Разбирая недавно свою домашнюю библиотеку, я нашел до дыр зачитанный том. Переплет еле держался на нитках, а среди ветхих страниц обнаружилось немало засохших хлебных крошек. Листая потрепанную книгу, я вспомнил, как в детстве не раз жадно перечитывал этот роман о генерал-фельдмаршале графе Петре Александровиче Румянцеве-Задунайском. И как был удивлен, узнав, что его автор – Михаил Трофимович Петров – жил в моем родном Саранске.
Текст: Евгений Резепов, фото предоставлены автором
Увы, сегодня лишь читатели старшего поколения вспомнят, что в советские времена исторические романы Михаила Петрова соперничали по популярности с бестселлерами Александра Дюма и Валентина Пикуля.
НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА
…В ноябре 1994 года в редакцию саранской газеты, где я тогда работал, пришел седой человек в старомодной шляпе и добротном пальто. Узнав, что это Михаил Петров, я немедленно познакомился с писателем.
Михаил Трофимович оказался дружелюбным и разговорчивым человеком. Воодушевившись, я рассказал, что именно в его романе прочитал о том, как Румянцев первым в истории применил на поле брани расчлененный боевой порядок из дивизионных каре: такая тактика давала возможность пехоте успешно сражаться даже в полном окружении. Собственно, этот прием и позволил полководцу одержать в 1770 году убедительную победу в знаменитой битве при Кагуле (река на юге современной Молдавии). Тогда Русская армия, уступавшая противнику по численности в шесть раз, разбила 150-тысячное турецкое войско. Именно за эту викторию граф Румянцев получил звание генерал-фельдмаршала. В итоге турок отбросили за Дунай, а Российская империя заняла Тавриду.
В своем романе Михаил Петров описал сражение настолько живо и ярко, что звон янычарских сабель, грохот барабанов и залпы пушек продолжали будоражить мое воображение даже после того, как книгу отбирали и прятали от меня родители. Но я все равно ее находил, чтобы вновь и вновь прочитать о победах полководца, предопределивших присоединение Крыма к России и выход империи на нижний Дунай.
Михаил Трофимович внимательно выслушал мою речь и улыбнулся. А затем сообщил, что мы – коллеги. Оказывается, свою журналистскую карьеру он начал во время Великой Отечественной войны – работал военным корреспондентом…
Видимо, нужно напомнить, что в 1990-е годы тема великих русских военных побед, тем более одержанных в XVIII веке, мало кого волновала. Люди читали другие книги. Мне показалось, Петров был очень рад, что о нем вспомнили. Возможно, в то время я вообще был одним из немногих, кто расспрашивал писателя о работе над его историческим бестселлером «Румянцев-Задунайский».
БЕЗ ВЫХОДНЫХ
Незадолго до смерти по просьбе внучки Михаил Трофимович Петров написал автобиографию.
Родился он в селе Мордовская Паевка в 1924 году. Через три года семья переехала в село Лопатино Пензенской области. Писать Михаил начал еще в школе, заметки свои отправлял в «Пионерскую правду». Учителя уже тогда прочили ему судьбу писателя, но строгий отец, глава многодетной крестьянской семьи, запретил даже думать о высшем образовании. Родитель заставил Михаила отнести документы в Пензенский лесотехнический техникум, где сын, по его мнению, смог бы получить «нормальную профессию».
Но началась война. Прибавив себе год, Михаил ушел в армию и попал в отдельный батальон связи. Сражался под Сталинградом. После ранения и тяжелой контузии отучился на радиотелеграфных курсах в Куйбышеве и в звании старшего сержанта снова отправился на фронт – в отдельный батальон связи 4-го гвардейского танкового корпуса. Написал несколько корреспонденций и очерков в корпусную газету «Сталинская гвардия», где его заметили и пригласили сотрудничать.
Воевал Петров до самого конца войны. За боевые заслуги был награжден двумя орденами – Красной Звезды и Отечественной войны – и двумя боевыми медалями.
В 1947 году Михаил Петров был демобилизован. Трудился и одновременно учился в вечерней школе, окончил исторический факультет Мордовского педагогического университета. Затем работал корреспондентом областных газет, школьным учителем, редактором, а после директором Мордовского книжного издательства, занимался литературным творчеством. «Так сложилась моя жизнь. Почти не было выходных дней, которые бы не использовал для самообразования или творческой работы».
НЕПРОСТАЯ ЗАДАЧА
Как и многие советские писатели, Михаил Петров сначала писал повести о представителях трудового класса – колхозниках и железнодорожниках. В 1970 году он устроился редактором в Мордовское книжное издательство. Там Михаил Трофимович познакомился с сотрудником Комитета по делам книгоиздательства и полиграфии, историком и архивистом Муратовым. Именно он рассказал писателю, что в селе Чеберчино Дубёнского района Мордовии прошли пять детских лет будущего генерал-фельдмаршала Румянцева-Задунайского. Во время войны Муратов состоял в специальной комиссии по изданию документов, связанных с жизнью великих русских полководцев, и в его личном архиве осталось немало любопытной литературы. Он принес книги в издательство и предложил Петрову написать роман о жизни Румянцева в Чеберчино. «А что там писать? В ссылке Румянцев был еще мальчиком! – рассказывал Михаил Трофимович. – В Чеберчино, куда его отца сослала императрица Анна Иоанновна, он провел всего пять лет – с 1731 по 1736 год».
Тогда Петров и Муратов решили создать роман о жизни и победах великого полководца. Договорились, что первую часть напишет Петров. Но когда Михаил Трофимович закончил работу и показал ее товарищу, тот отказался писать вторую часть: «У тебя слишком хорошо получается, пиши сам. Только книги мне потом верни!»
Как вспоминал Петров, сначала ему надо было преодолеть страх перед самой идеей написать роман о великом полководце. А затем – справиться с другой проблемой: писатель понимал, что необходимо достоверно передать колорит XVIII века. Выросшему в деревне Петрову, предки которого были крестьянами, пришлось нелегко. Перед ним стояла непростая задача: с одной стороны, написать текст, который был бы интересен и понятен читателю, а с другой – передать особенности речи двухсотлетней давности. Тут на память приходят, конечно, оды Тредиаковского или Ломоносова, но от них еще в школе было только одно ощущение: язык сломаешь, пока их прочтешь! А Петрову приходилось работать с еще более сложными текстами – документами елизаветинских и екатерининских времен. В итоге писатель решил ориентироваться на стиль Пушкина в его «Истории Пугачевского бунта».
ГЕРОИ РОМАНОВ
Как ни странно, первые представления о российском дворянстве и нормах поведения в высшем обществе Петров получил на… фронте.
В газете «Сталинская гвардия» работал пожилой человек с лейтенантскими погонами, оказавшийся из «бывших». Потомственный дворянин Волков, до революции объездивший всю Европу, стал учить 19-летнего деревенского паренька этикету: от умения держать в руке вилку и нож до премудростей складывания носового платка. «Это целая наука, – терпеливо объяснял Волков. – Уголочек платка душится одеколоном, но только уголочек, не весь платок! Не бери, Михаил, пример с полковых щеголей, от которых за версту несет «Шипром». Складывается платок к центру, а не пополам, затем таким же образом остальные уголки, и – в карман!»
Разглядев в молодом человеке литературные способности, Волков приучил его писать пером. Усвоив урок, Михаил Трофимович пользовался только перьевой ручкой, сам ее заправлял и полагал, что про великих русских полководцев можно писать только пером и только за громоздким дубовым столом.
Лишь одно не нравилось Волкову: он считал, что работа в газете негативно скажется на стиле его ученика. Так оно и вышло. Литературные критики не раз упрекали Петрова за суховатость повествования. К слову, рецензентом его романа о Румянцеве-Задунайском выступил преподаватель Литературного института имени А.М. Горького Валерий Павлович Друзин, бывший редактор журнала «Звезда» и «Литературной газеты».
Первый и единственный советский роман о графе Румянцеве-Задунайском в двух книгах (первая вышла в 1976 году, вторая – в 1979-м) стал бестселлером. Примерно в то же время появились исторические романы Валентина Пикуля. Сам Петров утверждал, что по сравнению с коллегой он более точен в изложении исторических событий, вот только пишет не так живо и ярко. Валентин Саввич, создавая свои произведения, случалось, опирался на исторические анекдоты, что всегда увлекательно. Но я прекрасно помню, что студентам в мордовских вузах в качестве дополнительного материала по истории рекомендовали читать именно книги Петрова, а не Пикуля.
Впрочем, один анекдот в книге о Румянцеве-Задунайском Михаил Трофимович все-таки использовал. Как-то раз в лагере генерал увидел офицера, одетого не по форме. Взяв его под руку, Румянцев стал прогуливаться с ним по лагерю, беседуя о пустяках, а затем привел бедолагу в штаб, где все были в форме и при оружии. Так он наказал офицера за лень и неуважение к своему званию.
После успеха двухтомника «Румянцев-Задунайский» Петров приступил к работе над романом «Боярин Российского флота» – о знаменитом флотоводце Федоре Федоровиче Ушакове (см.: «Русский мир.ru» №2 за 2016 год, статья «Федор Ионический»). Опубликованная в 1981 году книга получилась замечательной. В ней в том числе подробно рассказывается о последних годах жизни адмирала в селе Алексеевка близ мордовского Санаксарского монастыря (см.: «Русский мир.ru» №8 за 2009 год, статья «Обедня безбожника»). К слову, до канонизации Ушакова в 2001 году о нем писали не так уж много.
Михаил Трофимович сетовал, что следующая книга, о генерал-фельдмаршале Петре Семеновиче Салтыкове, была написана лишь наполовину. Дальше дело не пошло. Причин тому было несколько. Одна из них состояла в том, что писатель не смог понять маневр командующего Русской армией в битве при Кунерсдорфе (1759) во время войны с Пруссией. Запутался…
А вот о генерал-фельдмаршале Николае Васильевиче Репнине Петров успел написать роман. Дипломат, участник Семилетней войны, который отличился в сражениях при Грос-Егерсдорфе, Кёнигсберге, при осаде Кюстрина и взятии Берлина, а также одержал блестящую победу над турецкими войсками в Мачинском сражении во время войны 1787–1791 годов, – вот каких героев выбирал для своих романов Михаил Трофимович!
ПРОСЛАВЛЕННЫЙ СОВРЕМЕННИК
У Петрова была идея создать серию романов о прославленных российских полководцах. Писатель-фронтовик из Саранска взял на себя миссию напомнить об их победах. В этом его поддерживал друг и земляк Иван Андреевич Чичаев, дослужившийся до ранга чрезвычайного и полномочного посланника. Чичаев, во время Великой Отечественной войны работавший поверенным в делах в Посольстве СССР при Союзных правительствах в Лондоне, помог писателю в сборе материала, когда Михаил Трофимович взялся за трилогию «Красный колосс» о Второй мировой войне. Он же уговорил друга написать роман еще об одном талантливом полководце.
На обложке этой книги вместо барабанов, киверов, шпаг и ботфортов – самолеты, танки и генерал в пенсне и в перетянутой портупеей шинели. Изданный в 2001 году роман «Генерал Пуркаев» Михаил Трофимович подарил мне во время нашей последней встречи. Отошел ли он в этой книге от своей магистральной темы – прославления побед великих полководцев? Вовсе нет.
Максим Алексеевич Пуркаев – кадровый офицер, начавший службу прапорщиком царской армии и дослужившийся к 1944 году до генерала армии уже советской, – пережил немало взлетов и падений. До Великой Отечественной войны он в звании комкора (командира корпуса) успел полгода побыть на военно-дипломатической работе в Берлине. Именно его доклад начальнику Генерального штаба Георгию Жукову 21 июня 1941 года о вероятном нападении Германии на СССР в течение ближайших суток позволил частично привести войска в боевую готовность. Пуркаев, как начальник штаба Киевского Особого военного округа, возражал наркому обороны Семену Тимошенко в вопросе организации контрудара по немцам. Смелого, но строптивого генерала перевели в резерв. А затем случилась катастрофа: войска Юго-Западного фронта были окружены под Киевом, погибли командующий фронтом и начальник его штаба.
Однако в резерве Пуркаев пробыл недолго. Сначала таланты генерала потребовались в Академии Генерального штаба, а затем он получил важнейшее задание Ставки Верховного главнокомандующего: в срочном порядке сформировать на базе 60-й армии, которая находилась в резерве в Куйбышевской области, новые ударные части для запасной линии обороны. Кстати, именно Пуркаев командовал парадом 7 ноября 1941 года в Куйбышеве (ныне – Самара), который был крупнейшим из проведенных в этот день парадов в Москве, Воронеже и еще девяти городах.
ДЕДУШКИНА ВНУЧКА
Когда Петров снова пришел в редакцию визировать текст своего интервью, то обратил внимание на четкий аккуратный почерк, которым оно было написано. «Всегда завидовал людям с красивым почерком», – сказал он. Я признался, что попросил свою супругу переписать интервью. Не помню, по какой причине у меня тогда не получилось перепечатать текст на машинке, но допустить, чтобы писатель, книги которого я так любил, разбирал мой почерк, я тоже не мог. И к тому же мне почему-то казалось, что Михаилу Трофимовичу приятнее будет читать текст, написанный от руки.
Этот давний разговор я вспомнил, когда спустя тридцать лет после той встречи впервые взял в руки старенькие, пожелтевшие листки, заполненные неровным бегущим почерком. Это были страницы последней рукописи романа «На последнем рубеже» писателя Михаила Петрова. Вместо обычных в его романах слов «рескрипт», «ретирада», «фортуна» здесь мелькали «миномет», «автоматная очередь», «Сталинград»…
Свою последнюю книгу, посвященную Сталинградской битве, Михаил Трофимович писал уже тяжело больным. Легко заметить, как на страницах сокращается количество строк – сначала до трех абзацев, потом до двух, затем до одного. И наконец, сами строки стекают вниз, почерк становится неразборчивым, а слова распадаются на буквы… Эта рукопись стала для него последним рубежом, который он, верный писательскому долгу, не покидал до самой смерти.
Внучка писателя, Мария Грызулина, много делает для сохранения памяти о своем дедушке, которому в ноябре нынешнего года исполнился бы 101 год. Ее стараниями установлена памятная доска на доме, где жил Михаил Трофимович. Переиздан роман о Федоре Ушакове, который теперь называется не «Боярин Российского флота», а «Адмирал Ушаков». Мария берет эту книгу с собой в командировки и дарит ее всем желающим коллегам. Именно дарит. Такова традиция семьи: Михаил Трофимович всегда был готов подарить своему гостю, даже малознакомому, любую понравившуюся тому книгу.
Сохранила Мария и перьевую ручку деда. Она помнит, что его руки были почти всегда перепачканы синими или черными чернилами, а рукописи часто «украшены» кляксами. Все детство Марии прошло под тихий скрип пера, ведь после ранней смерти мамы ее воспитывали бабушка и дедушка. Жена писателя, Мария Никаноровна, была и первым читателем, и редактором романов. Она же обеспечивала ему все условия для работы. Когда дедушка писал очередную книгу, дома говорили шепотом и ходили на цыпочках.
Когда Мария поселилась в доме Михаила Трофимовича, его романы о генерал-фельдмаршале Румянцеве-Задунайском и адмирале Ушакове были уже изданы, тиражи проданы, а их рукописи небрежно перевязаны бечевками и убраны в дальний угол. Мария говорит, что это по ее вине литературоведы не могут ознакомиться с рукописями первых исторических романов Петрова: при очередной уборке она посчитала их ненужными и выбросила. Дедушка любимой внучке слова не сказал, над своими рукописями он не трясся, великим писателем себя не считал.
Мария помнит, что почтовый ящик Петровых был всегда забит до отказа корреспонденцией. Писали Михаилу Трофимовичу со всей страны, просили выслать исторические романы. Бабушке приходилось постоянно заворачивать книги в толстую упаковочную бумагу и ходить на почту отправлять бандероли. Михаил Трофимович высылал книги всем, кто просил об этом, даже если понимал, что получатели – спекулянты. А когда курьер приносил из типографии только что напечатанные тома, в доме Петровых был настоящий праздник!
Одноклассники Марии могли получить у деда ответы на любые вопросы по истории. А в школу, где она училась, Михаила Трофимовича часто приглашали рассказать о великих полководцах.
На парад в День Победы внучка собирала и провожала деда лично. Даже когда он после инсульта уже не покидал инвалидное кресло, она все равно одевала его в армейскую форму с наградами. Правда, про войну он ей не рассказывал и военные фильмы никогда не смотрел…
Разбирая архив деда, Мария обнаружила рукопись исторического романа под названием «Петр Панин». Его главный герой – российский военный и государственный деятель, генерал-аншеф и сенатор, участвовавший в войнах с турками и шведами. Во время Семилетней войны в знаменитом Кунерсдорфском сражении, когда король Пруссии Фридрих Великий был разгромлен, Петр Иванович руководил полками, державшими оборону в эпицентре битвы. Главнокомандующим Русской армией тогда был Петр Салтыков, за роман о котором Михаил Петров брался, но не завершил. В 1772 году Салтыков скончался. Под конец жизни он находился в опале, жил в своем селе Марфино, куда московские власти не прислали на похороны даже почетный караул. Тогда генерал-аншеф Панин сам встал с обнаженным палашом у гроба своего боевого командира, которому империя была обязана победой в Семилетней войне…
***
После того как я внимательно прочитал автобиографию писателя, мне стало ясно, почему он в своих романах так часто подчеркивал переменчивую роль фортуны в судьбе героев. Война привела Михаила Петрова, тогда еще не имевшего высшего образования, в общество военных корреспондентов, которые помогли ему развить писательский талант. Кто там сказал, что в ранце каждого солдата лежит маршальский жезл? Об этом Петров впервые услышал от старших товарищей – военкоров фронтовой газеты. И пусть автор этого афоризма был разбит в России в 1812 году, для 19-летнего солдата эти слова оказались пророческими.
«Лавры достаются решительным», – будто с вызовом назвал одну из глав в романе о графе Румянцеве-Задунайском простой крестьянский сын, взявший на себя смелость рассказать о великих викториях русских полководцев.