Следующую неделю я помню смутно. Дни слились в сплошную карусель. В памяти остались лишь бесконечная головная боль, тошнота и невозможность говорить. Первые два дня в больнице я лишь сипела, речь отказывалась возвращаться, как мне потом сказал врач, из-за травмы и сильнейшего стресса. Кстати, после этого случая, сильный стресс у меня вызывает резкую боль в горле и спазм, мешающий дышать.
Посмотреть на себя в зеркало мне позволили лишь в конце недели. Из зеркала на меня смотрела сине-зеленая немощь, в которой я с трудом узнала себя. На лице синяки были не сильно заметны, а вот шея... Кожа на шее была багрового цвета, на котором выделялись сине-черные отпечатки пальцев. Попытка повернуть голову, чтобы лучше себя рассмотреть, привела к сильнейшему головокружению, и если бы не медсестра, стоящая рядом, я бы упала. Она меня подхватила и помогла дойти до кровати. Легким движением вколола ставшее привычным снотворное, и я как в детстве свернувшим калачиком погрузилась в сон без сновидений.
Пробуждение сопровождалось головокружением и болью в груди. Я с трудом открыла глаза, привычно уставилась в серый потолок и внезапно краем глаза уловила движение сбоку. Около кровати, на стуле, сложив руки на коленях, сидела Анжела и улыбалась. Мы с Анжелой работали вместе и были хорошими знакомыми. Она была на пару лет старше меня и на пару размеров больше. Но легкая полнота её совсем не портила, наоборот, придавала шарма и женственности. Анжела была громкой хохотушкой и обожала рассказывать задорные анекдоты.
-Привет, - сказала она. Я кивнула ей, и смутные воспоминания зашевелились в голове. Анжела замерла и выжидательно посмотрела на меня.
-Не помнишь? - спросила она, комкая в руках платок. Я отрицательно покачала головой, спровоцировав приступ тошноты. Повисла вязкая тишина. Анжела замялась, отвела глаза. Потом решительно вскинула подбородок и начала рассказывать.
Мы с Анжелой жили в соседних домах. Точнее, я снимала квартиру в соседнем с ней доме. Она в тот день шла из магазина , и увидев как меня дyшат, бросилась на помощь. Попробовала оторвать от меня мужа, но он меня не отпускал, тогда она его ударила качаном капусты, из которого планировала голубцы сделать.
-Твой отпустил тебя и вылупил на меня глаза, тогда я его удаpила качаном еще раз, - сверкая глазами, рассказывала Анжела, - правда качан такого к себе отношения не выдержал и развалился, но я схватила пучок петрушки и по мoрде его петрушкой отходила. Жалко кабачков не купила, в магазине такие хорошие, крепенькие кабачки были, надо было парочку взять и на мoрде твоего овощное рагу приготовить. Нос бы я вместо помидоров использовала, - воинственно жестикулируя рассказывала Анжела, - ты бы видела, как он от меня бежал с капустным листом на лбу и петрушкой на голове. Мне врач тебе рассказывать запретил, волновать тебя нельзя. Но ты же не волнуешься, правда? Я не волновалась, я складывала в голове паззл. Мозг внезапно выдал воспоминание. Когда я падала в темноту, я уловила женский крик, и забыла про это. Рассказ Анжелы помог мне из дальнего уголка памяти выловить этот кусочек.
"Вот кто кричал", - подумала я и посмотрела на Анжелу. Нестерпимо захотелось ее обнять, расцеловать и поблагодарить. -Анжелочка, - слова давались с трудом, горло свело, в глазах защипало от слез, - я никогда не забуду то, что ты для меня сделала...
Я не успела закончить фразу. Дверь в палату открылась, и вошли мой муж и его мама.