – но мне было все равно – первый ребёнок. Позже, когда появилась Поля, я поняла, что мальчик и девочка – это два разных мира, и любовь к ним разная. Я очень люблю своих детей – я сумасшедшая мать. Тёма знал это, поэтому не рассказывал мне о том, что могло вызвать страх за него, тревогу. Говорил, что они в тылу, живут на заброшенных дачах, все спокойно, тихо, абрикосы растут. Присылал видео, на котором они с мальчишками ловят рыбу. А потом я узнала, что он был в Азовстали.
Маленького Артёмку интересовала жизнь и всё живое. Он мог подолгу рассматривать жука или пойманную ящерицу, выслеживать бурундука. Увлекался рыбками, заводил в разное время черепаху, котёнка, собаку.
«Когда Тема пошёл в первый класс, я как раз Полину родила. Однажды он вернулся из школы, я укладываю Полю, и вдруг слышу, в кухне что-то взорвалось. Испугалась, прибегаю: «Что случилось?!» А он стоит, глазёнками своими хлопает: «Мам, я хотел цыплёнка вылупить. Хотел, чтобы у меня был цыплёнок». Оказалось, он положил яйцо в микроволновку, чтобы нагреть, оно взорвалось, микроволновка – сгорела», – это милое воспоминание, наивное, детское «Я хотел цыплёнка вылупить» согревает Марину Сергеевну, её лицо на мгновение освещает улыбка.
– Он вообще был очень добрым, отзывчивым, – уверяет она, – я всегда говорила: «Тёмка, ты должен жить!»
«Мы с Артёмом с детского садика дружили, – вспоминает одноклассник Данил Каплин. – Он всегда казался мне скромным, держался в тени, не выставлял себя на передний план. А однажды в летнем лагере я вдруг увидел друга в новом свете – Тема проявился как лидер, способный повести за собой: активный, общительный, весёлый и очень добрый.
После школы мы поддерживали общение, и, когда в армию пошли, оставались на связи. С началом спецоперации, правда, телефонные звонки стали нерегулярными, но зато, когда наконец созванивались, Артём рассказывал столько всего: как живут, чем питаются, как вытаскивают раненых с поля боя. Знаете, есть пословица: «В тихом омуте…» Это про Тёмку, только в хорошем смысле – с виду спокойный и скромный, он был бесстрашным воином, никогда не жаловался на трудности, не ныл. Я горжусь, что у меня был такой друг!
Планировали с ним после службы вместе съездить отдохнуть, но не успели»…
Имя Артём в древнегреческом имеет значение – «здоровый, невредимый». Марина даже имя сыну выбрала такое, чтобы защищало. Но он решил, что важнее защищать других.
После 9 класса Артём решил поступать в медицинский колледж. Но выяснилось, что обучение на базе основного общего образования возможно только в Искитимском и Бердском филиалах. Он выбрал Бердск, поступил на бюджет. Занятия в колледже начинались в 8:00 утра, в шесть он уже выходил из дома. Желание помогать людям было в Артеме сильнее всех трудностей.
Преподаватели и одногруппники вспоминают о нем с теплом и нежностью. «Я помню его в кабинете фармакологии – в первом ряду у окна. Открытое лицо, светлый взгляд. Он всегда был улыбчивым, весёлым, шутил», – куратор группы Марина Жданова едва сдерживает слёзы.
По окончании колледжа он планировал продолжить учёбу в университете, но в военкомате сказали, что отсрочка от армии при поступлении в вуз после колледжа не положена. Тогда он подписал контракт, чтобы служить санинструктором, считал, что так принесёт больше пользы, ведь спасать людей – его профессия.
Артёма отправили в Юргу Кемеровской области, в мотострелковую бригаду. Через год службы он позвонил маме и сказал, что едет в отпуск – это был его последний визит домой.
Когда Артём возвращался в часть, Марину Сергеевну «накрыло» предчувствием беды.
«Он уезжал утром, и я так плакала. Смотрела в окно, как Тёма садился в такси, и чувствовала, что вижу его в последний раз».
Артём позвонил в январе, ещё до начала СВО, попросил прислать 50-60 резиновых жгутов. Марина Сергеевна не понимала, зачем, но обошла все аптеки – многие в праздничные дни были закрыты – набрала всего 30, передала сыну в Юргу. Потом 23 февраля она поздравила его с Днём защитника Отечества, который теперь был и его праздником. А 24 началась СВО.
Артём уверял маму, что он в безопасности, присылал видео с яблоками и абрикосами, однажды только написал, что много трупов, много раненых. Раненых они вывозили на мотолыгах в эвакопункт. Друзьям он иногда признавался, как это страшно, как много крови, боли и смертей вокруг. Маме – никогда.
В конце сентября Тёму ждали домой, ему полагался отпуск, но началась мобилизация, отпуск перенесли. Марина Сергеевна написала в военную прокуратуру. 26 октября поговорила с сыном по телефону, и в тот же день он погиб. Ответ из прокуратуры пришел уже после смерти гвардии ефрейтора, санинструктора танковой роты Артёма Максимовича Федулова.
«В настоящее время самые ожесточенные бои идут в районе Кременной и Сватово, – сообщил полковник полиции Луганской Народной Республики Виталий Киселев 26 октября 2022 года в эфире Первого канала. – Попытки прорыва на этом направлении пресекаются российскими военными. ВС Украины несут потери».
Свои потери – военная тайна. Их официально не сообщают и не комментируют. Эти потери оплакивают матери, жены, сестры. И невесты тех, кто успел влюбиться. Тёмка Федулов – не успел.
Не успел стать врачом, не успел встретиться с другом, съездить в Чехию, как мечтал (даже словарь купил, начал учить чешские слова), многого не успел. Успел стать героем – кавалером ордена Мужества.
– Это о тех, кто прожил жизнь, можно написать роман, – говорит Марина Федулова, – а когда погибают мальчишки, которым всего 22 – что о них напишешь?
Но я всё же решила рассказать об этом добром, достойном мальчишке, о том, каким он был сыном, братом и внуком.
У Артёма и Полины разница в семь лет, но они были очень близки. Когда Полина обращалась к Артёму за помощью в учёбе или просто за советом, он «включал» старшего брата, ворчал: «А что ты будешь делать без меня?».
Без него Полина живет, взрослеет и вспоминает: «Он был для меня особенным – в нем было столько добра и позитива. Помогал мне делать английский и математику, хоть сам был в ней не силен. Если я плакала от того, что что-то не получается, он говорил: «Когда не получается, нужно не плакать, а пробовать снова и снова. Главное – руки не опускать!»
Тема любил помечтать: «Я стану врачом, а ты пойдёшь работать в правоохранительные органы. Купим домик у моря и будем приезжать туда на выходные». Он очень любил медицину, горел своей профессией и был лучшим в мире братом».
А ещё Артём был хорошим внуком, с трепетом относился к бабушке. Любую просьбу её выполнял. И сыном был заботливым, ответственным. Отец иногда подсмеивался над его фантазиями, называл «мечтателем-пионером», но очень любил. Его все любили, а он – чувствовал эту любовь, заряжался ею, а потом делился с друзьями. И одноклассники, и однополчане вспоминают Тёму как очень доброго, светлого человека. Там, на СВО, он открыл в себе ещё и кулинарный талант – готовил бойцам. Мамины уроки по лепке пельменей не прошли даром, хотя в детстве он всячески пытался улизнуть, не нравилось ему лепить пельмени.
Друзья-однополчане приезжали к Федуловым через полтора года после гибели Артёма, привезли его паспорт и военный билет. Марина Сергеевна не смогла с ними встретиться – слишком больно. Чтобы заглушить эту боль и сохранить память о сыне, вместе с другими матерями и жёнами погибших на СВО бойцов она создала проект «Героев родные глаза». Профессиональные художники, студенты вузов и колледжей по фотографиям рисуют портреты погибших воинов, чтобы сохранить память о них. И чтобы те, кто считает, что бои идут где-то там, далеко, – могли взглянуть в эти глаза.
– В последнее лето Тёма ездил в Белгород, отвозил какие-то документы, ‒ говорит Марина Федулова. ‒ Он купил там себе дешёвую майку и шорты, снял комнату в хостеле и впервые за долгое время спал на кровати, заправленной чистым бельём. Позвонил мне, говорит: «Мам, надо мной сегодня потолок был, а не звёздное небо». Они там так устали, что обычные вещи – одежду, комфорт – воспринимали как чудо.
Мальчишки, уставшие от сражений, такими родными глазами смотрят на нас с портретов, нарисованных теми, кто не знал их и уже никогда не узнает. Смотрят и верят, что мы будем их помнить.