Мать ждала гостей, а с ними и нового жильца. Ждала, как всегда, истово, с полной отдачей. Припасов заготовила столько, что поди на год бы хватило. Каждый день проверяла, все ли в порядке: тепло ли, уютно ли, сытно ли в домике. Ожидание было мучительным, мать молилась всем богам, лишь бы гости добрались благополучно. Она гнала от себя страшные мысли, что опять ничего не выйдет. Когда окончательно все было готово, она начала с волнением прислушиваться: не едут ли? Но снаружи было тихо и никого не видать, и эта пустота сводила с ума.
Мать не следила за календарем, но всегда точно знала, когда приходит срок. В назначенный день она выплеснула за порог склизкую смесь, похожую на яичный белок, чтобы «смазать дорожку гостям». Такая уж у нее была примета.
Когда тонкие стены домика стали сотрясаться от мощного движения снаружи, мать распахнула двери пошире. Состав стремительно приближался. Не может быть такого, что сегодня гости снова не высадятся на ее станции, снова проедут мимо! Наконец состав подошел вплотную и замер на несколько мучительных мгновений. Мать напряглась всем своим существом, вглядываясь в окно локомотива, заклиная машиниста, чтобы он решился сделать здесь остановку и выпустил наконец пассажиров наружу. Но, будто поразмыслив секунду-другую, локомотив дал задний ход. Он унесся прочь так же стремительно и внезапно, как и появился.
Мать простояла какое-то время у распахнутой двери. Остатки надежды вяло трепыхались в ней, она все еще поджидала и прислушивалась: а вдруг состав приедет еще раз, вдруг там что-то перепутали, вдруг передумали… Так она прождала еще пару дней. Лишь когда стало окончательно ясно, что она снова осталась одна, совершенно, абсолютно одна в поглотившей ее вакуумной тишине, ледяной, как космос, она закричала.
Она выла и проклинала всех богов, которым раньше молилась. Она взывала к их совести: зачем же они создали ее, если дом ее так и останется навеки пустым, если все ее труды и вообще вся ее жизнь бессмысленна и напрасна, ведь она не может выполнить свое единственное предназначение. Гости так ни разу и не остановились у нее за все эти годы, ей так и не удалось продемонстрировать все то широкое гостеприимство, на которое она способна, чтобы приютить и обогреть нового жильца.
Через некоторое время припасенное матерью пропитание начало портиться. Задыхаясь от дурного запаха, не переставая рыдать, мать в ярости выбрасывала за порог превратившиеся в темное густое месиво припасы. Ей уже было все равно, куда потечет эта каша, пусть все видят, до чего ее довели!
Когда домик был окончательно вычищен, и у матери больше не было сил горевать, она просто закрылась изнутри и замерла, не двигаясь. Кажется, снаружи иногда снова проходил состав, все тот же или, может, другие – матери уже было все равно, она не открывала двери, не выглядывала наружу.
Однако через несколько дней крепкого, восстанавливающего сна мать начала приходить в себя. Постепенно силы возвращались к ней, а с ними и неубиваемая вера в будущее. Мать потихоньку, не смея еще самой себе признаться, что она снова поддается пустым надеждам, начала копить припасы. Так уж она была устроена и иначе жить не умела.
Незаметно за всеми хлопотами снова подошел заветный срок. С гулко бьющимся сердцем мать распахнула двери и выглянула наружу…
Спустя две недели одна женщина, хотя нет, не одна, а миллионы женщин по всей планете проснутся от тянущей боли внизу живота. Стараясь никого не разбудить, они пойдут в туалет и, как и следовало ожидать, на их трусах будет сверкать красное пятно. Они достанут те средства личной гигиены, что окажутся под рукой: прокладки, тампоны, менструальные чаши, а может просто кусок ваты или тряпки. И обезболивающие таблетки, если есть. Боль займет 1-2 дня, общая слабость 3-4, а окончательно выделения пройдут через дней 5, если все нормально и цикл не сбит.
В женскую половину человечества инсталлирована автоматическая программа. Каждый раз за невыполнение плана программа наказывает глупое женское тело, вдарив по гормональной системе, что оборачивается сначала плохим настроением, высыпаниями на лице, болезненностью молочных желез и в целом общим упадком, именуемым аббревиатурой ПМС. Потом несколько дней женщина истекает кровью, будто она ранена, – красноречивое напоминание о том, что если бы она лучше постаралась и сделала то, что ей предписано природой, этой гадости сейчас бы не было, рана бы затянулась.
«Уважаемый Господь/Мироздание/Мать-природа, – взывает женщина, – зачем ты создал меня такой? Зачем мне проходить весь этот путь каждый месяц, а потом еще мучать свое тело процессом беременности и родов? А климакс – это тоже то еще испытание. Нельзя ли это все как-нибудь отдать на аутсорс? Почкование или там, я не знаю, искусственная матка. Раз человечество создало космический корабль, ядерное оружие и много другое, неужели оно не способно создать искусственную матку? А такое явление как менструация можно максимально уменьшить? Не просто приемом гормональных таблеток, от которых растет вес и куча других побочек, а вообще как-нибудь нивелировать, чтобы их почти не замечать?»
«Потерпи немного, – отвечает Господь, – еще неделька, и тебе полегчает. Чем ближе овуляция, тем лучше и увереннее ты будешь себя чувствовать. Это как анестезия, как веселящий газ. Твое тело запоет, кожа станет чистой, лицо более симметричным, а глаза засверкают. В твой мозг снова ударят гормоны, ты вспомнишь, что вообще-то ты красавица, прихорошишься и выйдешь на охоту. На твои феромоны среагируют самцы, и может в этот раз наконец внутри тебя поселится новый жилец. А хочешь ты всего этого или нет – мне, честно говоря, наплевать. Адам с Евой тоже, знаешь ли, рождаться не просили. Да, с Евой я немножко перемудрил, много всего в базовую комплектацию напихал. Хотел как лучше, потому что Адам немножко все-таки примитивный получился, а Ева – усовершенствованная модель человека. Да, вот этим и утешай себя – женщины круче мужиков. Нет, других обновлений пока не планируется. Мне, честно говоря, иногда хочется вообще свернуть весь этот проект. Я думал, что вы в райском саду будете жить, а я бы вами любовался, как совершенным своим творением, а вы вон чего натворили. Расстройство одно. Все, пока. Пойду лучше за другими мирами понаблюдаю»
Внутри каждой женщины ежемесячно рождается, умирает и снова рождается надежда. Этой надежде нет дела, о чем думает эта женщина, как, где и с кем живет, есть ли у нее деньги и партнер, чайлдфри ли она или, например, невинная монахиня – программу невозможно остановить, и часики все тикают, пока не кончится заряд.