Поскольку в предыдущей публикации упоминались вОлоты, то и моя сказочная история на сон грядущий - про легендарных великанов - вОлотов-асИлков, некогда действительно обретавшихся на славянских землях. Длинная - специально для моей подруги Насти, которая любит именно такие сказки.
РЕЦЕПТ ОТ ПЕЧАЛИ: КАК РАССМЕШИТЬ НЕСМЕЯНУ
...Мне было очень важно открыть огромный амбарный замок - просто вопрос жизни и смерти. Я ходила вокруг механизма, ковыряла в нем шпилькой так и эдак. Трясла непокорную дужку, пытаясь вытащить ее силой. Светила в замочную скважину фонариком в надежде, что запор от луча света, как по волшебству, откроется сам собой. Но ничего не получалось, а более путного способа в голову не приходило.
- Да ведь у меня же имеется умный кот, словно специально созданный для решения разных сложных задач, - вспомнила я и без промедления притащила его к замку, пропустила в замочную скважину, и замок (о, чудо!) легко открылся. Баюн выскочил наружу с противоположной стороны, выглянул в приоткрывшуюся дверь, отряхнулся и истошно заорал на меня:
- В следующий раз найди себе другой бесплатный ключик! А сегодня с тебя причитается батон «Докторской» колбасы! Поняла, эксплуататорша?
- Да поняла я, поняла! - пробормотала я, все еще находясь между сном и явью. - Будет тебе «Докторская»!
Мне было трудно дышать, ужасно щекотало в носу (наверное, пыль попала). Я от души чихнула и открыла глаза. На груди, облизываясь, сидел Соломон. В круглых зеленых глазах плескались любопытство, ожидание и жадность.
- Знаешь, все-таки добавь еще и «Останкинской»! - промурлыкал знакомый голос.
До сих пор не замечала, что разговариваю во сне, иначе кто-нибудь из родственников да просветил бы. Но в этот раз я, как назло, озвучила наяву все, что привиделось во сне. А хитрец Бай немедленно извлек выгоду из ситуации, не очень-то вникая, за что, собственно, ему обломилось такое счастье?
- Вот когда откроешь замочек, тогда и колбаску получишь, - я бесцеремонно спихнула кота на пол. Но тот не угомонился и продолжил торг:
- Все равно давай и ту, и другую. - Подумал немного и добавил, - И еще полкило сосисок - больше не осилю. Причем, можно без соуса - его, так уж и быть, оставь себе.
- Вот ведь жадина-говядина-соленый огурец! - от злости я вспомнила изрядно подзабытую детскую дразнилку. - Хоть бы удосужился поинтересоваться, за что именно тебе полагается награда!
- А я и так знаю, что в скором времени совершу какой-нибудь героический поступок - это у меня в крови! Так что давай обговорим условия заранее: чем и когда ты меня отблагодаришь - это справедливо. Ты согласна Елена Привередливая? - Не кот, а само воплощение «вопиющей скромности», помноженной на практичность и самоуверенность! Мне такому еще учиться и учиться.
Наскоро умывшись, я присоединилась к завтракающим и продолжала осмысливать странный сон. Ребята веселились, бурно обсуждая предстоящий визит к великанам и то, как будут исцелять тамошнюю Несмеяну, которую, по сведениям Рослава, почёрпнутым из одному ему известных источников, на самом деле звали Орианой.
- Красивое имя! - оценила я. - А еще какая-нибудь информация обнаружилась?
- Совсем немного, - Рослав прервался, чтобы удовлетворить мое любопытство. - Октавиандр - вдовец и души не чает в единственной дочери, которая до поры росла совершенно нормальным ребенком. Но с некоторых пор веселая, жизнерадостная и открытая девочка разительно переменилась: то ли ее и впрямь сглазили, то ли начали проявляться скрытые генетические дурные наклонности по материнской линии. Вот с того самого момента в стране и твориться непонятно что: ворота всегда на запоре, при дворе не принимают. А еще ходят слухи, что папаша на почве непрекращающихся капризов дочери и преподносимых ею неприятных сюрпризов (каких именно - тайна за семью печатями) стал мнительным и подозрительным. Всюду ему мерещатся шпионы и заговоры - потому-то всех послов иностранных держав, как я уже говорил, выслали вон.
- И каким же образом мы попадем в город, минуя запертые ворота, а потом и во дворец, не говоря уже о необходимости добиться аудиенции у Октавиандра - нам ведь надо как-то урегулировать свою собственную «маленькую» проблемку,если вы еще помните о ней…
- Будем решать вопросы по мере поступления, - заявил Иван, закончивший завтрак раньше всех. - Простая логика подсказывает: помоги человеку, и он поможет тебе в ответ! Долг платежом красен.
- Не факт! - не преминул вставить веское кошачье слово Бай.
- Оставь свой скепсис при себе, - брат строго посмотрел на кота. - И будем надеяться на лучшее. Давайте-ка лучше подумаем, что ценного и важного можем мы предложить Повелителю, чтобы он проникся сознанием, что обязан нам?
- Обратись к народной мудрости, отрок, и она наставит тебя на путь истинный! - вновь встрял кот. - У меня руки чесались дернуть наглеца за пушистый хвост, однако Иван оставался невозмутимым.
- Нельзя ли конкретнее?
- В сказке про Царевну-Несмеяну царь обещал выдать плаксу-дочь замуж за молодца, который сумеет ее рассмешить!
- Меньше всего мне сейчас хочется обременять себя брачными узами, - заявил брат. - Момент, знаешь ли, неподходящий.
- А разве тебя заставляют жениться? - Рослав едва сдерживал улыбку. - Не будь таким педантичным, друг. Речь идет всего лишь о том, чтобы вернуть бедой девочке (и, как следствие, ее отцу) хорошее расположение духа! И для начала было бы неплохо выяснить причины странного поведения ребенка: вроде бы, все у нее есть, словно сыр в масле, катается (желания исполняются, капризы удовлетворяются), и все мало! Чего же ей все-таки не хватает? Может быть, внимания родных, друзей и подруг, с которыми можно с удовольствием проводить время - играть и делиться самым сокровенным?
- Мы рассмотрели самый оптимистичный вариант. А вдруг Ориана и впрямь психически больна? - предположил Иван.
- Или до такого состояния ее довел заботливый отец! Вспомни мое появление пред ясными очами Берендея-папы, - напомнила я. - Никогда не забуду нравоучений по поводу княжеской чести, да еще в присутствии посторонних. Как же мне тогда было жалко Ладу!
- Вы так и будете толочь воду в ступе или мы начнем продвигаться к выходу? - Соломон весьма бесцеремонно вернул нас к действительности, и мы, временно прекратив споры, тронулись в путь.
Выбранная нами короткая дорога заняла, тем не менее, три дня. Ночевки старались сократить до предела и затемно трогались в путь. Я еще пару раз мысленно связывалась с сестрой - рассказала о наших лесных приключениях, пожаловалась на нахального кота, но сестра посоветовала быть снисходительнее к животному и даже (!) прислушиваться к нему! Но всё-таки от неё я получила ценный совет.
- Не откровенничайте с Октавиандром. Он слывет подозрительным и жестким человеком, поэтому постоянно будьте настороже. Повелитель асилков и наш отец недолюбливают друг друга, так что не стоит упоминать в разговоре о близком родстве с князем. Лучше представьтесь странствующими знахарями: прослышали, мол, про болезнь прекрасной Орианы и решили попробовать исцелить ее. О награде даже не заикайтесь: будет результат, тогда и поговорим о вознаграждении, а на «нет» и суда нет! Кстати говоря, - Лада неожиданно хихикнула, - ходят слухи, что, сами асилки за глаза прозвали наследницу Октавиандра Плаксианой! – Я, усмехнувшись, поблагодарила сестру за информацию.
После обсуждения новых сведений на общем совете было решено: отныне мы, все пятеро, - скорая психотерапевтическая помощь на дому, то есть во дворце. Дело за малым - попасть туда.
"Пока добирались до земель асилков, Бай развлекал нас байками – различными
вариациями на тему «Жизнь по-щучьему велению или как улучшить условия
собственного существования, не прилагая к тому особых усилий», и я в
очередной раз задумалась над скрытой мудростью русских народных сказок,
где в жизни везет по большей части одним дуракам да лодырям. Все-то им
помогают – волшебные животные (Щука, Жар-Птица, Конек-Горбунок,
Сивка-Бурка), Баба Яга-Костяная Нога и так далее.
А вдруг дело – в более простом отношении самих героев к возникающим проблемам, да и вообще к жизни (ведь дурак в толковании наших предков – это просто другой, не такой, как все)? Лежал, к примеру,Емеля на печи, и все-то ему было делать неохота. Лишь один-единственный раз решил сходить за водой и сразу же поймал удачу за хвост в «лице» говорящей Щуки – принялась та исполнять его желания и в итоге помогла жениться на царевне!
Если перевести вышесказанное на современный язык, получится следующее.
Какой-нибудь современный научный работник всю жизнь безрезультатно
ломает голову над проблемами мироздания, а древнегреческий учёный Архимед из Сиракуз водные процедуры принял для собственного удовольствия
и попутно открыл закон имени себя, любимого. Профессор Санкт-Петербургского университета и член-корреспондент Императорской
академии наук Дмитрий Иванович Менделеев увидел знаменитую таблицу
химических элементов во сне.
Французский географ и родоначальник жанра фантастики Жюль Верн, по слухам, тоже черпал сюжеты романов из ночных сновидений.
Вот у кого надо учиться не зацикливаться на сложностях, а воспринимать
жизнь как увлекательное приключение, где она сама является нам главным
подспорьем.
С другой стороны – недаром говорят, что без труда не выловишь и рыбку из
пруда. Ведь и Емеля, прежде чем получить в жены царевну и половину
царства в придачу, сначала пересилил собственную лень и сходил-таки по
воду. Дедушка из «Сказки о золотой рыбке» целых три раза закидывал в
море невод. Да и вышеупомянутые знаменитости какое-то время все-таки
корпели над поставленными задачами.
Вот оно! Чтобы мечты стали реальность надо выполнить несколько условий. Во-первых – ясно и конкретно сформулировать важные задачи в собственной голове. Во-вторых – не ждать, когда появится какой-нибудь благодетель (Щука, Золотая Рыбка, Джинн или Принц на белом коне) и преподнесет желаемое на блюдечке с голубой каемочкой (так ведь и всю жизнь прождать можно!), а самостоятельно предпринять хоть какие-то шаги в нужном направлении. В-третьих – стоит на некоторое время абстрагироваться от желаемого и посмотреть, что будет дальше, а лучше вообще о нем забыть. В-четвертых – твердо верить, что Вселенная, коей все мы любимые дети, рано или поздно непременно откликнется на нашу просьбу о помощи: непременно подтолкнет к принятию каких-либо процедур, подкинет мысль отправиться за водой или совершить еще что-либо полезное для собственного развития и более комфортного существования. И, наконец, в-пятых – не забывать испытывать благодарность к Вселенной (и по-настоящему благодарить ее!) за подсказку и исполнение задуманного.
Смущаясь,я поделилась выводами с друзьями, заранее приготовившись к насмешкам, но отповеди не последовало. Иван удовлетворенно хмыкнул, заявив, что я взрослею и умнею на глазах, а Рослав просто кивнул в знак согласия. Это они всерьез, что ли?
Показалась поражающая красотой и величием крепостная стена, построенная из необычного сиреневого камня, по виду напоминающего полудрагоценный
аметист. Вход в столицу земель волотов-асилков преградили внушительного
вида мускулистые стражи, охранявшие огромные ворота. Вопреки моим
ожиданиям, что рядом с асилками мы будем смотреться, как лилипуты на
фоне Гулливера, те оказались не столь уж велики ростом – не более двух с
половиной метров: возможно, нам просто встретились не самые крупные
экземпляры или в процессе эволюции этот народ измельчал – так тоже бывает.
Служивые, скрестив массивные алебарды (и как они их удерживали?), смотрели на нас немигающим взглядом. Мы попытались объясниться с ними по-человечески: аргументировали, апеллировали и просто просили пропустить нас в город, но те, как заведенные, талдычили одно и то же:
– Не велено! Не велено! Не велено!
– А что велено-то? – с раздражением поинтересовалась я, рассчитывавшая на более развернутый ответ.
– Ничего не велено!
Ну, хвала Роду Всемилостивому, все-таки живые люди, а то я уж начала
подозревать, что Октавиандр поставил при входе роботов, чтобы те таким образом отваживали незваных и настырных визитеров, вроде нас: услышав двадцатый восьмой раз «не велено» назад повернет даже самый терпеливый – у него просто нервы не выдержат.
– Боюсь, нам с ними не договориться, – раздосадованный Иван вопросительно посмотрел на нас: – Какие будут предложения?
Мне, как и брату, ситуация казалась тупиковой. А вот Рослав повел себя
странно – присел перед котом, погладил его и почесал за ухом, хотя кошачьи нежности в такой ответственный момент показались мне совершенно
неуместными: дай Соломону волю, он будет битый час переворачиваться и
требовать то бок почесать, то спинку, то живот. Но, как оказалось, что парень не собирался тратить время попусту.
– Настал твой черед, Баюшка – действуй, дружок, покажи свою силу! – попросил он.
Кот встал, выгнул спинку, распушил шерстку и еще больше увеличился в
размерах. Прошелся перед стражами пару раз туда-сюда и запел мягким
обволакивающим голосом.
– Солнце скрылось за горою, пал туман с реки.
Отдохни, о, храбрый воин, ночи коротки!
Отстоял ты честно смену, сдал свой пост друзьям.
Воевал с врагами смело – тут, и здесь, и там.
Нет причины для тревоги, крепко засыпай.
Бдит другой дозорный строго, баю-баю-бай...
Плавное течение укачивало меня на мягких волнах: какая хорошая песня – простая и одновременно мужественная, успокаивающая натянутые нервы – мне с самого начала моего странного и долгого приключения хотелось услышать что-то подобное. Прикрою глаза – буквально на минуточку, пока Соломон
убаюкивает стражей! – и подумаю о дальнейших действиях. Но едва я задремала, как меня туту же бесцеремонно разбудили.
– Разлеглась тут, – шипел мне в ухо Соломон. – Я не для тебя ворожил, Спящая Красавица, так что пошевеливайся и вставай.
Рослав помог мне подняться и успокаивающе погладил кота:
– Что это ты разошелся, старина? Высказать свои претензии ко всем и
каждому из нас персонально ты сможешь позднее, а сейчас соберись – у
тебя есть еще одно важное дело.
Растормошив прикорнувшего у меня под боком пса, я вместе со всеми поспешила к воротам. Замка, как такового, не оказалось, а у мирно похрапывающих стражей никакого подобия ключа не обнаружилось – наверное, очередная смена караула открывала ворота изнутри. Правда, высоко над землей присутствовало отверстие, похожее на глазок, какой часто встречается на входных дверях в мире, где выросли мы с Иваном.
– Сейчас Бай пролезет внутрь и впустит нас, чтобы потом получить
колбаску, – неожиданно сорвалось с языка, а когда я спохватилась,
пришлось срочно исправлять положение: – Разумеется, после того, как мы
вернемся домой.
Кот, который к тому времени вытянулся, став тонким, как струна, и уже
наполовину просочился в отверстие, едва не вывалился назад. Хорошо, что
внимательно следивший за ним Рослав ускорил продвижение «ключа» по
намеченной траектории. Парни ничего не сказали, но посмотрели на меня
так укоризненно, что я дала себе слово держать язык за зубами – во всяком случае, до окончательного разрешения данной драматичной ситуации. Соломон исчез, а ворота через пару минут приотворились.
– Скорее, изверги, – шипел Бай, – смерти моей хотите?
Ведя коней на поводу, мы с максимальной скоростью миновали проход. Кота
нигде не было видно. Оглянувшись назад, я увидела наше патриотичное
животное, всей своей тяжестью повисшее на рычаге над «замочной
скважиной».
– Все тут? – Кот хрипел, будто находился при последнем издыхании.
– Все! – ответил Иван, и Соломон с чувством выполненного долга рухнул на
землю – да не просто так, а изобразив сложный акробатический трюк: сделал в воздухе сальто-мортале и приземлился на все четыре лапы, а потом перевернулся на спину, вытянув конечности, да так и застыл, изображая полное изнеможение.
Ворота за нашими спинами медленно сомкнулись.
– А как же стражи – они так и будут спать? Это не опасно? – Я всерьез озаботилась судьбой жертв ворожбы Бая.
– Оклемаются через часок-другой, – отозвался лежащий все в той же позе кот. – Я вполсилы ворожил. Ты бы лучше меня пожалела, о, наищедрейшая из Елен: где моя колбаска?
– Я уже сказала, что буду тебе должна, – раздраженно буркнула я и, больше
не обращая внимания на мохнатого вымогателя, поинтересовалась. – Кто-нибудь знает дорогу во дворец?
– Что бы вы без меня делали. – Кот, всем видом изображая покорность
судьбе, встал, отряхнулся и, одарив меня неласковым взглядом, направился
в город.
Лада оказалась права: баюн способен-таки принести некоторую пользу обществу. Но если рассуждать справедливо, военные разведки всех стран мира
оторвали бы у нас с руками такого ценного специалиста. Поймав себя на этой мысли, я тут же дала себе твердое слово, что Бай никогда, ни при каких обстоятельствах ничего подобного от меня не услышит: произнося любые приятные слова, адресованные этому хитрецу, надо знать меру, а иначе… колбасы и сосисок не напасешься!
– Как, кстати говоря, называется великолепный город, по земле которого мы передвигаемся? – поинтересовалась я.
– Джималаай, – ответил Рослав, – что дословно означает «ослепительный свет поднебесный».
– Великаны-волоты всегда считали себя кем-то сродни Богу, – подключился
Соломон. – И все, что они когда-либо делали (строили, изобретали, создавали), было великолепным и по эстетическому воздействию, и по качеству, потому что детям самого Рода не пристало размениваться на мелочи! Помнишь, Елена Восторженная, какое впечатление впервые произвел на тебя дворец Берендея, возведенный асилками? Так вот: сегодня тебе предстоит встреча с другими, не менее прекрасными, творениями их архитектурного гения.
Мы ступили на мостовую города из восточных сказок «Тысячи и одной ночи» и
залюбовались высокими белоснежными домами-дворцами, где непременно
должны были жить султаны и их визири, а может, даже пери и джинны. Впрочем, насчет джиннов я сомневалась – те вроде бы предпочитали кувшины, лампы или заброшенные колодцы. Входы в вымощенные плитками дворики обрамляли вьющиеся растения, а за коваными изгородями угадывались небольшие фонтанчики, выложенные разноцветной мозаикой. Прямо на улице по обе стороны дороги с деревьев свисали плоды – огромные мандарины, апельсины, инжир, груши и виноград, а воздух благоухал от цветущих олеандров.
– Если это – скромные домики горожан, то каков же тогда дворец Правителя? – вырвалось у меня.
– Скоро увидишь! – загадочно мурлыкнул кот.
Улицы,несмотря на погожий день, были пустынными: горожане не сновали по своим делам, и известные своей назойливостью восточные продавцы не зазывали покупателей в лавки, чтобы предложить им знаменитые сласти, невесомые роскошные ткани или прекрасные ковры ручной работы, так что бедным странникам не у кого было спросить совета. Может быть, у них сиеста?
И тут на наше счастье из-за угла выскочил долгожданный первый встречный.
Всего-то на две головы выше Ивана (по словам Соломона, совсем еще
мальчишка!), он был так озабочен своими собственными делами, что
проскочил мимо, и лишь пару минут спустя до него дошло, что компания
чужестранцев совершенно не вписывается в привычный пейзаж. Резко затормозив, парень пятился до тех пор, пока вновь не поравнялся с нами,
а затем развернулся и во все глаза уставился на незнакомцев.
– Добрый день, любезный, – обратился к нему Рослав. – Мы, искусные знахари, врачеватели, прибывшие в ваш великолепный город, дабы облегчить
страдания юной дочери Правителя Октавиандра. Не подскажешь ли ты…
Но «любезный» не позволил ему демонстрировать великосветское воспитание
дальше и затараторил так, что мы еле-еле успевали следовать за его
мыслью. Если передать коротко, своими словами, выходило, что мы,
презренные лекаришки, могли бы и поторопиться на дюжину-другую дней –
ведь бедняжка Ориана совсем плоха, и у нее не осталось сил даже на то,
чтобы поливать слезами свое ложе. А несчастный отец, обезглавивший уже
более четырех десятков совершенно бесполезных местных и чужеземных
целителей, объявил о решении лишить волос собственную голову в знак
бессилия перед злодейкой-судьбой – причем, это был первый случай за все
годы правления Октавиандра, когда тот признал свое поражение!
Не в меру активный отрок засуетился: поочередно тянул нас за руки, забегал
за спину и подталкивал, принуждая двигаться в нужном направлении, а потом припустился бегом, изредка оглядываясь, чтобы убедиться, следуют ли за ним чужеземцы. Только вскочив вскочили на коней, мы догнали проводника.
– Если я не ослышалась, там уже казнили сорок более опытных специалистов, – тихонько сказала я. – Вас это не смущает?
– А разве у нас есть альтернатива? – вопросом на вопрос ответил Иван.
Крыть было нечем, и я промолчала. – Будем действовать сообразно
обстоятельствам.
Случайный проводник дожидался возле входа на территорию дворца и, пролопотав сбивчивые объяснения, вверил «лекарей» дворцовой страже. Мы
приготовились к обыску или допросу, но обошлось. Нас повели по
монументальной лестнице с тремя парами беломраморных львов в круглое
помещение, а оттуда в тронный зал.
Караульный, подобострастно преклонив колено, доложил о нашем приходе, после чего визитеры предстали перед сидящим на троне Правителем в длинной белой тоге с золотистым орнаментом по краям. Его голова и впрямь была обрита наголо – он все-таки исполнил обещание, о котором упоминал
мальчишка-проводник, что свидетельствовало о серьезности ситуации! Но,
по моему мнению, Октавиандр и без волосяного покрова оставался привлекательным мужчиной.
Нас осчастливили пронзительным взглядом черных глаз из-под кустистых
бровей, между которыми на высоком лбу залегла глубокая складка. Хищный
орлиный нос с горбинкой и сжатые в узкую полоску губы предупреждали, что
их обладатель шутить не расположен – это понял даже беззаботный
Белолапый, боязливо жавшийся к моим ногам.
– Знахари? – Мы дружно кивнули. – Тогда не будем медлить!
Правитель, подуставший принимать лекарей всех мастей, обреченно вздохнул и подал какой-то знак, после которого, как я надеялась, нас должны были отвести
непосредственно в покои Орианы, а не в пыточную камеру.
– Да уж, теплым прием не назовешь, – проворчал кот, покидая место официального приема. – Даже не покормили!
* * *
Стража, доставившая нас в покои наследницы, осталась снаружи. Странные порядки: на мой взгляд, логичнее было бы ей находиться вместе с нами – мало ли, какие проходимцы выдают себя за целителей? Мы с любопытством осмотрелись. Чувствовалось, что в обустройстве опочивальни не принимала участие женщина: ни большого зеркала на стене, ни экзотических растений на подоконнике – даже роскошная широкая кровать под балдахином не придавала уюта! – так что ее с большой натяжкой можно было назвать девичьей.
О том, что в этой комнате коротает время девушка, мы догадались по
хрупкой фигурке, укутанной с головы до ног собственными роскошными –
длинными и густыми ярко-рыжими волосами, свернувшейся калачиком на
слишком просторном для нее ложе.
Кивком головы я указала Ивану и Рославу на диванчик у дальней стены, а сама
направилась к наследнице Октавиандра, а подойдя вплотную, вдруг ощутила
себя… Орианой – воплощением одиночества, слабости и горя. Сердце
болезненно сжалось, меня накрыла волна чужих ощущений (вот уж не
замечала за собой раньше подобной способности к сопереживанию!). Забыв о
друзьях и нашей важной миссии, я осторожно подняла руку, намереваясь
дотронуться до девушки, но так и не решилась.
Яркий солнечный лучик с любопытством заглянул в окно и, залюбовавшись
огненным цветом волос, запутался в них. Выбираясь на поверхность, он отдавал свет и энергию каждому волоску в отдельности, и на белоснежном потолке затанцевали отблески – радужные блики.
– Какая красота, – искренне восхитилась я. – Да за таким цветом волос мои
подруги выстроились бы в очередь к парикмахеру за год вперед. – Фигурка
шевельнулась, и я снова заговорила, пытаясь привлечь хотя бы малую толику внимания одичавшего создания: – Жаль, что ни один мастер не в состоянии повторить то, что сотворила сама природа.
К счастью, ждать дальнейшего развития событий пришлось недолго. Девушка
осторожно повернулась, и из образовавшейся в волосах щелки на меня, не
мигая, уставился большой карий глаз в опушке из длинных густых ресниц.
– Ты Ориана, верно? А меня зовут Леля, – представилась я, не особенно рассчитывая на ответ.
Но он все-таки прозвучал.
– Ты – богиня Любви, Весны и Вечной Молодости, – прозвучал слабый голосок. – Я уже умерла, и ты пришла забрать меня к маме?
У меня, вновь «ставшей» Орианой, сердце разрывалось от боли, горечи и надежды.
– Ты жива, Ориана! – Постаравшись взять себя в руки, мягко произнесла я. –
Рядом с тобой – самая обычная девушка, которую люди называют
по-разному: при рождении нарекли Лелей, потом звали Леной или
Дюймовочкой, и я откликалась на эти имена, потому что забыла прежнее,
находясь вдали от своей настоящей родины.
Щелка между рыжими волосами расширилась, и в ней показался любопытный носик и краешек четко очерченных ярко-красных губ.
– Почему? – Маленький ротик приоткрылся от удивления.
– Потому что все мои подружки высокие и длинноногие, как на подбор, а я,
по их мнению, ростом не вышла, вот меня в шутку и прозвали Дюймовочкой –
ведь дюйм составляет всего два с половиной сантиметра, вот столечко! – Я
продемонстрировала указанный размер, для большей наглядности немного
разведя в стороны большой и указательный пальцы правой руки.
– Твои подружки – злые? – В голосе Орианы вновь послышались слезы – только этого не хватало!
– Нет, что ты, – боясь спровоцировать плач, я старалась говорить тихо и
спокойно, – просто мое прозвище позаимствовали у одной хорошенькой
крошечной девочки из сказки.
– Это добрая сказка? – Любопытство рыжеволосой незнакомки оказалось
сильнее желания продолжать кукситься и упиваться своим одиночеством, так
что диалог активно развивался.
– Она немного грустная, но с хорошим концом. – И коротко пересказала
Ориане историю Дюймовочки, придуманную датским сказочником Гансом
Христианом Андерсеном, – про то, как крошку постоянно похищали то жаба,
то крот, то майский жук, и все хотели на ней жениться, но потом ее
полюбил прекрасный эльф, за которого она и вышла замуж.
Пораженная, девушка поменяла положение – села, но головы не подняла, так что волосы по-прежнему скрывали ее лицо.
– А тебя когда-нибудь обижали? – быстро спросила она.
– Бывало, – вздохнула я. – Но я умею за себя постоять. Во всяком случае, стараюсь никому не давать спуску.
– Я так не могу-у-у! – всхлипнула Ориана. – Все говорят, я – чу-до-о-ви-ще, потому что из-за меня не стало моей мамы. И мне никогда не искупить свою-у вину-у-у! Ни-ког-да! – выкрикнула она и тоненько заплакала. - Это
была застарелая рана, которую она без конца теребила, мучая себя.
Единственный способ успокоить девушку – немедленно отвлечь и заставить
хотя бы просто поговорить.
– Ориана! – я тронула ее за плечо. – Мы пришли издалека. У меня тоже
случилось горе: мои мама и папа при смерти, и я очень надеюсь, что ты
поможешь мне вернуть их к жизни. - Заявление оказалось настолько неожиданным, что наследница Правителя асилков наконец-то подняла голову и посмотрела перед собой.
– Я-а-а? – девушка так удивилась, что забыла всхлипнуть. – Но чем могу помочь тебе я – самое несчастное и никчемное существо на свете?
– На нашей прекрасной планете вообще нет никчемных существ, – возразила
я. – У моего народа есть поговорка «Где родился, там и пригодился».
Многие люди умудряются за короткий срок стать необходимыми и важными не в одной, а даже в нескольких странах, и ты, я уверена, – не исключение:
просто напридумывала себе разных небылиц и немного запуталась. Если
позволишь, мы вместе с тобой обязательно наведем порядок в твоей
маленькой симпатичной головке, но чуть позже. Я пришла к тебе не одна:
со мной – мой брат и друг, а еще кот и пес, и у всех с утра маковой росинки во рту не было. Ты – хозяйка этого прекрасного дома и можешь принять меня в соответствии с существующими во всех странах законами
гостеприимства, предложив хотя бы чашку чаю.
– И колбаски, – вставил Соломон, неведомо как оказавшийся под боком Орианы, и облизнулся. – Или сосисок.
– А потом мы поговорим обо всем, что кажется тебе самым важным на свете, –
незаметно показав баюну кулак, я все-таки закончила фразу по-своему.
Девушка вдруг засмеялась – да так заразительно, что мы невольно заулыбались. Она веселилась и приговаривала:
– Кот! Ко мне пришел в гости говорящий кот! – Оказывается, нашего
мохнатого друга она понимала не хуже меня, а это означало наличие
способностей, сродни моим.
Белолапый, до сих пор спокойно сидевший на полу рядом с Рославом, неожиданно расшалился, запрыгнул на кровать и облизал выглядывающий из-за волосяной завесы девичий нос. Ориана от неожиданности взвизгнула и опрокинулась навзничь. Дверь незамедлительно распахнулась, и в комнате возникли охранники с кривыми саблями наперевес.
– И пёс! – Я оттащила щенка за ухо, и тот жалобно заскулил. – Очень
невоспитанный пес, умудрившийся напугать милую девушку, – сердито
добавила я. – Не суди его строго – он просто хотел показать, что ты ему
понравилась. - Маленький Королевский Страж виновато спрыгнул с постели и уселся рядом, дружелюбно стуча хвостом по полу в подтверждение сказанному.
– Ко мне пришли в гости кот и пес! И они считают меня милой! Меня?! – вновь залилась удивленным смехом Ориана.
– И люди тоже к тебе пришли, между прочим, – снова вмешалась я. – Может, все-таки сжалишься и накормишь голодных гостей?
Ориана соскочила на пол (она была выше меня, но моему рослому братцу доставала до уха) и кивнула стражникам.
– Вы слышали? Сию же минуту несите угощение!
Новая знакомая повернулась ко мне, всплеснула руками и потерла кулачками
глаза, будто до сих пор не верила, что все это происходит с ней не во
сне, а наяву. А я постаралась закрепить успех.
– Иди сюда, Белолапый!
Щенок мгновенно откликнулся, положил передние лапы на кровать и принялся
вылизывать руки Орианы. Та, смеясь, отнимала их и пыталась погладить
пса, но тот, радостно повизгивая, вертелся, как юла. Между щенком и
девушкой втиснулся обиженный невниманием кот:
– Честь имею представиться: я – кот из рода мудрых баюнов-сказителей. Друзья зовут меня Соломоном, Баюном, или Баем.
Ориана приласкала и его. Неожиданно наша идиллия была прервана появлением самого трехметрового Правителя. Ориана, улыбаясь, бросилась к отцу.
– Папа, познакомься с моими новыми друзьями – Дюймовочкой (но на самом
деле ее зовут Лелей), Белолапым и Соломоном – она назвала нас по именам.
Иван и Рослав представились самостоятельно, поскольку я этого сделать
не успела. – Их следует накормить, поэтому сейчас сюда принесут еду и
питье, а потом мы придем к тебе – конечно, если ты не возражаешь...
Октавиандр, отметивший не только перемену настроения дочери, но и повелительные нотки, прозвучавшие в ее голосе, бросил на меня удивленный взгляд, согласно кивнул и вышел.
Слуги принесли столики и подносы с тарелками, кувшинами и чашками из
тончайшего фарфора. Ориана, привычно скрестив ноги, устроилась на ковре.
Я попыталась последовать ее примеру, но ничего хорошего из этого не
получилось – низкими столы были только для асилков и моих высоких
спутников-мужчин, а Дюймовочка – она в любой стране остается
девочкой-невеличкой. Положение исправила мягкая кушетка, немедленно
доставленная специально для низкорослой гостьи. Животные получили
отдельные блюда и поспешили подкрепиться.
За едой разговор всегда течет легче, и я незаметно вытянула из Орианы ее грустную историю.
…Супруга Октавиандра ушла в мир иной во время родов. Отец-однолюб так и не решился связать свою судьбу с другой женщиной, опасаясь, что мачеха
будет плохо обращаться с его обожаемой дочкой, которую он с самого
рождения опекал и всячески баловал. Учителя приходили заниматься с ней
во дворец, но друзьями девочка так и не обзавелась – Правитель ограничил
круг общения наследницы из боязни, что посторонние могут ее обидеть. К
сожалению сам, Октавиандр, большую часть своего времени занятый решением государственных вопросов, не мог уделять дочери много внимания.
Лишенная женской любви и ласки, общения с друзьями и родственниками, Ориана росла дикаркой: некому было научить девушку ухаживать за собой, ей не с кем было поделиться детскими обидами и секретами. Изолированная от
общества, она чувствовала себя одинокой, никому не нужной и страдала, не
решаясь обременять отца своими проблемами.
Однажды девушка случайно подслушала, как служанки пересказывали друг другу дворцовые сплетни. Горничная из новеньких остановила престарелую
кормилицу наследницы и поинтересовалась: верно ли, что жене Октавиандра
запретили иметь ребенка, но та не послушала совета лекарей, и это стоило
ей жизни? К чести пожилой и преданной семье Правителя асилков женщины,
та быстро заставила любопытную девицу замолчать и посоветовала поменьше совать нос не в свое дело.
С тех пор Ориана еще больше замкнулась. На нее неподъемным грузом легло
чувство вины за смерть матери. Большую часть дня она проводила, горюя по
самому родному человеку.
По городу поползли неизвестно откуда взявшиеся слухи: мол, Повелитель
неспроста прячет дочь – она-де и не человек вовсе, а злобное чудовище,
которое надо держать в клетке на цепи. Ликом девица столь ужасна, что
скрывает его за длинными волосами, а всякий, кто посмотрит ей в глаза,
окаменеет или умрет на месте от страха...
Я закашлялась и поняла, что больше не смогу проглотить ни кусочка. Сердце
сжалось от жалости к несчастной девушке. Как жестоки порой бывают люди:
соревнуясь в остросюжетных выдумках, они представили ни в чем не повинного ребенка кем-то сродни Медузе-Горгоне…
…Когда отголоски слухов дошли до Орианы, она перестала смотреться в зеркало, а потом приказала вынести его из своей комнаты и уже несколько лет
скрывала свое лицо за копной рыжих волос, которые перестала не только
стричь, но и расчесывать, превратив в дополнительную защиту от
враждебного окружающего мира…
Я боялась новых слез Орианы, но та не заплакала. За много лет она почти
свыклась с душевной болью и безумно устала от слез, и теперь впервые в
жизни рассказала о себе постороннему человеку, услышав собственную
историю со стороны – словно чужую.
Когда мы вдоволь наговорились, за окном начало смеркаться. Как ни поджимало время, я отлично понимала, что разрешить столько проблем
одним махом невозможно, да и нам после долгого пути требовался отдых.
Начало добрым переменам, как я надеялась, было положено, а несколько
часов сна вряд ли изменят ситуацию к худшему. К тому же утро, как
известно, вечера мудреней!
– У нас был нелегкий день. Давай продолжим разговор завтра? Пообещай
хорошенько выспаться сегодняшней ночью, потому что совсем скоро твоя
жизнь, возможно, изменится. – Собеседница вздрогнула, но я поспешила
заверить: – К лучшему, поверь, только к лучшему!
Ориана согласно кивнула головой, позвонила в серебряный колокольчик над
кроватью и приказала явившимся на зов слугам разместить нас в лучших
покоях, а утром, когда проснемся, проводить к ней.
Кот-баюн остался с девушкой, чтобы рассказать ещё одну сказку – «Золушку».
Белолапый составил ему компанию и развалился возле двери – будто спал
там всю жизнь, вознамерившись охранять покой и сон новой знакомой, к
которой проникся симпатией с первого взгляда. Хозяйка была только рада
компании...
Прежде чем предпринять определенные действия, необходимо было с глазу на глаз переговорить с Правителем. Я отказалась от предложения друзей
сопровождать меня – надеялась, что справлюсь сама, делая основную ставку
на отцовскую любовь и справедливо полагая, что Октавиандр никогда не
вникал в суть переживаний дочери и не понимал истинной причины ее
плохого настроения. Большинство представителей сильного пола вообще
предпочитают держаться подальше от женских «фобий» и, как правило,
полагаются на традиционный «авось» в надежде, что все само собой
пройдет, рассосется, устроится и т.д. – перед ними надо либо ставить
конкретные вопросы, либо молча страдать от их невнимания и непонимания.
В кабинет грозного Правителя асилков, куда меня любезно проводил страж, я
вошла без страха, решив говорить откровенно, но не раскрывать при этом
собственных секретов.
По мере того как я пересказывала Октавиандру свободно гуляющие в землях
асилков и обрастающие все более нелепыми и страшными подробностями слухи и сплетни про Ориану, Правитель сжимал кулаки до тех пор, пока не
побелели ногти. А когда выяснилось, что его дочь в курсе этих небылиц и
очень страдает, лицо мужчины исказила гримаса гнева – наверное,
прикидывал, кого бы обвинить в случившемся, чтобы без промедления лишить
головы (но не мог же он приказать отрубить ее самому себе?).
Надо отдать должное его твердому характеру: он ни разу не перебил меня,
только в самый напряженный для себя момент поднялся и принялся
расхаживать взад-вперед по просторному кабинету.
– Вашей дочери требуется не врач-терапевт и медикаментозное лечение, а
помощь психологического характера. – Я сама удивлялась тому, что на
равных, как взрослая, разговариваю с посторонним и занимающим высокое
положение человеком и нисколько не теряюсь при этом – если сравнивать с
ответом у доски на уроке физики, последнее гораздо сложнее. – Ей нужно
просто почувствовать себя любимой дочерью и очаровательной девушкой,
поверить в собственную привлекательность и самой полюбить себя. Я
постараюсь убрать завесу, которой она отгородилась от реального мира, и
убедить ее, что он вовсе не враждебен по отношению к ней. Но завершить
начатое под силу только отцовской любви.
Я смотрела Правителю прямо в глаза, внутренне приготовившись к вспышке
гнева, недоверию, отповеди (мол, яйца курицу не учат!), но Октавиандр
молчал.
– Кто ты такая? – наконец спросил он, когда пауза слишком уж затянулась.
– Меня зовут Леля, – почему-то я решила назваться именем, данным при
рождении. – Большего я пока открыть не могу. Лишь после того, как Вы
решитесь принять нашу помощь, возможно, расскажу о себе больше. У вас
есть время на раздумья – до утра.
Меня препроводили в отведенные покои. Немного поворочавшись на новом месте, я провалилась в сон, но пробудилась самостоятельно, когда за окном едва начало светать. День обещал быть трудным. Конечно, меня терзали
сомнения, но я убеждала себя:
– Нельзя сомневаться, надо говорить «Я могу!» – так часто повторяла мама.
* * *
Завтракать нас пригласили в комнату Орианы. Девушка с нетерпением ждала встречи, не догадываясь, что я уже успела получить от ее отца «добро» на
осуществление намеченного плана. Октавиандр с непроницаемым видом
сообщил о своем согласии – причем, показалось, что это он делает мне большое одолжение: так уж и быть, я оказываю тебе честь, разрешая помочь моей дорогой дочурке выпутаться из затянувшейся депрессии (которая, собственно говоря, явилась следствием именно его недостаточного внимания к своей наследнице!).
После завтрака ребята испросили аудиенции у Правителя асилков, дабы из первых уст ознакомиться с историей его великого народа, которым восхищались едва ли не с пеленок (естественно, это был отвлекающий маневр, чтобы не позволить снедаемому тревогой и любопытством папаше заявиться к нам с Орианой раньше времени).
Для начала я прочитала подопечной небольшую лекцию на тему «Что необходимо знать и уметь всякой уважающей себя девушке» и поделилась с Орианой собственным мнением, как я сама обустроила бы свою девичью комнату. После распоряжений относительно мебели, ковров, картин и прочих деталей нового интерьера, в обязательном порядке включающего большое зеркало, мы перешли в ванную комнату размером с небольшую бальную залу. Здесь мне потребовались ножницы, расческа, щетка и, конечно же, платье, чтобы потом нарядить преображенную Ориану. Немного подумав, девушка решительно повлекла меня в бывшие апартаменты своей матери, обычно запертые, но при этом содержащиеся в идеальном порядке. Распахнув дверь гардеробной, она предложила на выбор любой из нарядов.
– Они все мне впору – у нас с мамой одинаковые фигуры… были бы. – На ё
глаза навернулись слезы, но она решительно тряхнула головой, не давая им
воли, и отступила в сторону – вот так и надо начинать новую жизнь,
решительно отпустив боль туда, откуда нет возврата!
Порадовавшись явным переменам к лучшему, я выбрала для Орианы платье из
небесно-голубого атласа, с отделкой из золотистого полупрозрачного
шифона и прихватила ларец с драгоценностями, решив потом выбрать
украшение, которое понравится нам обеим.
В девятом классе у меня появилась новая подруга – Марина, симпатичная и
приятная в общении обладательница роскошных темных волос. Единственное,
что портило ее внешность, – большое родимое пятно на лице, которое я
вскоре перестала замечать из-за ее добросердечного характера. С согласия
приятельницы я «измывалась» над ее волосами по собственному усмотрению:
сооружала прически, делала стрижки и со временем неплохо поднаторела в
парикмахерском деле. Впоследствии эти навыки нередко выручали меня, а в
данном случае сыграли решающую роль.
Над волосами Орианы мне пришлось потрудиться. Три часа я крутилась вокруг
подопечной. К счастью, вымытые, расчесанные и подстриженные (совсем
чуть-чуть!) густые рыжие локоны оказались на удивление послушными, и я
легко уложила их в красивую прическу: убрала и подняла кверху пряди с
высокого лба, закрепила красивыми заколками, а сверху надела небольшую
тиару, выпустив на висках кокетливые колечки.
Настала пора переходить к макияжу (так вот, оказывается, зачем я прихватила из дому казавшуюся совершенно бесполезной косметичку – интуиция дурного не посоветует, жаль, что мы так редко к ней прислушиваемся!). На веки легли
золотистые тени, на щеки – немного перламутровых румян, а на яркие пухлые губы – бесцветный блеск. Густые черные ресницы не нуждались в услугах туши, я лишь подвела тонкие стрелки над ними.
Вспомнив гонки с препятствиями за драгоценностями английской королевы Анны, выпавшие на долю мушкетеров из романа Александра Дюма, в качестве
украшения выбрала алмазные подвески и большие овальные серьги, украсила
тонкие пальцы несколькими перстнями, а запястья – изящными браслетами.
Когда соблазнительный образ был завершен, мы вернулись в полностью
преобразившуюся комнату – уютную и потеплевшую от картин с морскими
пейзажами и видами цветущих садов, мягких кресел, многочисленных пуфиков, подушек на кровати с атласным покрывалом, зеркала в человеческий рост у стены и нового пушистого ковра солнечной расцветки на полу.
Остановившись на пороге, Ориана затаила дыхание – очень уж боялась увидеть свое отражение: ну, не верилось ей, что всего за несколько часов лохматое,
нечесаное и неуверенное в себе существо, каким она помнила себя, может
превратиться в приятное ликом и статью создание. Я взяла ее за руку, предложила закрыть глаза и подвела к зеркалу. Девушка глубоко вздохнула,
набираясь смелости, разомкнула ресницы и громко вскрикнула.
Думаете, моя подопечная обрадовалась ослепительной рыжеволосой красавице с миндалевидными глазами цвета спелой вишни, которая смотрела на нее? Ничего подобного! Первое, что она сделала, – оглянулась, чтобы
убедиться, не стоит ли за ее спиной другая девушка, похожая на ту, что
отражается в зеркале. Потом подошла ближе и тщательно проверила, не
нарисовано ли все, что она видит, на его поверхности. Лишь окончательно
убедившись, что прекрасное виденье и в самом деле соответствует
оригиналу, восторгам не было предела. Не обошлось и без маленького
фонтанчика слез – на этот раз от счастья.
Я мысленно поздравила себя с успешной реализацией рискованного проекта,
запланированного с самого начала знакомства с наследницей Правителя
асилков под названием «Золушка наоборот» (ведь мне пришлось преобразить в
принцессу… принцессу!). Примеряя на себя роль сказочной феи, я очень
надеялась не столько на собственные навыки, сколько на благосклонность
небес к предстоящему мероприятию, которую люди обычно называют удачей.
Поддержавшие наши начинания Высшие Силы не подкачали, я – тоже, и новая
Ориана, улыбаясь, уже полчаса крутилась перед зеркалом, придирчиво
рассматривая свое отражение.
– Знаешь, я больше не ощущаю себя чудовищем, – серьезно заявила девушка.
– Ты никогда им и не была, – откликнулась я, – просто наслушалась глупых
сплетен. Не обвиняй себя в уходе мамы в иной мир. Ей так хотелось иметь
такую замечательную дочку, что она, несмотря на запреты докторов, твердо
решила подарить тебе жизнь. Но это был ее сознательный выбор – всегда
помни об этом. Лучше мысленно поблагодари мамочку и сделай все
возможное, чтобы ее мечты осуществились – стань доброй, умной, сильной и
счастливой!
– Дело не только в сплетнях, – прервала меня девушка. – Иногда мне снятся
странные сны, которые сбываются. Однажды мне привиделось, что, я играю в
саду, и из кустов вылезает забавный пес, набрасывается на меня и валит с
ног. Я зажмуриваюсь от страха, а он вылизывает мой нос – совсем как
твой Белолапый. Это было единственное утро за всю мою жизнь, когда я
пробудилась с улыбкой на лице. И вот теперь, через много лет, сон
сбылся. Признаюсь, мне будет трудно расстаться с этим псом, ведь я
мечтала о нем с самого детства.
– Теперь ты всегда будешь веселой, – успокоила я юную красавицу, подумав,
что нашего полку ясновидящих прибыло. А что с этим делать – решу позже:
возможно, расскажу Агате, чтобы она предприняла нужные шаги (всегда
легче переложить решение проблемы на чужие плечи, не правда ли?).
– Но это еще не все, – нахмурилась девушка. – Однажды мне приснилось, что
я, та, прежняя Ориана, а не такая красивая, как сейчас… – Она
улыбнулась своему новому отражению в зеркале и продолжила: – …оказалась
на городской площади. Меня плотным кольцом окружили незнакомые люди.
Мужчины, женщины и дети показывали на меня пальцами, кричали обидные
слова и насмехались. Сначала я куталась в длинные волосы, стараясь спрятаться, а потом отодвинула их с лица и из моих глаз метнулись молнии – совсем небольшие, но этого оказалось достаточно, чтобы одежда на обидчиках загорелась. Они разбежались, крича, будто и в самом деле увидели перед собой чудовище. Я проснулась, дрожа от страха, глазам было горячо, ладони пылали – это было так страшно…
Вспомнилось, как сама совсем недавно подпалила хвост нашему пушистому мистеру Всезнайке – похоже, разбираться с данными явлениями придется не одной Ориане.
– Но почему ты не поделилась своими страхами и сомнениями с единственным родным человеком – отцом?
– Испугалась, что он тоже сочтет меня чудовищем, оттолкнет и запрет в
дальней комнате, подальше от глаз – своих и посторонних, – с грустью
призналась Ориана. – Я бы этого не пережила, потому что и без того вижу
его лишь изредка.
– Ты не такая, как большинство людей, но в этом нет ничего страшного. – Я
обняла дрожащую девушку и погладила по волосам. Тебе предстоит сделать
еще немало открытий – по большей части любопытных, хотя иногда –
пугающих. – Было странно и немного смешно повторять Ориане почти слово в
слово то же наставление, которое когда-то прочитал мне мой собственный
брат, но я продолжила со всей возможной серьезностью. – Старайся
постоянно контролировать собственные эмоции и не давать им воли, пока
это не войдет в привычку, а в любом событии ищи положительный момент. А в
том, что тебе непонятно, мы обязательно разберемся вместе,
договорились? – новая подруга согласно кивнула.
Осталось решить: приглашать Октавиандру в покои дочери, чтобы он мог оценить плоды наших совместных усилий, или Ориана отправиться к нему?
– Лучше ко мне, – решилась девушка и прикоснулась пальцем к зеркальной
поверхности, все еще не до конца веря, что видит там свое собственное
отражение. – Вдруг папа упадет в обморок – одна я с ним не справлюсь.
Упадет такой, как же, подумала я, а вслух сказала:
– Каждое утро, подходя к зеркалу, говори своему отражению: «С добрым утром, любимая!». Напоминай себе как можно чаще (не менее десяти раз в день), что ты достойна самого лучшего, что ты необыкновенная – умная, красивая, талантливая, уверенная в себе, успешная. Не скупись на добрые слова и похвалы себе и окружающим – так ты обязательно притянешь к себе любовь и уважение других. Никому не давай себя в обиду – помни, что добро должно быть с кулаками. А если понадобится женский совет, подумай о том, что тебе очень надо со мной поговорить, представь себе мой образ, и я тебя услышу. Только пусть это останется нашим маленьким секретом – лучше всего мысленно связаться со мной, когда будешь одна, чтобы никто не мешал. А теперь зови отца – пусть принимает нашу работу.
На радостях Ориана так расстаралась, что звон колокольчика больше походил
на тревожный набат – немудрено, что на шум поспешили не только
Правитель, стража, прислуга, Иван, Рослав, наши мохнатые друзья, но и
пожарные.
Вопреки моим ожиданиям, Октавиандр на радостях не заключил дочь в объятия, а и впрямь едва не потерял сознание: покачнулся, побледнел и прислонился к стене. Перепуганные слуги подхватили своего Правителя под руки, усадили в кресло и поднесли воды. Опустошив половину кувшина, Октавиандр, наконец, обрел дар речи:
– Мне на мгновение почудилось, будто воскресла моя жена, – прошептал он,
но быстро взял себя в руки и улыбнулся дочери. – Завтра день твоего
совершеннолетия, тебе исполнится шестнадцать лет, дочка. На днях мы
обязательно устроим праздник и позовем гостей – пора мне представить
миру свою наследницу. – Он встал и порывисто обнял юную красавицу.
Направляясь к выходу, Октавиандр обернулся ко мне:
– Ты хотела о чем-то поговорить…
Разве могла я не воспользоваться таким удобным случаем – надо же кому-то решать наши семейные проблемы.
Октавиандр устроился за большим столом в своем рабочем кабинете, предложив мне занять кресло напротив.
– Какую услугу ты хотела бы получить от меня взамен, княжна? – прямо спросил он. - Я вздрогнула, но взгляда не отвела. Какой смысл ломать голову над тем,
откуда ему известно, кто я такая! Октавиандр не глуп, недаром же много
лет успешно управляет богоподобным народом.
– С моими родителями случилась беда, и вернуть их к жизни может только
противоядие, в состав которого входит слюна дракона. Ходят слухи, будто
асилки были дружны с этим гордым народом, вот я и надеялась, что Вы
сможете помочь.
Правитель ответил уклончиво:
– И да, и нет. Не считай меня неблагодарным, девочка. Ты сотворила чудо,
вернув мою дочь к жизни в невероятно короткий срок, но все, что я могу
сделать для тебя – поделиться полезной информацией.
– Приказав высунувшемуся разочарованию убраться подальше, я приготовилась слушать.
– Драконы давно исчезли из нашего мира. – Я не смогла сдержать вздох
разочарования, поскольку очень надеялась отыскать здесь хотя бы одного,
пусть даже самого худосочного, крылатого ящера. – Мы действительно
считали их своими друзьями и всеми возможными способами пытались
помешать варварскому истреблению. Когда с лица земли исчезла последняя
самка равнинного дракона, это стало для нас по-настоящему горькой
утратой.
Октавиандр внимательно наблюдал, как на мои глаза наворачиваются слезы. Я крепко сжала кулаки и глубоко вздохнула – этот нехитрый прием с легкой руки
сестры-близнеца помогал держать себя в руках, однако последовавшее за
этим сообщение заставило меня занервничать еще больше.
– Незадолго до вашего приезда в моем дворце появилась красивая
темноволосая женщина, также интересовавшаяся драконами, и предложила
баснословную сумму за самку и самца, которых, по ее словам, собиралась
поместить в обширный экзотический зоосад своего батюшки.
– Как ее звали? – Я догадывалась, кто мог нанести визит Повелителю асилков, но хотела удостовериться наверняка.
– Она представилась Моранеллой – иностранкой, случайно узнавшей о нашей
дружбе с легендарным крылатым народом. Я ответил ей, что драконы, к
сожалению, давно вымерли и объяснил, что даже если бы в наших землях до
сих пор и жил крылатый народ, то… дружба не продается – ни оптом, ни в
розницу. Гостья не поверила и предложила назвать свою цену: мол, готова
обсудить любые предложения.
– Что ж… – Я едва сдерживала слезы: понятно, что и мне тоже надеяться не на что, и поднялась с места, чтобы попрощаться.
– Не торопись!
Октавиандр жестом остановил меня, и я села, повинуясь приказу. Он помедлил,
взвешивая степень своего доверия к практически незнакомой девушке, но
все-таки решился на откровенность:
– Перед своей гибелью последняя самка успела отложить яйца. Мы сумели
сохранить кладку, поместив ее в Хрустальную Пещеру в горах гмуров (гномы у славян). - Известие было столь же удивительным, сколь невероятным – все пути вели Хрустальную Пещеру! Я воспрянула духом, губы непроизвольно растянулись в улыбке, а собеседник, видя, что я едва сдерживаю нетерпение, поднял руку, прося еще минуту моего внимания.
– Я бы очень хотел, чтобы на празднике совершеннолетия Орианы
присутствовала вся семья Берендеев или хотя бы одна из наследниц
престола, но понимаю, что обстоятельства вынуждают тебя торопиться, и не
смею задерживать. Запомни, девочка: отныне двери моего дворца всегда
открыты для тебя, твоих родных и друзей, – сдержанный (а, по мнению
многих – жестокий!) Октавиандр к моему немалому изумлению крепко обнял
меня. – Я приказал оседлать для вас самых быстрых скакунов и собрать в
дорогу все необходимое. Желаю удачи!
Склонив голову в знак признательности, я пулей вылетела из кабинета и понеслась в комнату наследницы Правителя асилков, где та благосклонно внимала речам моих мужественных спутников. Особенно изощрялся братец Иванушка, не сводивший с красавицы восхищенных глаз (и почему меня это не
удивило?). Ориана, принимала комплименты внешне спокойно, будто до этого момента слышала их по сотне раз на дню. Я понимающе вздохнула: к хорошему, как правило, привыкаешь быстро…
– Подъем, честная компания, – пытаясь отдышаться, скомандовала я с порога. – Нам пора!
И тут вчерашняя Плаксиана всерьез надула губки: факт, что только-только
появившиеся в ее жизни друзья (и поклонники!) намерены покинуть девушку,
безмерно ее огорчил.
– Тсс-с! – шикнула я на нее. Как сказал кто-то из мудрецов, под солнцем
найдется очень мало созданий, чьи желания имеют большое значение и
принимаются в расчет. Кроме них самих, естественно. – Вспомни все, что я
тебе говорила и прибавь к вышеперечисленным качествам терпение и
выдержку. Ты у нас нынче кто: «плакса, вакса, гуталин, на носу горячий
блин?», – мне очень кстати вспомнилась смешная детская дразнилка, – или
взрослая и уверенная в себе красавица-девица?
– Несомненно, я – красавица, – заявила Ориана, мельком взглянув на свое
отражение в зеркале, и поправила рыжее колечко на виске. – А кто он
такой, Вакса-Гуталин?
– Потом объясню! – отмахнулась я. – Сейчас мы должны срочно уехать.
Оставляю с тобой верного Белолапого и эту чудесную сумочку со всем её
содержимым, которая в моем мире называется косметичкой. Пользоваться им,
возможно, и не понадобится, потому что природа сама расцветила твою
внешность самыми яркими и чудесными красками. Следуя моим нехитрым
советам, ты очень скоро обретешь уверенность в себе и больше никому не
дашь себя в обиду. Но не беда, если не сумеешь постоять за себя с первого раза – твой великолепный пёс отгрызет за тебя нос любому недругу!
– Гау! – басовито подтвердил Королевский Страж и, проникшись важностью возложенной на него миссии, уселся у ног новой хозяйки.
Я обняла подопечную, мужчины сердечно попрощались с ней, а кот, попросившийся к Ориане на руки, мурлыкнул ей на ушко что-то чрезвычайно
приятное, так что слезы на ее густых длинных ресницах мгновенно высохли. Иван припал к изящной ручке и долго не отводил пылкого взора от карих глаз
красавицы. Та с непривычки зарделась. Пришлось оттаскивать брата за
рукав. Беда мне с этим сердцеедом: когда-нибудь он нарвется на ревнивицу, которой будет глубоко плевать на все его отговорки про неподходящий момент для того, чтобы обременять себя брачными узами.
Через десять минут мы во весь опор неслись к городским воротам, которые при
нашем приближении без промедления открылись. Нас ждала Хрустальная
Пещера гмуров, где самым крепким из снов спали мои родители и были
спрятаны от враждебных глаз драгоценные драконьи яйца, из которых ещё
предстояло как-то помочь вылупиться крылатым существам с чудодейственной
слюной – причем, в кратчайший срок. Ах, если бы можно было решить все
проблемы разом!"
Понравилась публикация? Поставьте лайк и подпишитесь на мой канал. Не забудьте оставить комментарий.