Приветствую вас! Вы на канале "Лунный Буржуй".
Юрий Визбор, известный актёр, поэт, бард и журналист, запомнившийся ролью Бормана в культовой картине "Семнадцать мгновений весны", в своём творчестве уделял особое внимание представителям отважных профессий, таким как моряки, альпинисты и космонавты, воспевая их мужество и преданность делу. Он создал множество песен, посвящённых этим героям.
"Рукавишников Н. Н."
У Визбора имелись и такие композиции, которые не предназначались для исполнения на официальных собраниях. В частности, существовала песня "Нам бы выпить перед стартом", в которой космонавты, находясь на различных этапах космического полёта, тосковали по алкоголю. В песне звучали следующие строки:
Но за малым остановка:
Предстоит как раз стыковка,
И приходит тут на память Рукавишников Н. Н.
Визбор был близко знаком с людьми, покорявшими космос, и знал о событиях, связанных с "Рукавишниковым Н. Н.", такие детали, которые в то время были неизвестны большинству людей.
Николай Рукавишников занял своё место в истории советской космонавтики как "космонавт, которого не желали принимать на орбитальные станции". Его жизненный путь был насыщен событиями, в которых ему приходилось находить выход из критических ситуаций, угрожавших его жизни.
"Биография Николая Николаевича"
Он появился на свет в 1932 году в Томске, а позднее перебрался в столицу. В 1951 году он стал студентом Московского инженерно-физического института (МИФИ), выбрав факультет, занимающийся электронными вычислительными машинами и автоматизированными системами.
Инженер-физик, специализирующийся на диэлектриках и полупроводниках, оказался востребованным в авангарде советских передовых технологий, а именно, в области космонавтики.
В 1959 году он начал свою карьеру в ОКБ-1 под руководством Сергея Королёва в должности инженера в отделе, занимающемся созданием автоматических систем управления и оборудования для межпланетных станций.
В начале шестидесятых Рукавишников переключился на работу с пилотируемыми космическими кораблями. После первых триумфальных полётов Сергей Королёв загорелся идеей отправки в космос инженеров. Начальник советских космонавтов, Николай Каманин, возражал против присутствия гражданских лиц на орбите, но Королёв настоял на включении молодых специалистов из ОКБ-1 в списки кандидатов.
"Готовность к самопожертвованию"
Рукавишников рассматривался как кандидат, однако первоначально не соответствовал медицинским требованиям. Проявив настойчивость, он сумел добиться пересмотра решения. В итоге инженера включили в программу "Зонд", целью которой был пилотируемый облёт Луны.
Хотя в рамках беспилотной программы лишь один полёт был полностью успешным, советские космонавты стремились к пилотируемому полёту, чтобы опередить США. В Политбюро ЦК КПСС было направлено обращение с просьбой дать разрешение на полёт. Космонавты подчёркивали осознание опасности и выражали готовность к самопожертвованию. Среди подписавших это обращение был и Николай Рукавишников.
"Салют-1"
Тем не менее, советские власти посчитали подобный полёт чересчур показным. Эта миссия не была осуществлена, и в "лунной гонке" первенство завоевали американцы, после чего советская программа по освоению Луны была свёрнута.
Рукавишников не остался без работы – теперь он готовился к полёту на первую в истории орбитальную станцию "Салют-1". Его включили в команду с опытными Владимиром Шаталовым и Алексеем Елисеевым, которые уже дважды побывали в космосе. Космический корабль "Союз-10" отправился к станции "Салют-1" 23 апреля 1971 года. На следующий день аппарат успешно состыковался со станцией.
Однако стыковка прошла с отклонениями от нормы, полноценного соединения не произошло. Более того, выяснилось, что отстыковка также представляет собой сложную задачу. Возникла серьёзная опасность потери станции, а что ещё хуже, появилась угроза для возвращения космонавтов на Землю.
В конечном счёте, всё обошлось благополучно, и "Союз-10" совершил успешную посадку. В официальном сообщении говорилось, что полёт носил испытательный характер и переход на станцию не предусматривался.
"Аполлон"
После отмены третьей экспедиции на «Салют-1», вызванной трагической гибелью экипажа "Союза-11" (Георгия Добровольского, Владислава Волкова и Виктора Пацаева) при возвращении на Землю после месячной работы на станции, Рукавишникова перевели в проект ЭПАС, посвящённый совместному советско-американскому полёту.
В декабре 1974 года Николай Рукавишников и Анатолий Филипченко совершили полёт на "Союзе-16". Их миссия заключалась в тестировании систем, необходимых для стыковки советского корабля с американским "Аполлоном". Несмотря на успешное выполнение задач, этот полёт оказался менее заметным по сравнению с последующей исторической стыковкой советского и американского космических кораблей на орбите.
"Прогорание боковой поверхности камеры сгорания"
Безупречная квалификация Рукавишникова обеспечила ему место в программе "Интеркосмос", предусматривающей совместные космические экспедиции с участием представителей стран социалистического блока. В экипаже "Союза-33" ему предстоял полёт к станции "Салют-6" вместе с болгарским космонавтом Георгием Ивановым. Николай Рукавишников стал первым инженером, не имеющим военной подготовки, назначенным на должность командира космического корабля.
Запуск состоялся 10 апреля 1979 года и прошел без отклонений. Все системы функционировали штатно, приближая момент соединения со станцией "Салют-6". Процесс сближения с "Салютом-6" происходил с большей, чем планировалось, скоростью. Для её снижения требовалось активировать тормозной импульс двигателя, расчётная продолжительность работы которого составляла 6 секунд.
Однако двигатель отработал с отклонением от нормы: "Союз-33" испытал резкий толчок, потерял устойчивость, и автоматическая система прекратила работу двигателя.
После анализа случившегося стало очевидно, что произошёл уникальный случай в истории освоения космоса – прогорание боковой поверхности камеры сгорания. Подобная неисправность, произошедшая на "Союзе-33", не фиксировалась ни во время предыдущих полётов, ни в ходе многочисленных наземных испытаний.
Главный двигатель оказался неработоспособен, а надёжность резервного вызывала вопросы. О стыковке со станцией не могло быть и речи; единственным решением было возвращение на Землю.
"213 секунд"
Рукавишников позже делился своими размышлениями о том, что могло произойти в случае отказа резервного двигателя:
Если бы "Союз" остался на орбите на длительный период, нас ожидала бы ужасная гибель от недостатка кислорода. В тот момент я принял решение: в самом худшем сценарии мы бы продолжали полёт, пока могли бы нормально дышать. А затем… Я был осведомлён о местонахождении клапана регулировки давления на корпусе корабля и его устройстве. Этот клапан обычно активируется при входе в атмосферу Земли во время спуска. Однако я мог без труда открыть его и в космическом пространстве. Это обеспечило бы нам практически мгновенную смерть – в течение нескольких десятков секунд.
К счастью, двигатель запустился вовремя, но для успешного схода с орбиты ему требовалось проработать определённое время – 188 секунд. Несмотря на это, командир "Союза-33" прервал его работу лишь на 213 секунде.
"Интуиция не подвела"
Действия Рукавишникова, хотя и противоречили установленным правилам, в итоге стали решающими для выживания. Только он, обладая глубочайшим знанием кораблей "Союз", мог позволить себе подобную вольность. Интуитивно определив неполную мощность двигателя, он взял на себя ответственность отключить его в критический момент, полагаясь исключительно на личные ощущения.
Это решение предотвратило трагедию. "Союз-33" успешно завершил сход с орбиты и совершил мягкую посадку.
Рукавишников мечтал о работе на орбитальной станции. В 80-е годы он готовился к международной миссии с космонавтом из Индии, но из-за проблем со здоровьем подготовку пришлось остановить.
Покинув отряд космонавтов, он планировал изложить свой опыт в книге, подробно описав все пережитые события. Однако постоянно откладывал эту идею, занимаясь неотложными делами. Впоследствии тяжелая болезнь лишила его этой возможности.