Посвящается защитникам Севастополя 3 июля 1942 года
Мистика… Фильмы ужасов учат нас, что чтобы столкнуться с мистическим явлением надо в полнолуние оказаться на кладбище, можно даже индейском. Переехать в дом, где канарейка, жившая в семье на протяжении трех поколений, однажды вырезала всю семью, включая хомячка Сеню. Можно еще нахамить старой соседке, у которой один глаз «черный», а другой правый…
Чаще всего у таинственных происшествий весьма прозаические объяснения: жуткие звуки на чердаке дачного домика оказываются боевыми действиями между крысами и совой. Тарелки побились, потому что югославская стенка на своем веку видела четыре переезда, криворуких грузчиков, косорукого соседа, который меняя кран залил всех соседей на три этажа вниз, развал Советского Союза и гантели на верхней полке. С индейскими кладбищами в нашей стране не очень, а обычные на ночь закрываются и даже патрулируются, можно, конечно, рискнуть со старым деревенским кладбищем, где нет фонарей, зато есть неровности, буераки, провалившееся могилы и бродячие собаки и как вишенка на торте перелом трех ног из двух. А вот соседка это да, глаз «черный», особенно тот, что не правый.
Но странности случаются в любое время и очень незаметно. Вот черный кот перебежал дорогу малышу и тот споткнувшись не вылетел на дорогу под колеса почти летящего куда-то грузовика. При пересадке куста роз нашлось давно потерянное кольцо. Вот сидящая на камнях длинноволосая девушка словно растворяется в тумане оставив после себя гребешок. А в том заливе с прозрачнейшей водой резвится пятиметровый змей, дразня солнце серебристой чешуей… Надо лишь выйти на прогулку.
Солнечный день. Мыс Фиолент. Еще цветут маки по павшим и тихо стерегут их покой асфоделии. Считается, что река забвения Лета, протекает здесь, в Крыму от горы Агармыш до мыса Меганом. А ноябрьские туманы иногда называют летнийскими…
- Можно водички…
- Что? Ой… - оборачиваюсь и резко замолкаю. Моряк в изодранной форме, раны кое-как замотаны грязными сбившимися бинтами. Под распахнувшимся бушлатом Изодранная тельняшка. Вся в крови. Мелькнули раны, что и нет уже смысла бинтовать. Солнце в зените, небо чистое, чайки парят, дельфины в дали резвятся, и может бы и кино и снимают, да только никого вокруг и тишина звенящая… Голова перевязана грязным бинтом с бурыми пятнами спёкшейся крови на виске…
- Водички бы… Пожалуйста. Пить охота.
- Ааа… Да… Пожалуйста берите. - Моряк трясущимися руками принял бутылку с водой и тут же одним глотком ополовинил.
- Пить хотелось… Нам тут тогда последние три дня пить хотелось просто неимоверно… И море воды рядом, как издевка. Вот тот мак видишь? Вот там я последний раз и прилег на землю… Гранату к себе прижал и прилег… Еще троих напоследок на тот свет забрал… Твари эти фашистские тела наши потом в море столкнули… А последние мысли были о том, что больно и пить хочется… глупо, да?
- Нет.
- А мы так и остались здесь. 7 бригада морской пехоты Жидилова. Эти наш был последний рубеж… Мы его неделю держали, вгрызаясь в эти камни. Заливая землю своей и чужой кровью. Кто-то терял сознание и попадал в плен, их потом все одно забивали дубинками, травили собаками и просто убивали… Скидывали в море связанными… ТВАРИ!!!
- А вы?
- Морская пехота не сдается! Мы и потом туманами прятали всех, кого могли…
- А вы не ушли.
- А мы и не уйдем – это наш рубеж! А вот тебе пора. Спасибо за воду. Прощай.
Крики скандалящих за пойманную хамсу чаек резко разбавляют плеск прибоя. Рядом никого нет. Может, конечно и солнечный удар… Но бутылки с водой рядом нет… И только степной мак неподалеку сбрасывает последние лепестки кроваво-красной лужицей– как эхо раны морпеха, который дрался до конца…
30.06.2025
Боровичок и Дед Боровик