В благодарность за спасение, владелец кафе принял на работу бродяжку с ребенком… А уехав в командировку, посмотрел камеры и обомлел…
Михаил заглянул в щель старого забора.
Когда-то давно, когда он был совсем молодой, здесь, за забором, была танцевальная площадка. Они вместе с пацанами ходили на танцы, иногда дрались, уводили друг у друга девчонок. Эх, времена были!
Он уже год как вернулся, открыл несколько небольших кафешек и одно очень даже приличное. А вот прогуляться по местам молодости никак не удавалось.
Нет, в эту щель ему не пробраться! Нужно вернуться завтра и взять что-нибудь с собой, чтобы тут расширить.
Михаил с сожалением вздохнул и пошел к машине.
Нужно ехать в кафе. Вчера он расстался с Алисой, причем старался сделать это спокойно. Объяснил ей, что ни она его, ни он ее не любит. Выдал ей очень приличную сумму — так сказать, на утешение. Но Алиса закусила удила. Она работала у него танцовщицей. Да-да, именно танцевали в его кафе, чем, кстати, привлекали много клиентов. Ничего такого, о чем можно подумать, — просто танцы. Алиса была хорошей исполнительницей, но на этом ее достоинства заканчивались. Она никак не хотела развиваться, не хотела ничему учиться, хотя ей все твердили, что танцевать до пенсии она никак не сможет. Век красивого тела не так уж долог...
Она разговаривала и вела себя со всеми так, будто только полчаса назад встала с трона.
Сначала Мише нравилась такая манера поведения, но довольно быстро она его оттолкнула. Алина была из тех людей, которые замерли где-то на одной ступеньке и всё — никуда... Есть такие: надели Красную шапочку и носят ее и летом, и зимой, даже если все вокруг им твердят, что она уже не в тренде, испачкалась или прохудилась. Люди с единственно правильным мнением — своим.
Сегодня Алиса заявила, что уходит из кафе. Миша посмотрел на нее в изумлении: «Почему? Разве я тебе что-то обещал? Да и потом платить столько, сколько плачу тебе, никто не будет». Алиса зло посмотрела на него: «Пусть так, но в твое кафе идет народ только потому, что оно необычное, а необычным его делаю я. Ты без меня тут ничего не добьешься, так что у тебя есть время подумать и взять свои слова обратно».
— Какие слова?
— О нашем расставании.
Вот теперь он всё правильно понял.
Миша ненавидел, когда на него пытались давить или манипулировать им.
«Значит так, можешь собирать свои вещи. Работаешь-то у меня официально, так что отработаешь, как прописано в договоре. Что ты потом будешь делать — это будет не мое дело», — сказал Миша и уехал проветриться, успокоиться, чтобы не наговорить и не наделать ничего такого.
Пока катался по городу, в котором когда-то жил, вспомнил про эту самую танцплощадку.
Вернувшись в кафе, он сразу увидел Алису. Она была уже переодета, готова к выходу. Странно, он был уверен, что она уедет, возможно, придумала что-то еще.
Михаил точно знал, что менять ничего теперь не будет. Алиса от него уходит в любом случае, а вот искать новую танцовщицу нужно, и желательно, чтобы она была не хуже предыдущей.
Алиса вошла к нему в кабинет перед тем, как кафе должно было закрыться. «Привет!» Голос был ласковый, нежный. Миша усмехнулся: «Ну, всё понятно, решила включить свои чары?» Если бы он не знал ее так хорошо, то, возможно, и повелся бы. «Пока, Алис, я устал и еду домой. Я с тобой нет, Алис. К себе домой я еду один». Он спиной чувствовал испепеляющий взгляд.
Сев в машину, подумал: черт, забыл дать объявление! Им ведь нужна уборщица. Хорошо бы и сторож — помещение-то большое очень.
Много дорогой техники, и Михаил чувствовал бы себя спокойнее, если бы ночью кто-то присматривал за всем этим.
Утром он нашел объявление, что в городке всего в ста километрах отсюда проходит какой-то танцевальный конкурс — что-то типа народных талантов. Тут ему пришла шальная мысль: «А что, если городок небольшой, зарплаты такие же, а в глубинке порой попадаются настоящие алмазы?»
И тогда он решил поехать туда и посмотреть, кто там чего стоит. Вдруг найдет кого-то, кому работу предложит.
Выехал из дома часов в двенадцать, решил поехать не откладывая, чтобы успеть устроиться там в гостинице. Выступления планировались вечерами целую неделю, и, чтобы не кататься туда-сюда, он решил остаться там на всю неделю. Администратор у него в кафе отменный, так что оставить свое заведение без присмотра он не боялся.
Дорога шла как раз мимо того забора, за которым пряталась старая танцплощадка. Миша усмехнулся, остановился, достал из багажника монтировку и без труда пролез в щель. Всё было такое запущенное. Он осторожно вошел внутрь здания, где когда-то стояли столики. Пол скрипел, хрустел. Вот же не хватало еще ноги сломать! В этот момент под ним что-то хрустнуло, и Миша провалился.
Больно ушиб колено, но на ногу встал. Посмотрел вверх — три метра хорошие. Осмотрелся настолько, насколько позволял полумрак. Нет, это не подвал, а котлован какой-то с ровными отвесными стенами.
Тут Михаил понял, что кричи не кричи, его тут всё равно никто не услышит.
Да нет, бред какой-то! Он попробовал кричать, но забор от здания находился метрах в двадцати, плюс нормальные стены самого здания. Потом попытался подпрыгнуть, чтобы ухватиться, но снова не получилось.
Прошел примерно час. Эй, вы там, живы?! Миша подскочил, посмотрел вверх. Наверху на него смотрели два лица — вроде бы женщины и ребенка.
Ой, люди, не уходите! Никак мне не выбраться!
Мы вам сейчас поможем.
Наверху что-то загрохотало, зашуршало, потом к нему спустилась большая лестница.
Миша улыбнулся: «Это где вы ее взяли?»
Женский голос ответил: «Только осторожно, кажется, она еще с тех времен, когда тут танцы были.»
Наконец Михаил выбрался из своего заточения, осторожно отряхнулся, посмотрел на женщину. Молоденькая совсем, ребенку лет семь не больше. Одеты бедновато, конечно, но кто знает, может, они неподалеку работают, ну в огороде или еще где-то.
А вы что, помните, когда здесь были танцы?
Да, правда, застало, когда они уже к концу подходили. Потанцевать здесь всего раз успел, а потом всё прикрыли.
А вы вообще как здесь?
Женщина посмотрела на сына: «Стыдно признаться, но мы пока вынуждены тут жить. Муж привел другую женщину домой, а я…»
А я вот никак не могу понять, как мне быть. Против него у меня ни силы, ни влияния…
И тут Михаила осенило.
Женщина была такая спокойная, глаза добрые.
Послушайте, а может быть, вас работа интересует? Думаю, что и с проживанием мы как-нибудь решим вопрос.
Очень интересует! Вы что, правда, можете помочь?!
Женщина прижала руки к груди: «Пойдемте, я по дороге всё вам объясню.»
Михаил вспомнил, что у них есть помещение, которое имело два выхода: один — в ресторан, второй — на улицу. Пока они его никак не использовали, так что там вполне можно было сделать комнату, ну хотя бы временно.
В другой город он сегодня уже не попадал, значит, поедет завтра.
До вечера они оборудовали неплохое жилье. Михаил всё показал Светлане — так звали женщину, а потом сказал администратору: «Саша, я завтра исчезну на недельку, а ты присмотри тут, помоги.» — «Хорошо, Михаил Николаевич, всё сделаю, не переживайте.»
А что Алиса? Пусть дорабатывает, а если уйдет раньше — скатертью дорога.
На следующий день Михаил уехал.
Первый день просмотра танцоров поверг его в уныние. Нет, он, конечно, знал, что люди, не умеющие петь, считают, что поют лучше всех, но чтобы люди, не умеющие танцевать, делали то же самое!
Он успокаивал себя: ну, возможно, начали с самых плохих, а потом пойдет всё лучше и лучше.
Второй день оказался таким же. Правда, повеселил дедушка, исполнивший такое крутое «яблочко», что можно было смело отдать главный приз ему. Но, увы, дедушка ему в кафе не подходил — не тот стиль исполнения.
Прошла почти неделя. До завершения конкурса оставалось всего два дня. Михаил уже понимал, что никого он здесь не найдет. Понимал, но всё надеялся, что, может быть, в последний день…
Он выключил телевизор. Развлечений в городке не было, и он сразу после конкурсной программы, на которую, кстати, ходило всё меньше и меньше народу, ехал в гостиницу. Пытался смотреть фильмы, новости и ложился спать в 11 вечера. Давно так не высыпался, то есть, наоборот, вовсе не спал, понимал, что сегодня ему точно всю ночь крутиться.
Взял ноутбук и увидел на экране значок камеры. Точно! Ведь он же в кафе давным-давно камеру поставил, пару раз осматривал на неё, когда сигнализация срабатывала.
Миша вошел в приложение и увидел главный зал. Странно, на дворе ночь, а там будто музыка играет, полы блестят. Наверное, Светлана убиралась и включила себе что-то, чтобы в тишине не убирать. И тут он увидел её.
Миша сначала не понял, что Алиса делает ночью в кафе. Присмотрелся — это была не Алиса. Просто в зале, без зрителей, танцевала женщина. И делала она это куда круче, чем Алиса. Кто это? Что это? Он уже взял телефон, чтобы позвонить администратору, но тут женщина повернулась лицом к камере. Да ну! Это была Светлана, только немного другая. Волосы распущены, вся такая похожа на огонь.
Миша был растерян. Увеличил изображение. Странно, но он-то думал, что ей больше лет.
Закрыл ноутбук. А что он собственно тут делает? У него в кафе танцуют женщины, да, танцует так, что не снилось ни одной из конкурсанток и даже Алисе. Он тут ищет кого-то?
Собрался за полчаса, рассчитался за номер и выехал в свой город. Утром, еще до открытия кафе, уже был там. Светлана выглянула из комнатки.
— Я вас не разбудил?
Молодая женщина вышла, улыбнулась. Точно ей тридцать нет.
— Меня нет, но сын еще спит. А пускай спит.
— Как вы тут?
— Ой, всё хорошо, даже лучше, чем я ожидала. Спасибо вам большое.
Светлана, я хотел бы с вами поговорить. Случилось что-то? И да, и нет. Пойдемте ко мне в кабинет.
Они сидели друг напротив друга и молчали.
Наконец Миша заговорил:
— Расскажите немного о себе.
— Так нечего рассказывать. Жила, училась, вышла замуж. Всё.
— Понятно. Тогда расскажите, где вы научились так танцевать?
Света побледнела.
— Откуда? Откуда вы узнали?
— Это неважно. Господи, ну что вы так разнервничались?
Она снова прижала руки к груди, как тогда, когда помогла ему.
— Понимаете, мой муж он запрещал мне танцевать, говорил, что это выглядит вульгарно. А я всегда танцевала, сколько себя помню. Кажется, мне даже музыка не нужна. Работала, родила сына, жила. А потом мне заявил, что я скучная, надоело.
— Вам сейчас важно его мнение?
— Да нет, абсолютно. Я сейчас соберусь с мыслями, подам на развод, алименты и раздел имущества.
Михаил улыбнулся.
— А вот это правильно.
Света робко улыбнулась в ответ. И Миша вдруг подумал, что у неё очень симпатичная улыбка.
— Свет, а вы хотели бы танцевать? Ну, не просто танцевать, а зарабатывать деньги?
— Вы про стриптиз?
Она нахмурилась.
— Да нет, вы что? Ну, вы видели, как танцует у нас Алиса?
— Конечно. Но где же я-то найду такую работу у нас?
— Вы ведь видели её репертуар. Можете что-нибудь попробовать?
Он больше не слушал её, встал, взял за руку и привел в гардероб.
— Выбирайте любой наряд и жду вас в зале. Там пока и зрители только я и Саша. Все остальные придут позже.
Он ушел, внутренне моля, чтобы она решилась.
Света появилась минут через пятнадцать. Она была в восточном костюме, включила музыку, замерла, а потом поплыла.
Саша открыл рот. Михаил осторожно ладошкой поднял ему челюсть на место. Он точно знал: Света — именно то, что им нужно.
Здорово, быстро ты нашла мне замену. В дверях стояла Алиса.
— И тебе здравствуй. Незаменимых людей нет. Светлана, переодевайтесь, жду вас в моем кабинете. Обговорим с вами контракт.
С приходом Светланы в кафе яблоку негде было упасть. Миша снял им квартиру, помог подать на развод, подружился с её сынишкой — очень сообразительным парнем. Самое интересное, Миша стал понимать, что ему этого мало. Он хотел большего. Не хотел вечером завозить её на квартиру. Хотел вести её домой.
Света всегда ехала молча, будто боялась его.
Однажды Миша не выдержал:
— Светлана, у меня такое ощущение, что вы прямо пугаетесь меня.
— Ну не совсем так, но стараюсь избегать.
Он остановил машину:
— А вот теперь пока не ответите, почему, мы никуда не поедем.
Светлана посмотрела на него, и он всё понял. Что-то внутри него запело, вот как будто правда запело.
Спустя три года в его кафе танцевали три молодые девушки. Очень красиво танцевали, потому что учила их этому сама Света. Сама она теперь танцевала только для души. Потому что негоже жене хозяина сети кафе танцевать самой, тем более что недавно у них появилась дочка — такая шебутная, что отнимала просто уйму времени.