Найти дом Гавриловых в Иссе проще простого, несмотря на то, что в этом поселке Пензенской области проживают 4 тысячи человек. Как заметите дом, над которым возвышаются 12 скворечников, значит, вы на месте. Такого их количества больше ни у кого здесь нет.
Текст: Евгений Резепов, фото: Андрей Семашко
Вообще-то еще совсем недавно скворечников было 14. Но два из них развалились от ветхости. Да и остальные не мешало бы отремонтировать, ведь мастерил их Юрий Александрович Гаврилов еще в молодости. А потом латал и укреплял каждую весну. Но сейчас годы уже не позволяют забраться на крышу. Хотя недавно, когда жена ушла в магазин, залез на крышу и босиком по шиферу добрался до шестов с ближайшими скворечниками. Жердочки заменил, донышки обновил. Валентина Ивановна только руками всплеснула, когда с покупками вернулась. Ох и ругала она мужа. Пора бы, мол, остепениться, как-никак 80 лет уже! Юрий Александрович отмалчивался и виновато улыбался. А сам думал о том, что, может быть, теперь постояльцев в скворечниках прибавится. Сейчас ведь только в четырех из них птицы живут. Вспомнил про любимца – хромоногого скворца, что обитает в самом нижнем скворечнике. И улыбнулся еще шире. Жена, заметив это, снова рукой махнула: не исправишь ведь его…
ПТИЧИЙ ДВОР
Какие только птицы не жили у Гавриловых! Вот, например, Юрий Александрович любит рассказывать историю про коршуна. Как-то весной, когда снег уже сошел, отправился он со своей собакой погулять. Она-то и нашла коршуна в траве на обочине дороги. Видно, машина птицу сбила: крыло у коршуна было сильно повреждено. Что делать? Пришлось забрать домой. Жена помогла Юрию Александровичу обработать рану на крыле. Поселили коршуна в вольере. Через две недели птица уже ела мясо с рук Гаврилова. С собакой подружилась. Через месяц начала крылья распускать, рваться в полет. Юрий Александрович стал коршуна приучать на руке сидеть, ради чего обзавелся специальной рукавицей.
Крыло между тем зажило. Гаврилов дождался, когда пшеницу уберут, и после жатвы отвез коршуна в поле. Отпустил. А птица села на землю и сидит. Гаврилов ждал-ждал – нет, не улетает коршун. Тогда он отвез его в лес. На ветку посадил. А тот снова не улетает. Пришлось домой вернуться. Выждал время, накрыл птицу мешком, чтобы та дорогу не запомнила, отвез подальше в лес. Посадил на березу. На этот раз получилось: улетел коршун. «Ну, значит, жить будет!» – успокоился Юрий Александрович. Но до сих пор во двор нередко с биноклем выходит – посмотреть, не кружит ли над его домом спасенный коршун…
Надо сказать, в облаках у Гаврилова немало знакомых. Вот еще одна история. Зимой нашел Юрий Александрович грача с поломанным крылом и, естественно, тоже принес домой. Выхаживал птицу, мазью, добытой у ветеринара, старательно крыло смазывал. Грач так к людям привык, что постоянно путался дома под ногами. Любил на пеньке во дворе сидеть. Кошки вокруг него хороводы водили – и так и сяк присматривались. Грач как гаркнет, так хвостатые от него врассыпную. А потом появился еще один грач, перышки своему собрату чистил клювом. Юрий Александрович догадался, что он так за своим больным собратом ухаживал, к перелету на юг его готовил. И вот ранней осенью над двором Гавриловых стала кружить большая и шумная стая грачей. А подопечный Юрия Александровича бегает, пытается взлететь и падает: сломанное крыло подводит. Стая в итоге улетела, конечно. А грач остался у Гавриловых, жил в предбаннике вместе со старыми собаками. Рассказывая об этом, Юрий Александрович достает платок в крупную клетку и утирает навернувшиеся слезы.
Правда, финал этой истории оказался вполне счастливым. Крыло у грача потихоньку заживать стало, распрямилось. Теперь он вместо пенька облюбовал ветку на высоком тополе и оттуда окликал Гаврилова. Ну а потом настал день, когда грач улетел и не вернулся. «Эх! Вроде и не попрощался», – вздыхает Юрий Александрович.
А уж сколько выпавших из гнезд птенцов ему приносили! Всех брал, всех вырастил. Вот недавно сосед Вова Кусов выпавшую из гнезда трясогузку принес. Пришлось специально для нее червяков копать и с пинцета ее кормить. Когда трясогузка подросла и оперилась, Гаврилов ее на волю отпустил.
ЛЮБИТЕЛЬ ЖИВОТНЫХ
Да ладно бы только птицы… Двор Гавриловых крайний в поселке – в тупике улицы Заречная. Вот им и подкидывают кошек и собак, некоторых пришлось даже в старом улье поселить. Супруга мужу часто выговаривает: «Зачем всех подряд подбираешь?» А Юрий Александрович возражает: «Не всех!» Недавно друг сына Гавриловых погиб на СВО. Так его жена любимого кота мужа отдала Юрию Александровичу. «Разве откажешься от такого подарка?» – спрашивает он и снова утирает слезы платком.
Как-то старший сын, Владимир, принес домой сбитого на дороге зайца со сломанной лапкой. Валентина Ивановна только головой покачала: «Весь в отца!» Два месяца заяц жил в вольере, пока не выздоровел. Часто барабанил лапками по сетке, да так сильно, что в доме было слышно. На огородной морковке и свекле раздобрел косой. Когда пришло время, Юрий Александрович в поле его выпустил. Хотя сыновья очень просили оставить зайчишку…
А историю с утиными яйцами Валентина Ивановна до сих пор мужу припоминает. У села Лоховщино на поле бушевал пожар, и оказавшийся там Юрий Александрович понял, что лучше переждать его в ближайшем овраге. Так и наткнулся на гнездо с кладкой яиц. Огонь был уже совсем рядом, а он рубашку снял, сложил в нее яйца и бегом к мотоциклу. Дома из-под несушки яйца вынул и утиные подложил. Утята вывелись шустрые. Рядом с домом Гавриловых есть пруд, образовавшийся на месте протоки – по ней талые воды с горы стекают в речку Иссу. Вот в нем они и плескались. Все соседи приходили полюбоваться на 13 диких уток, которые частенько в ряд сидели на бревнышке, спрятав головы под перламутровые крылышки. Людей утки не боялись, за ноги клювами хватали, когда есть хотели. Но в руки не давались. Сосед-охотник советовал Гаврилову крылья уткам подрезать: они со двора улетают, а ведь скоро охотничий сезон откроется, не ровен час подстрелят. Юрий Александрович отказался: «Пропадут, значит, такова их судьба». Утки между тем постепенно дичали. Раньше они в дом за едой заходили, а потом пришлось им корм в тазик насыпать и во двор выносить. Затем число уток поредело: некоторые перестали возвращаться из своих полетов-«прогулок». «Мало осталось. Видно, перестреляли, – твердил ему сосед. – Я ж тебя предупреждал!» Настал день, когда во двор Гавриловых не вернулась ни одна утка. Но Юрий Александрович еще долго их ждал, верил, что они прибились к какой-нибудь стае. Вот и этой весной все высматривал своих питомцев. Но, увы…
«Юрий Александрович, из вас вышел бы прекрасный герой рассказов для детей», – говорю я Гаврилову. «Да! Знаете, Виталий Бианки его любимый писатель, – соглашается Валентина Ивановна. – Вы его попросите про другого коршуна историю рассказать». Оказывается, во время очередного пожара в поле у деревни Старое Бестужево Гаврилов тоже укрылся в овраге. И заметил, что коршун над ним кружит и кричит. Улетает к дымящимся зарослям репейника, потом возвращается и снова кружит над человеком. Юрий Александрович пошел к зарослям и обнаружил там гнездо, а в нем – двух желторотых птенцов. Сбегал к мотоциклу, достал лопату из коляски, репьи вокруг гнезда порубил, землю вскопал, чтобы огонь к птенцам не подобрался…
Валентина Ивановна утверждает, что птицы и звери по непонятной причине доверяют ее мужу. Как-то раз она видела, как супруг подошел к дикой лисице, мышковавшей на поле, и погладил ее по спине сорванной веточкой полыни. А та – не огрызнулась, не испугалась даже!
ОШИБКИ ОХОТОВЕДА
Над кроватью Гаврилова висит большая зеленая карта его родного Иссинского района. От половины указанных на ней пунктов, родников и ручьев остались только названия. Это сильно печалит Юрия Александровича, около двадцати лет проработавшего районным охотоведом. Выйдя на пенсию, он добровольно взял на себя обязанность общественного наблюдателя. Район он знает как свои пять пальцев. Каждое утро, отправляясь осматривать поля и леса, даже не сверяется с картой. Она, скорее, нужна его жене: телефоном Юрий Александрович принципиально не пользуется, так что Валентина Ивановна требует, чтобы он оставлял записку с указанием, куда едет, чтобы на всякий случай знать, где искать мужа.
В прохладную погоду Гаврилов надевает старую серую шапку с длинными «ушами». Я представляю, как в ней выглядит бородатый Юрий Александрович, и интересуюсь у Валентины Ивановны, не называют ли ее мужа дедом Мазаем. Уж больно напоминает он героя хрестоматийного стихотворения Николая Некрасова. «Называли и называют!» – отвечает она. Кому, как не ей, знать об этом, ведь они в одном классе учились.
Зайцев в детстве он, правда, не спасал. А вот с разными зверюшками всегда возился, даже в школу их приносил. Вот и прозвали его одноклассники дедом Мазаем. «Да я и сама его так дразнила!» – признается Валентина Ивановна.
Кстати, из-за любви к животным Гаврилов стал второгодником. Заразился то ли от кошки, то ли от хомяка лишаем. Хотя сам он думает, что причиной болезни стал спасенный лисенок, которого пастухи хотели прибить за воровство продуктов. Пятиклассник Гаврилов принес лисенка домой, а потом заболел. В школу врачи его год не пускали. А когда наконец разрешили посещать занятия, он снова пошел в пятый класс, где и познакомился со своей будущей женой. Живут вместе уже 57-й год. «Другая бы выгнала давно. То птицы, то зверюшки, то в рейде, то ночные дежурства», – улыбается Юрий Александрович, с любовью глядя на супругу.
А Валентина Ивановна перечисляет, сколько поводов для беспокойства доставляет муж. Года два назад выслеживал браконьеров, решил подобраться к ним на своем «Урале» ночью без света фары. В итоге наехал на пенек. Мотоцикл – набок, а Юрий Александрович чуть шею не сломал! Запасное колесо пришлось прямо на месте аварии ставить.
Гаврилов в ответ смеется и уверяет жену, что леса в районе совершенно безопасные. «Конечно, безопасные!» – с иронией подтверждает Валентина Ивановна и напоминает, что после мелиорации в полях остались глубокие колодцы. Однажды Юрий Александрович оступился и чудом удержался на краю такой ямы. «А если упадет? Откуда я знаю, где его тогда искать? Телефон-то он с собой не берет», – волнуется Валентина Ивановна. Вот потому-то она и стала требовать от мужа каждый раз оставлять ей записки с указанием, куда он отправляется и каким будет его маршрут. Поздней весной и летом ей спокойнее, а вот зимой… Юрий Александрович даже в метель или поземку уходит в лес. «Я не ложусь спать, пока он не вернется. Книги читаю», – признается Валентина Ивановна. И снова начинает вспоминать приключения своего мужа. Как-то зимой ноги отморозил, когда вброд ручей переходил. А сколько раз весной разлившиеся речки и ручьи преграждали Юрию Александровичу дорогу к дому и вынуждали ночевать в омётах! Хорошо, что сейчас из-за возраста прекратил свои ночные обходы, радуется Валентина Ивановна. И с волками больше не связывается. В обязанности районного охотоведа входил контроль за поголовьем волков. Это сейчас их принято защищать, а в то время депутации из заведующих овцефермами и председателей колхозов осаждали дом Гаврилова. На планерках районной администрации, куда его тогда приглашали, от охотоведа Гаврилова строго требовали защитить фермы от серых разбойников. Охотился он в одиночку, добыл 18 волков. «А мог бы 26, если бы не делал ошибок», – признается Юрий Александрович. Интересуюсь, что за ошибки. Оказывается, зверей жалел. Однажды, сидя в засаде, караулил стаю волков. Пять темных теней появились со стороны речки Пчелейки и цепочкой потянулись к ферме. Шли по снегу след в след. Впереди волчица, за ней волчата, замыкал цепочку крупный волк. Волчата накинулись на падаль, а волчица, шерсть которой серебрилась в лунном свете, долго осматривалась вокруг, осторожничала… Юрий Александрович, никогда не пользовавшийся патронташем, достал патроны из кармана и не глядя зарядил свою двустволку. Думал, что картечью, а патроны на деле оказались холостыми. Правда, после его выстрелов волки ту ферму не тревожили. А в другой раз он был загипнотизирован тем, как светились в темноте желтые волчьи глаза. И не смог на курок нажать.
«Волчьи клыки сыновья в школу перетаскали и там на что-то поменяли», – кивает Юрий Александрович на сына Василия, который тоже пришел послушать отца. На что именно менял волчьи клыки, добытые отцом, Василий не помнит, но говорит, что было их много и пользовались они у школьников большим спросом.
Может, где-то в обширном хозяйстве Юрия Александровича и висит на гвоздике связка волчьих клыков. Да разве разглядишь их среди фляжек, котелков, старых запчастей, рессор, пружин, автомобильных зеркал и прочего хлама, который предусмотрительно хранится в сельском гараже? Мне даже сначала показалось, что я отыскал здесь большие белые волчьи клыки, а выяснилось, что это груда запасных зажигательных свечей для мотоцикла «Урал». Расход их у Юрия Александровича большой. Во время поездок по полям и лесам они часто перегорают. А когда Гаврилов на своем мотоцикле в болото проваливается, их, естественно, водой заливает.
ВЕРНЫЙ «УРАЛ»
Скоро Юрий Александрович поедет на своем «Урале» семена подсолнухов собирать, чтобы зимой птиц подкармливать. Во время уборки подсолнухов шнек комбайна часто семена просыпает. С земли их не собирают, просто запахивают. Вот Юрий Александрович выгадывает момент и ездит по полям, собирает семечки обычным совком. У него ведь рядом с полями 20 кормушек для птиц развешано. А зимой он отвозит в лес свеклу, морковь, кабачки и тыквы из собственных запасов. Кабанов и лосей подкармливает. Охотой он давно не занимается, просто хочет, чтобы звери зимой в лесу выжили. А если мотоцикл не может преодолеть зимние дороги, то Гаврилов встает на лыжи и несет овощи в рюкзаке. Занимается всем этим он последние пятьдесят лет и бросать не собирается.
Когда на дороге поселка раздаются оглушительный треск и выхлопы старенького «Урала», то всем жителям Иссы понятно, что 80-летний Юрий Александрович вновь выехал на поиски браконьеров или поджигателей. И лучше им не попадаться бывшему охотоведу. На груди Гаврилова болтается внушительный бинокль, рядом с мотоциклом несется большой пес. Издали может показаться, что пограничник какой-то едет. Тем более что и сам «Урал», как известно, машина почти армейская. Это тот самый легендарный мотоцикл с коляской 1968 года выпуска – мечта всякого советского сельчанина. Символ эпохи. Такие сейчас днем с огнем не сыщешь.
Заметив, что я восхищенно рассматриваю «Урал», Гаврилов предложил прокатиться на мотоцикле. Однако пока мы собирались, пошел сильный дождь. «Да куда уж! Никуда не поедем. Холод! Канавы, колеи... Под мостом больно разбито… Обождать нужно. Пойду-ка я пока кур покормлю…» – ворчит Юрий Александрович. Пришлось ждать.
И вот наконец Гаврилов выносит из гаража сиденье для пассажирского места в коляске, обшитое искусственным мехом от старой шубы. Сама коляска явно видала виды: помята о лесные пни, поцарапана корягами. Вместо шлема Юрий Александрович надевает ту самую серую шапку с длинными «ушами», которые он завязывает на затылке. Приготовления к поездке заканчиваются, когда Гаврилов выпускает из вольера пса Шарика. Я усаживаюсь в коляску и прикрываюсь пыльным кожухом. Шарик в нетерпении бегает вокруг мотоцикла.
Заводится старый «Урал» с первого оборота и, распугав выхлопами степенных кур, выезжает за ворота. Василий кричит что-то отцу, но из-за треска мотоцикла разобрать слова не удается. Хотя и так понятно, что он просит быть осторожнее. Кстати, это благодаря автослесарю Василию «Урал» без особых проблем колесит по полям и лесам.
Шарик несется впереди «Урала», подпрыгивающего на кочках. Юрий Александрович возвышается надо мной и кричит, перекрывая ревущий мотор мотоцикла. Вот на той горе волка недавно видели. А на этой – раньше хомяки обитали. А вон там прежде ферма была, та самая, которую Гаврилов от волков защищал.
Проезжаем речку Иссу. Едем мимо плодово-ягодного питомника, на полях которого даже в непогоду трудятся женщины в платочках. Они замечают нас, выпрямляются и суетливо что-то ищут в карманах. Оказывается, когда Гаврилов мимо проезжает, они всегда Шарика конфетами угощают. Осчастливленный пес нагоняет нас, когда мы останавливаемся на берегу речки Пчелейки, в которой Юрий Александрович лошадей в детстве купал. А теперь на ней бобры плотины серьезные построили.
На вершине холма Гаврилов глушит мотоцикл. Довольный Шарик улегся отдохнуть. «Конфеты любишь?» – спрашиваю я его, ощупывая свои карманы в поисках лакомства. Юрий Александрович объясняет, что женщины давно прикармливают Шарика. Но обманываться насчет его дружелюбия не стоит. Гаврилов воспитал Шарика как сторожевого пса, а потому размахивать руками и громко разговаривать в его присутствии не рекомендуется. И конфеты у чужих он не возьмет. «Хороший пес», – говорю я, оставив идею поближе познакомиться с Шариком. «Хороший», – соглашается Юрий Александрович. Но самой лучшей своей собакой он считает лайку, которую давным-давно привез из ханты-мансийской тайги, где когда-то трудился в леспромхозе. «Вот там тайга! – восхищенно говорит мой спутник. – По пояс в мох проваливался. А тут разве лес? Поля, овраги…». Лес тут, конечно, не тайга, но и в этих оврагах и перелесках Гаврилов пережил немало приключений.
РОДНЫЕ МЕСТА
Я убираю комья сырой земли с сиденья, на которое во дворе плюхнулся не глядя. Прислушиваюсь к свисту ветра и понимаю, почему Юрий Александрович не надевает шлем, предпочитая много раз стиранную старую шапку из серого искусственного меха. Она теплее.
Гаврилов достает из футляра бинокль. «Ох! Красота-то какая!» – говорит он, оглядывая окрестности. И мне становится абсолютно ясно, что все его слова о преимуществах западносибирской тайги перед природой средней полосы это так… несерьезно. Иначе какая другая сила заставила бы этого 80-летнего человека чуть ли не каждый день бороздить поля и леса на мотоцикле, а порой пешком преодолевать по 20 километров в сутки? Только любовь к своей малой родине.
Бинокль – единственная оптика, которой пользуется Гаврилов. Зрение и слух у него до сих пор отличные. Раньше у Юрия Александровича был настоящий артиллерийский бинокль с разметкой на линзах, да его товарищ утопил в речке на охоте. Но и нынешний «штатский» бинокль служит Гаврилову исправно уже много лет. В него он как-то увидел брошенного кем-то жеребца под седлом. Поводья в кустах крепко запутались и обездвижили коня. Если бы не Гаврилов, он бы погиб. Несколько дней Юрий Александрович искал хозяина жеребца по всему району.
В этот же бинокль он как-то разглядел упавшую ветлу, которая перегородила реку. А в этот момент рыба на нерест шла и из-за неожиданного препятствия скопилась на мелководье. Юрий Александрович понял, что еще немного – и рыба погибнет. Или браконьеры ведрами ее выловят. Он комель подрубил, и рыба вырвалась из ловушки…
Что он там сейчас в бинокль видит? То же самое, что и все последние годы. Родные места!
Ветер крепчает. Небо снова заволакивают тучи. Пора возвращаться. Юрий Александрович поправляет свою знаменитую шапку и идет к мотоциклу. Сейчас на берегу речки, по берегам которой густо растут ивы, Гаврилов еще больше напоминает деда Мазая. Сюда бы еще несколько зайцев, и можно было бы принять Юрия Александровича за прототип известного литературного героя.
Все-таки неслучайно Гаврилов так популярен и любим жителями поселка. Не зря его называют дедом Мазаем из Иссы.