Так вот, зовут меня Даня Миронов. Живу в оставленной родителями двушке под самой крышей человейника одного из спальных районов Питера.
Дивная видовая квартира, из окон которой отчетливо проглядываются башни ТЭЦ и виадук, а внизу — парковки, плотно заставленные авто, бетонный забор с колючей проволокой, пустырь за ним, где гуляют дети, собачники и закладчики.
Внутри самой квартиры стойко несет кошатиной, хотя животных тут не было давно, дребезжащий сервант с пыльными фотографиями в рамках, фарфоровым сервизом, подсвечниками и прочими пылесборниками, а также реликтовая техника, картины, какие-то чемоданы. Одна из комнат до такой степени завалена барахлом, а в кухне я появляюсь так редко, что жилище мое вполне можно считать студией.
Возможно, кто-то назовет его винтажным, но по мне это просто последний приют суицидника.
К началу событий, о которых я расскажу дальше, у меня не было внятного хобби, о котором не стыдно рассказывать друзьям, если не считать игр и старого канала о гаджетах и все тех же играх. К этому детищу я давно охладел и теперь на аудиторию из трех сотен подписчиков, большую часть которых составляют рекламные боты, вещает надрессированная мной нейросеть.
Самих друзей тоже не было, если не считать тех, с кем я иногда делился мемасами и гонял в шутеры по сети. Но с этим и нейросети легко справляются.
Личная жизнь после бурной молодости сколапсировала до подписки на секс-куклу со встроенным AI весьма недурного качества, и чтобы платить за нее, приходилось кое-как пылить на рынке труда.
Я и сегодня числюсь системным администратором в сорок восьмой государственной больнице, что на практике означает решение любых задач в диапазоне от перетряхивания картриджа в принтере и обновления антивируса до верстки страницы больницы в интернете или создания чат-бота для записи пациентов на прием.
Участь ржавого болта в отечественной системе здравоохранения, конечно, не предел мечтаний, но базового дохода, или как все говорят, базы, в большом городе хватает разве что на миску риса и комплект исподнего, срам прикрыть. Так что любая работа лучше ее отсутствия. Даже если от тебя за эту самую миску риса требуют многозадачности Шивы, а твои помощники — морально устаревшее еще в эпоху динозавров железо и выдрессированная по госконтракту нейросеть.
В стране полным ходом идет так называемая цифровая трансформация, но завершилась она пока не везде, не целиком и не совсем так, как планировалось.
С одной стороны, в больших городах всюду дроны и датчики, облачные вычисления и алгоритмы, которые так густо опутали все сферы, что уже и не разберешь, где живые мозги напортачили, а где синтетические.
Взять хотя бы близкую мне медицинскую часть. Формально диагноз и лечение от большинства болячек может давать только врач, но фактически получить их можно в обычном чате с ботом.
Тот, конечно, предупредит, что все нужно перепроверять и за полноценным медицинским обслуживанием необходимо обратиться к дипломированному человеку, но большинство обывателей не утруждает себя даже чтением этих предупреждений, а для машины нет разницы между нейродермитом и нейросифилисом.
Последствия абсурдной, но простой и доступной медицины вроде предложений лечить кашель геморроидальными свечами, рождают массу перлов, расхлебывать которые приходится уж конечно не алгоритмам и даже не их разработчикам.
Вообще в планах все, конечно, красиво звучит. Говорят, не сегодня-завтра запустят серийное производство наноботов, способных уничтожать любые вирусы, а роботы, делающие операции на головном мозге, подешевеют настолько, что поступят на службу даже эвенкам с якутами.
Но собственный опыт вынуждает воздержаться от оптимизма.
В больницу, где я тружусь, цифровая трансформация пришла примерно так.
Кто-то наверху посчитал, что нейросети легко покрывают все рутинные задачи, отсюда последовал опирающий сам на себя тезис о том, что других в бюджетной сфере не бывает, а за ним вывод о том, что человек в мире, где господствует ИИ — что-то вроде сторожа в музее. За скромную зарплату сидит в углу на стуле и смотрит мемы в телефоне.
Вот и схлопнули в больнице отдел из четырех человек до одного сотрудника. Тот вскоре сгорел от нагрузки и дал дорогу молодым. По собственному желанию.
Я к тому времени едва выучился кодить на питоне. Как администрировать локальную сеть, обеспечивать кибербезопасность и о том, что существуют еще на земле места, где документы печатаются на бумаге, внутри допотопных шумных ящиков может кончиться красящий порошок и не всем доступна технология его перетряхивания, я не имел никакого представления. Но еще далеких от всех этих процессов главврача и кадровика больницы это не смутило. Как и меня. В те годы я верил, что любую проблему можно решить, если правильно сформулировать запрос нейронной сети.
До какой степени любой AI зависим от данных и как часто им скармливают не самое здоровое питание, я в полной мере узнал уже в первый месяц работы, когда столкнулся с нейросетью, которая чудит по медицинской части. Всякий раз, отправляя отчеты о ее ошибках, в душе желаю разработчикам и поддержке найти жену по госконтракту.
В смысле: полгода писать техническое задание, согласовывать его с армией ответственных лиц, несколько месяцев играть конкурс и, в лучшем случае, к следующему году, получить пропитую матрону, отвечающую признакам женщины сугубо формально.
Грубо, но поделать с собой ничего не могу.
А все потому, что инструмент, предназначенный упрощать жизнь, регулярно ее усложняет, и на сегодняшний день потолок ее способностей — записать человека на прием к врачу и сообщить график работы больницы.
Если говорить о цифровизации, то и без нейросетей проблем хватает. То сервер ляжет от нагрузки, то комплектующих не хватает. И это все не говоря уже про умышленное киберзлодейство.
Цифровой бардак, а не сингулярность.
Вернемся ко мне.
В свои тридцать пять я считаюсь молодым. Система ежегодно отчитывается о неуклонном росте средней продолжительности жизни, и по статистике показатели здоровья в тридцать пять лет сейчас в среднем равны показателям двадцатипятилетних десятилетней давности.
Но это как в анекдоте про Таню и Машу, где одна строго хранит верность супругу, а вторая изменяет с каждым встречным, а по статистике обе они гулящие.
Так и у меня. По статистике я должен влезать в выпускные джинсы, а на деле зеркало дразнит сисястым увальнем в зеленой майке с пучком редких седеющих волос, двойным небритым подбородком и килограммовыми мешками под глазами.
К началу событий, к которым я так долго подбираюсь, у меня официально диагностировали ожирение, нарушение углеводного обмена, панические атаки, несколько разновидностей аллергий и повышенный риск развития какой-то аутоиммунной болячки. А какая бездна осталась необследованной после того, как психотерапевт выписал мне антидепрессанты и запретил пользоваться служебным положением для скрининга хворей, остается на его совести.
Строго говоря, я и в юности не мог похвастать крепким здоровьем, но тогда над покалыванием в боку и одышкой можно было смеяться. Они даже были чем-то вроде социального клея. Народ мастерил на эту тему мемы и вбрасывал их в университетские и рабочие чаты, отлынивая таким образом от нудных дел наиболее социально-одобряемым способом.
Лет в двадцать пять я жаловался напропалую, хотя, если поддаться ретроспективе, удовольствий в жизни хватало. Мир казался гигантским торгово-развлекательным центром, созданным причинять посетителям максимальное наслаждение: дешевая одежда, еда, практически бесплатные музыка, игры и сериалы. Даже с девчонками у меня проблем не было.
Последнему удивляться не стоит. Когда ты тюбик, набитый гормонами, достаточно полоскать зубы и подмышки, иметь в кармане джинсов резиновое изделие и модный телефон не самой старой модели. А дальше дело техники. Заходишь в приложение, листаешь фото, пишешь банальности. Не первая, так пятая согласится поужинать роллами под винишко.
Правда, лафа заканчивается. Причем, скорее рано, чем поздно. Но происходит это не вдруг.
А жаль. Случись это резко, я бы, может, начал барахтаться и выплыл. Но, увы, заметить изменения не так просто.
Так вот, ты ежемесячно спускаешь весь доход, а то и кредиты берешь, и думаешь, что так и должно быть. Что достать денег не проблема и на мелкие радости жизни всегда хватит.
В промежутках между случкой и резней в приставку ты без забот закидываешься бургерами с картохой, гордишься, что не толстеешь, а таймер уже тикает.
Вот уже на боках появляются складки, но твоим однодневным романам это не мешает. Ты все еще вписываешься в рынок, все еще в ротации, когда речь идет о разовых связях. А то еще и находится даже какая-нибудь любительница любовных рукояток. В общем, все идет своим чередом, и поводов что-то предпринимать как будто нет.
Но проходит еще совсем немного времени, и уже не так веселит одышка от похода за продуктами в соседний подъезд, весь прикид оверсайз вдруг становится слим фит, а из половой премьер-лиги ты с треском вылетаешь в какой-то региональный чемпионат.
Про треск — это я для красного словца, конечно. На самом деле, вместе со свечами на юбилейном торте интим не гаснет, а в тридцать лет и один день по спальне не носится одинокое перекати-поле, так что сквозняк перемен легко игнорировать.
Правда, сколько ни прячься от реальности, но молодость и тестостерон достаются как стартовый пакет новичку в онлайн-игре. Ресурс этот ограничен. А то, что женщины готовы принять взамен, само не появляется.
Ну, или почти. Мне повезло с квартирой. Не будь ее, пришлось бы завязать с большим сексом куда раньше. Но и она не уберегла меня от понижения в классе.
Вместо резвых шаловниц, желающих скоротать вечерок без лишних обязательств, в приват полезли натуры, ищущие серьезных и, по всей видимости, сложных отношений.
Каждая выкатывала райдер кинозвезды, требовала полного обеспечения своих нужд, а права и свободы отстаивала не хуже корпоративных юристов и политиков. Скорее даже лучше. У тех иногда бывают рабочие тормозные колодки, у девиц, с которыми я пытался строить отношения в те годы, тормозов не было совсем.
Сношений, конечно, было вагон, но в основном у мозга. А предназначенный для этого орган чаще простаивал без дела.
Выглядело это так.
Пара расточительных свиданий в ресторане, где мадам щупала границы моей жадности, набивая брюхо деликатесами, через пару дней — секс. Это мероприятие почти всегда протекало по одному сценарию. Вежливо, но без огонька. Как покупка кофе на вынос.
Не хватало разве что диалога в духе: «Бодрого дня. Какой секс будете? Стандартный? Плеточку для остроты ощущений или дополнительную смазку брать будем? Нет? Ладно. В бонусной программе участвуете?»
Короче, все на конвейере. А не нравится — не оформляй подписку. Не заводи отношений.
Поначалу я все ждал, что со временем появятся какие-то дополнительные бонусы. Ну типа как про-версия для привилегированных подписчиков. Но в действительности, проникнув в мужскую берлогу, дамочка мигом переставала следить за собой, на глазах превращалась из барби в тролля, и деньги не сильно тормозили этот стремительный декаданс.
Удивительно было наблюдать, как это милое создание, только вчера хлопавшее ресницами и с умным видом лопотавшее про современное искусство, хрипло матерится при виде поднятого стульчака. Самой раскидывать трусы и майки по всей квартире ей это нисколько не мешало.
Двойные стандарты вообще насквозь пронизывали такие отношения.
Очень быстро тебе давали понять, что интим с тобой для нее — тяжелый труд, который должен быть вознагражден. И то, что ты эту пиявку кормишь и поишь, ее совсем не возбуждает. За это она готова максимум находиться рядом. Типа как появляться в офисе. А вот чтобы она начала работать, нужны дополнительные бонусы вроде нового телефона, отдыха на море и платьев, СПА и ресторанов.
Но и они не улучшают качество секса. Наоборот, он становится еще более пресным.
Подобными трюками раньше грешили производители мобильников — занижали скорость процессоров у старых моделей, чтобы привыкшие к шустрым девайсам граждане расчехляли кубышки.
В общем, какой бы привлекательной ни казалась афиша, за кулисами пряталась ленивая, растрепанная мегера, на редких подработках и, разумеется, дотациях сожителя. Стряпать, убираться и поддерживать себя в том виде, которым она заманила клиента в западню, она готова только ради контента в социальных сетях, где и пребывает большую часть времени, листая ролики с приколами, макияжем, красивым отдыхом и тряпками. Или для следующего клиента, если на горизонте уже маячит разрыв.
В моем случае весь цикл обычно занимал пару-тройку месяцев. Дальше повышать уровень трат я мог только за счет заемных средств, силы терпеть бесконечные эмоциональные качели кончались, а вид кикиморы с отвисшей губой, роняющей слюни на экран подаренного тобой смартфона, вызывал сперва нервный тик, затем упреки и, наконец, громкий и немного театральный разрыв.
В какой-то момент я осознал, что хожу по кругу, и попытался привести себя в порядок. Купил курсы личностного роста, абонементы в качалку и на доставку правильной еды. Но хватило меня ненадолго.
Коуч попался ленивый и какой-то абстрактный. Послушал его болтовню, отвлекся на мемасы и прощай, личностный рост, в чем бы ты ни выражался.
С гантелями тоже не сложился роман. Словил одышку уже на разминке, потягал все тренажеры подряд, понял, что интуитивно разобраться не получится, начал гуглить технику, и в этот момент зал наводнили напичканные химией гориллы.
Стал повторять за ними и убедился в том, до какой степени жалок. Попытавшись пожать гантели, казавшиеся нестыдными для моих габаритов, чуть не вывихнул плечо и ушел с достоинством в зал для групповых тренировок. Там немного поглазел на фитоняшек, делая вид, что тренирую растяжку, повалялся на фитболе и отправился в сауну.
Таких тренировок у меня накопилось около пяти. За год.
С питанием было примерно так же. Гамбургер на символических весах всегда перевешивал грудку с овощами и булгуром, ограничиться выбранным калоражем мешали рестораны и фудтраки у дома, так что вместо идеальной спортивной формы я приобрел тоже идеальную геометрическую.
Как-то раз, заедая печальку, я решил попробовать заменить реальный секс на цифровой и взял у друга погонять VR-очки — и на несколько лет плотно застрял среди цифровых химер.
Причин для их создания огромное множество. От научных, вроде моделирования сценария лечения заболевания учеными или изучения анатомии студентами-медиками, до сентиментальных, вроде встреч с умершими родственниками.
Но подавляющее большинство просто прячется среди них от неприглядной реальности.
Матрицу создали сами люди, и главный двигатель развития этой технологии — неудачники. Но они, как и положено неудачникам, облажались. До определенного момента я не замечал подвоха и виртуалил с AI-шными тяночками напропалую — это было куда дешевле аналоговой куклы и уж тем более живой женщины.
Но ближе к тридцатнику начал чувствовать подвох. В чем именно он заключался, я тогда не понял и раскошелился на Лану.
Точнее, на полную имитацию Ланы Шайн, блогерши, известной пикантными стримами и тем, что продала порнушникам свою внешность анимешной тяночки с розовыми волосами, дерзкими раскосыми глазами и плоским животом с пирсингом.
Сама она такой оставалась от силы года три. Пока не увлеклась запрещенными веществами и не превратилась в потасканную мочалку, а моя оснащенная более производительным чипом копия поддерживала цифровой морок на глазах куда дольше.
Но со временем скриптовый секс с ней мне тоже приелся, и я ощутил беспросветное одиночество, от которого общение со всезнающим ИИ не спасало.
Видимо, мозг раскусил химеру и отказывался верить ей как старому фильму со спецэффектами, прогрессивными при съемке, но совершенно нелепыми десятки лет спустя.
Разуму стало безразлично, насколько связно изъясняется подключенная к генеративному ИИ Лана, он просто перестал засчитывать общение с ней за полноценное и приравнял к разговорам с тостером.
От этого жизнь моя постепенно, капля за каплей, наполнилась беспричинной тревогой и ощущением полной бессмысленности всего происходящего.
А потом случилось то, о чем я собрался писать.
#ПодпискаНаСемью
#БрачныйКонтракт
#ЦифровоеОдиночество
#АнтиутопияНастоящего
#ЧерныйЮмор
#ЯзвительнаяСатира
#ИсповедальнаяПроза
#ПетербургскаяПроза
#СпальныйРайон