- Пап, это не помутнение?
- Нисколько.
- И… ты не сомневаешься?
- Девочка моя, когда это в своей жизни я поступал безрассудно?
Илья, в отличие от сестры, предпочитал действовать более прямолинейно.
- Пап, поговорим как мужчины. Ты подумал о последствиях?
***
Владимир Петрович, в свои шестьдесят три, чувствовал себя, как максимум, на сорок пять.
Ну, ладно, может быть, пятьдесят.
Во всяком случае, не хуже, чем большинство его ровесников.
Он гордился своими сединами, подтянутой фигурой и острым умом. Вдовец он уже больше десяти лет, жена, земля ей пухом, отошла в мир иной после продолжительной болезни. И вот, спустя столько времени, Владимир Петрович решил, что пора. Пора снова окунуться в омут любви и… ну, вы поняли.
Но были и трудности.
Хотя кому как.
В последнее время его даже забавляли встревоженные лица его детей, Вероники и Ильи, каждый из которых был старше его будущей жены Кристины.
Два этих “птенца”, как он их иногда называл про себя, привыкли порхать вокруг кормушки, не утруждая себя поиском зерна. А тут вдруг на горизонте замаячила перспектива дележки лакомого пирога с кем-то еще. И не просто с “кем-то”, а с потенциальной матерью новых “птенцов”.
- Папа, скажи честно, это у тебя возрастное? Ты хочешь всем доказать, что ты еще молодой? Поэтому так рвешься жениться на ней? Не надо нам ничего доказывать, мы и так верим! Па, зачем тебе это? - Вероника, с ее идеально уложенными волосами и костюмом, стоившим больше, чем годовая зарплата медсестры, смотрела на него с укоризной, - Кристина? Ей же… Ей же 25! Она младше меня! Ты уверен, что это не… не глупость?
Владимир Петрович смотрел на дочь поверх бокала с вином.
- Глупость, Вероника? Возможно. Но, знаешь ли, в моем возрасте глупости - это единственное, что еще приносит удовольствие. А что касается Кристины… Она прекрасна, умна и, что немаловажно, смотрит на меня так, будто я Брэд Питт, как минимум. Я не доказываю кому-то, что я еще молодой. Я сам хочу чувствовать себя молодым. Доживешь до моих лет - узнаешь.
- Пап, это не помутнение?
- Нисколько.
- И… ты не сомневаешься?
- Девочка моя, когда это в своей жизни я поступал безрассудно?
Илья, в отличие от сестры, предпочитал действовать более прямолинейно.
- Пап, поговорим как мужчины. Ты подумал о последствиях? - ой, как Илья сморщился, когда подумал о наследстве, что не укрылось от его отца, - Допустим, вы женитесь. Но молодая жена - это еще и определенные нюансы… А если… дети? Ты уверен, что хочешь в твоем возрасте снова менять пеленки? Не сломаешься? Как это скажется на твоем здоровье?
Ну да. Вряд ли Илья, если бы у отца родился ребенок, кричал “ура, братик”. Но и пеленки с распашонками его не волновали. Волновало то, что, помимо Кристины, могут появиться еще претенденты.
- Илья, дорогой, - Владимир Петрович улыбнулся, - Я всегда восхищался твоей заботой о моем здоровье. Но поверь, если и дойдет до пеленок, менять их буду не я. Для этого есть специально обученные люди. Няни. У вас они тоже были. И ты очень любил свою няню, кстати. А насчет последствий… Неужели ты думаешь, что меня волнует, сколько вам с Вероникой достанется после моей смерти? Я всю жизнь тяжело работал, чтобы обеспечить вам достойное будущее. Я его обеспечил. У вас все есть. И в завещании я вас не обделю. Ну, а, если вы получите не 100%, а, скажем, 50%, то уж, извините, но это мое дело. Я вправе распоряжаться своими деньгами так, как считаю нужным.
Илья скрипнул зубами. Аж дорогие пломбы начали молить о пощаде.
“Вправе распоряжаться” - вот ключевая фраза.
Он, Илья, всю жизнь считал эти деньги своими, пусть и виртуально. Он планировал купить на них еще недвижимость, бизнес, жить где-нибудь возле океана. А тут какая-то смазливая девчонка, с глазами как у лани, ставит его мечты под угрозу. Ну, ладно, с Вероникой пришлось бы делиться, но она уж своя, к ней Илья привык.
Вероника попыталась зайти с другой стороны.
- Папа, мы же беспокоимся о тебе. Подумай сам, сколько тебе лет, и сколько лет ей. Не спорю, ты в превосходной форме, но, как ни крути, а меньше пятидесяти тебе не дашь. И то с натяжкой. А ей двадцать пять! Кристина может быть просто охотницей за деньгами. Ты уверен, что она тебя любит, а не твой счет в банке?
Владимир Петрович залпом допил вино.
- Вероника, я прожил достаточно, чтобы отличить искренность от лицемерия. Кристина любит меня. И, возможно, мой счет в банке. Но разве это так уж плохо? В наше время разве можно найти любовь, которая не учитывает материальный фактор?
На этом разговор и закончился.
Вероника и Илья ушли, оставив Владимира Петровича наедине со своими мыслями и початой бутылкой.
Он знал, что дети никогда не одобрят его выбор. Но ему было все равно. Он устал от одиночества. Ему хотелось тепла, заботы, восхищенных взглядов. И Кристина давала ему все это с лихвой. Разве он не заслужил еще пожить? Почему он, пусть и в шестьдесят три, должен превращаться в старика? Лет на двадцать он еще вполне рассчитывал. А там и с женой попутешествует, и детей они, может, родят.
Кристина была молода, энергична и, как ни крути, красива. Она умела слушать, смеяться над его шутками, даже если они были не очень смешными, и смотреть на него так, будто он был героем ее романа. Она не говорила о деньгах, не требовала подарков. Она просто была рядом, когда ему это было нужно. И да, подарками он ее, конечно, баловал.
Но и в любовь верил. Наверное, в этом и была главная слабость такого умного человека, как Владимир Петрович, он всю жизнь верил в любовь.
***
За две недели до свадьбы, когда все приготовления были в самом разгаре, Владимира Петровича нашли мертвым. В собственной спальне, в своей кровати. Сердечный приступ? Нет.
Задушили.
Полиция быстро взялась за дело.
Первым делом, конечно, под подозрение попала Кристина. Молодая, красивая, перспективная невеста. Мотив - деньги. Хотела обчистить сейф, ломящийся от наличных? Но у Кристины было алиби. В ту роковую ночь она находилась у подруги, в другом конце города. Да и, если подумать, что ей с того сейфа? В браке с Владимиром Петровичем она получила бы гораздо больше.
Дальше - дети.
Вероника и Илья.
Мотив - те же самые деньги. Только тут уже логичнее. Если папенька уйдет в мир иной сейчас, то делиться ни с кем не надо будет. А еще, конечно, они были в курсе финансовых дел отца, знали о его счетах, о недвижимости, о том, какое наследство им достанется.
Илья, получив известие о смерти отца, выглядел, мягко говоря, растерянным. Он метался по квартире, не зная, что делать, и постоянно повторял: “Как это?! Как такое могло случиться?”. Вероника, которая и приехала к нему с этой новостью, не дозвонившись, напротив, держалась уверенно, даже чересчур. Она обзванивала друзей, собиралась на похороны, и лишь изредка бросала на брата колючие взгляды.
Первоначальная версия следствия: кто-то из детей, отчаявшись отговорить отца от нового брака, решил действовать наверняка.
Во время первого допроса Вероника уверенно заявила, что в ту ночь находилась со своим нынешним кавалером. Алиби подтвердили и сам кавалер, и свидетели, которые видели их в ресторане. А потом и охранники на входе в ее многоэтажку.
А вот у Ильи с алиби не задалось.
- Где вы были 27 числа? - спросил следователь, молодой, но уже опытный сотрудник.
Илья замялся.
- Я… я был дома. В своей квартире.
- Один?
- Да.
- Никто не может подтвердить?
Илья нервно сглотнул.
- Нет.
- У вас были разногласия с отцом по поводу его женитьбы?
Тут Илья даже попытался показаться уверенным.
- Вы смеетесь? Ну, были, конечно… Я не одобрял его выбор. Сами посудите, а кто бы одобрил, когда отец хочет привести тебе мачеху, которая моложе тебя?
- То есть, вы были против Кристины?
- Да, я был против. И не скрываю этого. Я считал и считаю, что она корыстная особа. И вот ее алиби-то как раз нужно еще перепроверить!
- Могли ли вы… желать смерти вашего отца?
Илья вздрогнул.
- Что вы такое говорите? Как можно? Конечно, нет! Я любил своего отца! Хоть мы и ссорились, но я его любил. Да, я выгляжу, как обыкновенный нахлебник, которым, по сути, и являюсь. Да, я любил и его деньги тоже. Но это не значит, что для меня нет ничего святого.
Следователь продолжал задавать вопросы, постепенно сужая круг подозреваемых. Даже Вероника, хотя и была уверена в невиновности брата, начинала сомневаться. Илья, казалось, сам себя загонял в угол. Еще он упорно не признавался, где был в ту ночь. В то, что он был дома, не верилось. Да и не подтвердилось это.
На похоронах Владимира Петровича все друг от друга шарахались. Слезы, соболезнования, приглушенные разговоры дальних родственников. Кристина выглядела ужасно: красная, заплаканная, потерянная. Вероника держалась отстраненно, словно наблюдала за всем происходящим со стороны.
Илья же стоял, как столб. Безэмоциональный столб.
После похорон напряжение между братом и сестрой достигло предела.
- Илья, ты что-то скрываешь? - Вероника вызвала брата на разговор.
- Я не знаю, о чем ты говоришь. Что мне скрывать??
- Хватит ломать комедию! Ты был у отца в ту ночь, верно?
Илья отмалчивался.
- Скажи мне правду! Ты это сделал?
Илья резко дернулся.
- Нет! Клянусь!
- Тогда почему ты не можешь этого доказать? Почему у тебя нет алиби?
- Потому что я реально там был! - прошипел Илья, - Был! Незадолго до того, как его не стало. И мы с ним ссорились. Что я скажу в полиции? “Да, я приезжал к отцу в ту ночь и мы ругались, как ненормальные, а утром его нашли бездыханным, но, клянусь, это не я”? Так?
Вероника и сама понимала, насколько это провальный вариант.
- И о чем говорили?
- О Кристине. О свадьбы. Говорю же, что ругались. Очень сильно. Он крикнул, что ему плевать на наше мнение.
- А потом?
- Потом я уехал. Я не хотел продолжать ссору.
- А дальше? Что было дальше?
- Я приехал домой. И лег спать. А днем уже ты меня разбудила.
Ох, не сходилось что-то. Вероника не доверяла брату на 100%, но какой-никакой, а он для нее самый близкий человек, но тут… сомнительно выглядела его версия.
- Ты врешь, Илья! Я чувствую это!
- Я не вру!
Но Вероника ему не поверила.
Несколько дней спустя Илью арестовали.
Его взяли прямо из его квартиры, которую, кстати, когда-то тоже дарил Владимир Петрович. Квартира, как и все имущество отца, теперь переходила в его владение и владение Вероники. Следователи нашли в его квартире несколько вещей, косвенно указывающих на его причастность к преступлению. Да и небольшие царапины на руке, которые, по заключению экспертов, могли быть результатом борьбы. И самое главное - неприязнь к Кристине, которая, как выяснилось, была глубоко укоренившейся. И желание получить наследство. А это мотив. Даже два.
Илья звонил Веронике, умолял его вытащить. Клялся, что это подстава какая-то. Но Вероника, казалось, отстранилась от него. Она была слишком занята оформлением наследства и подготовкой к новой жизни.
Кстати, про нее следователи тоже не забывали. Если Илью признают виновным, то он станет недостойным наследников, а это значит, что Веронике вообще ни с кем не надо будет делиться.
В камере предварительного заключения Илья понимал, что шансов у него немного. И машину его возле дома отца видели, и улики эти, и конфликт, и мотив… Все указывало на него.
Но тут, когда надежда уже начала покидать его, появилась еще одна свидетельница.
Пожилая женщина, соседка Владимира Петровича, утверждала, что видела, как в ту ночь, уже после того, как Илья покинул дом отца, к нему приехал… другой человек. Илья ушел поздно-поздно вечером, а тот господин примчался в полночь. Хлопнул дверцей машины так, что соседка аж подпрыгнула.
- Я хорошо запомнила машину, - рассказывала свидетельница следователям, - Небольшая, черная, простенькая такая. И номер мне показался знакомым. Может, он уже приезжал раньше? Я видела, как он зашел в дом, а через некоторое время вышел и уехал. Но потом, кажется, кто-то вернулся… Я не видела машину снова, но, мне кажется, тот человек возвращался…
Полиция запросила записи с камер видеонаблюдения, установленных в окрестностях дома Владимира Петровича. Поскольку рядом камер не было, то прошерстили все окрестности. После долгих поисков они нашли нужный автомобиль.
И личность водителя тоже установили.
Отец Кристины.
Федор
Федор был доставлен на допрос, и он не стал отпираться.
- Да, я был у него той ночью, - сказал Федор, глядя в пол, - Зачем приезжал? За тем же, зачем и раньше. Я умолял его не жениться на моей дочери. Она-то глупая еще, не понимает, куда лезет. А он-то взрослый человек! Должен понять! Я говорил ему, что он разрушит ей жизнь. Но он… он смеялся надо мной. Сказал, что сам в состоянии решить, что ему делать.
- Что было дальше? - спросил следователь.
- Я вышел из его дома. Отъехал немного. Не мог успокоиться. И тогда… я вернулся. Подождал, пока он уснет. И… зашел.
- Зачем?
- Сами знаете.
- Конкретнее. Что вы сделали?
Федор растер лицо ладонями…
- Я не хотел этого… Честное слово, не хотел. Но он… вы бы слышали, как он со мной разговаривал! Этот человек испортил бы Кристине все. Жизнь, молодость, будущее… Такой высокомерный… Я не выдержал.
Так раскрылась истинная причина смерти Владимира Петровича.
Кристина так и осталась невестой, не успев стать женой.
Илья был освобожден из-под стражи. Обвинения с него были сняты.
Вероника и Илья получили все наследство.
А Федора посадили.
Вероника и Илья, получив столь долгожданное состояние, вздохнули с облегчением. Теперь их финансовое благополучие было обеспечено. Уж наверняка. Они могли вернуться к привычному образу жизни. Однако, теперь их отношения стали еще более напряженными. Прежде всего, их мучила совесть. Они не желали зла своему отцу, но не могли отрицать ту радость, с которой тратили его денежки.
Вероника часто вспоминала последние дни жизни отца. Она видела, как он был счастлив, как сияли его глаза, когда он говорил о Кристине. Она понимала, что, возможно, ее отец нашел свою новую любовь. Но она не могла смириться с тем, что эта любовь может повлиять на ее жизнь.
Илья тоже мучился чувством вины. Вроде, отца он не трогал, но такое чувство, будто то, что случилось, стало для них… Нет, не хочется об этом.
Теперь они владели огромным состоянием. И могли ни в чем себе не отказывать. Но было в этом какое-то ироничное одиночество. Вероника перестала общаться со своим кавалером, который, как выяснилось, был тем еще мошенником. Илья развелся с женой, поняв, что она тоже, как и он сам, была заинтересована лишь в деньгах.
Владимир Петрович был похоронен на престижном кладбище.
На его могиле был установлен шикарный памятник из белого мрамора. Каждый месяц Вероника и Илья приходили к нему, возлагали цветы и вспоминали своего отца. Они говорили ему слова любви и сожаления. Но сами не были уверены, правда это или нет.