— Смотри, он опять в рубрике «ВИП-недвижимость», — мать протянула газету через весь стол, не отрывая взгляда от экрана телевизора.
Лена машинально взяла листок. Пальцы сразу стали влажными — как всегда, когда нервничала. Фотография была маленькой, но она узнала бы этот профиль из тысячи. Игорь стоял на фоне стеклянного особняка, в дорогом костюме, с той же самой улыбкой, которую она помнила по их свадебным снимкам.
«Успешный предприниматель Игорь Соколов приобрел элитную недвижимость в поселке "Рублевские дали"...»
— Ты читаешь или нет? — мать повернулась от телевизора. — Я же говорила — он далеко пойдет. А ты тогда...
— Мам, не надо.
Лена сложила газету и положила на подоконник. За окном моросил октябрьский дождь, превращая двор хрущевки в серое месиво луж и опавших листьев. пятьдесят два года, и вот она здесь — в той же квартире, где выросла, только теперь с матерью, которая каждый день напоминает ей о неудачном браке.
Восемь лет прошло с тех пор, как Игорь собрал вещи и ушел. Без объяснений, без скандала. Просто сказал: «Не получается у нас, Лен. Извини». И исчез. Развод оформили заочно, через адвокатов.
— Иду на работу, — Лена встала из-за стола.
— В такую погоду? Магазин же только в двенадцать открывается.
— Приемка товара.
Это была ложь. До работы оставалось два часа, но дома она больше не могла. Газетная вырезка жгла глаза, даже когда она не смотрела на нее.
***
На улице было сыро и холодно. Лена шла медленно, стараясь не думать о том, что через час будет стоять за прилавком, улыбаться покупателям и считать мелочь. Продавец в продуктовом магазине — вот кем она стала после развода. Высшее образование, двадцать лет работы экономистом — все это словно растворилось в воздухе вместе с замужней жизнью.
Магазин еще был закрыт. Лена села на скамейку напротив и достала телефон. Руки дрожали, когда она набирала в поисковике: «Игорь Соколов предприниматель».
Первая же ссылка привела на сайт его компании. Фотографии, интервью, новости. Он действительно стал успешным. Строительный бизнес, несколько крупных проектов, дом за городом...
И жена. Красивая, молодая. На фотографиях они выглядели счастливыми.
Лена закрыла телефон и прислонилась к спинке скамейки. Дождь усилился, но она не двигалась. Хотелось плакать, но слезы не шли. Только тупая боль в груди и привкус горечи во рту.
— Елена Викторовна? — голос заставил ее вздрогнуть.
Рядом стояла соседка тетя Галя с собакой на поводке.
— Вы чего тут сидите? Промокнете же.
— Да так... подышать вышла.
— В такую-то погоду? — тетя Галя покачала головой. — Идите домой, простудитесь еще.
Лена кивнула и встала. Ноги затекли от долгого сидения, в голове шумело. Она медленно пошла к магазину — через полчаса его должны были открыть.
Рабочий день тянулся бесконечно. Покупатели, касса, товар — все как в тумане. Лена механически выполняла привычные действия, а в голове крутились мысли об Игоре. Почему он ушел? Что она сделала не так? И главное — почему до сих пор болит?
Вечером, когда она вернулась домой, мать встретила ее с новостями:
— Лен, а я сегодня с Валентиной Петровной разговаривала. Помнишь, она в агентстве недвижимости работает? Так вот, она говорит, что твой Игорь жену ищет... то есть не жену, а сиделку для жены. Она, оказывается, тяжело больна.
Лена остановилась, не дойдя до кухни.
— Что?
— Ну да. Валентина говорит, через их агентство объявление подавал. Нужна сиделка с медицинским образованием, опыт работы с лежачими больными. Хорошие деньги предлагает.
— А откуда Валентина знает, что это он?
— Так фамилия же, адрес. Она сразу поняла — тот самый Соколов, что с тобой жил. Говорит, жена у него совсем плохая, после инсульта.
Лена медленно прошла в свою комнату и закрыла дверь. Села на кровать и уставилась в стену. Значит, не все у него так гладко, как казалось по фотографиям. Молодая красивая жена лежит без движения, а он ищет сиделку.
Странное чувство шевельнулось в груди. Не радость — нет, она не была такой жестокой. Но что-то похожее на... справедливость? Или просто любопытство.
Ночью она не спала. Лежала и думала о том, как выглядит их дом изнутри, как живет Игорь теперь, когда его красивая жена не может встать с постели. Представляла его растерянным, уставшим — таким, каким не видела никогда.
***
К утру решение созрело само собой.
— Мам, а у Валентины есть телефон этого агентства?
Мать подняла голову от газеты:
— А тебе зачем?
— Так... интересно.
— Лена, ты что задумала?
— Ничего особенного. Просто хочу узнать подробности.
Мать долго смотрела на нее, потом вздохнула:
— Номер у меня записан. Только ты смотри...
— Что смотри?
— Не делай глупостей.
Лена промолчала. Глупость или нет — покажет время.
В агентстве ей дали координаты. Игорь действительно искал сиделку для жены после инсульта. Требования серьезные: медицинское образование, опыт работы с тяжелыми больными, готовность к ночным дежурствам. Зарплата — в три раза больше, чем в магазине.
— У вас есть медицинское образование? — спросила девушка-менеджер.
— Среднее специальное. Медучилище заканчивала, но потом в другой сфере работала.
— А опыт с лежачими больными?
— Была. За бабушкой ухаживала последние два года.
Это была правда. Бабушка Игоря умерла три года назад, и Лена действительно помогала ухаживать за ней. Тогда они еще были женаты.
— Хорошо. Я передам ваши координаты. Если заинтересуются — перезвонят.
— А можно... можно я представлюсь другим именем? У меня сложная ситуация с предыдущим работодателем.
Девушка пожала плечами:
— Как хотите. Главное, чтобы документы были в порядке.
Лена назвалась Еленой Сергеевной Кузнецовой. Девичья фамилия матери — почему бы и нет.
***
Звонок пришел на следующий день. Мужской голос, незнакомый:
— Елена Сергеевна? Вас беспокоят по поводу вакансии сиделки. Можете подъехать на собеседование?
— Конечно. Когда удобно?
— Завтра, в два часа дня. Адрес записывайте...
Лена записала. Поселок "Рублевские дали", тот самый, что был в газетной статье.
Вечером она долго стояла перед зеркалом. За восемь лет изменилась сильно. Волосы стали седыми — она их красила, но не так тщательно, как раньше. Лицо осунулось, появились глубокие морщины вокруг глаз. Фигура тоже изменилась — не поправилась, а как-то съежилась, стала угловатой.
Может, он и не узнает. По крайней мере, не сразу.
***
На собеседование она поехала в своем старом пальто, без макияжа, волосы собрала в строгий пучок. Выглядела именно так, как должна выглядеть сиделка — незаметно и профессионально.
Дом оказался еще больше, чем на фотографиях. Двухэтажный особняк с огромными окнами, ухоженным садом и дорогими машинами в гараже. Лена остановилась у ворот и на минуту потеряла решимость. Что она здесь делает? Зачем ей это нужно?
Но звонок в домофон уже прозвучал.
— Да? — голос Игоря. Такой знакомый, что сердце пропустило удар.
— Елена Сергеевна. На собеседование.
— Проходите. Дом прямо, главный вход.
Ворота открылись с тихим жужжанием. Лена медленно пошла по дорожке, выложенной дорогой плиткой. Руки дрожали, во рту пересохло.
Дверь открыл сам Игорь. Он почти не изменился — разве что волосы стали с проседью, а вокруг глаз появились морщинки. Дорогая рубашка, хорошие брюки, часы, которые стоили больше, чем она зарабатывала за год.
Он посмотрел на нее внимательно, но без узнавания. Просто оценивающий взгляд работодателя.
— Проходите. Присаживайтесь.
Гостиная была огромной. Кожаная мебель, картины на стенах, камин. Все дорого и безвкусно — не так, как они обставляли свою маленькую квартиру когда-то.
— Кофе будете?
— Спасибо, не нужно.
Игорь сел напротив, положил перед собой папку с документами.
— Итак, Елена Сергеевна. Расскажите о своем опыте.
Голос был вежливым, но отстраненным. Лена рассказала про медучилище, про работу в больнице в молодости, про уход за бабушкой. Все правда, только без подробностей.
— Моя жена перенесла обширный инсульт полгода назад, — Игорь говорил медленно, подбирая слова. — Левая сторона парализована, речь нарушена. Она в сознании, но... это очень тяжело. Для нее и для окружающих.
— Понимаю.
— Нужен постоянный уход. Кормление, гигиена, массаж, лекарства по расписанию. Я много работаю, не всегда могу быть дома. Предыдущая сиделка не справилась — слишком молодая, неопытная.
Лена кивнула. Странно было слышать, как он говорит о своей жене. Без эмоций, как о деловой проблеме, которую нужно решить.
— Можно посмотреть на больную?
— Конечно. Пойдемте.
Они поднялись на второй этаж. Коридор был длинным, с множеством дверей. Игорь остановился у одной из них, тихо постучал и вошел.
— Оля, к нам пришла новая сиделка. Елена Сергеевна.
Женщина лежала в большой кровати, повернувшись к окну. Когда они вошли, она медленно повернула голову. Красивое лицо исказила гримаса — то ли попытка улыбки, то ли выражение боли.
— Пр-ривет, — произнесла она с трудом.
— Здравствуйте, — Лена подошла ближе. — Как вы себя чувствуете?
— Пл-плохо.
Игорь стоял у двери, не приближаясь к кровати. Лена заметила это и почувствовала знакомое раздражение. Он всегда так делал — дистанцировался от чужой боли, от всего, что требовало эмоциональной отдачи.
— Оля очень устает от разговоров, — сказал он. — Пойдемте, я покажу, где будет ваша комната.
Комната для сиделки была рядом со спальней больной. Небольшая, но уютная, с отдельным санузлом.
— Если вы согласны, можете начинать с завтрашнего дня. Зарплата — как договаривались. Выходные — по согласованию.
— Согласна.
— Отлично. Тогда завтра к девяти утра. Я покажу, где что находится, расскажу о режиме.
Лена кивнула и пошла к выходу. У двери обернулась:
— А как... как долго она болеет?
— Полгода. Врачи говорят, что восстановление маловероятно. Но мы надеемся.
«Мы». Он сказал «мы», но в его голосе не было надежды. Только усталость.
***
Дома мать встретила ее с расспросами:
— Ну как? Взяли?
— Взяли.
— И что, он тебя не узнал?
— Нет.
— А ты его?
Лена прошла в свою комнату, не ответив. Конечно, узнала. Узнала бы из тысячи. Но он... он смотрел на нее как на чужую. Как будто их двадцать лет брака никогда не было.
Первый рабочий день начался рано. Лена приехала к девяти, как договаривались. Игорь встретил ее в холле, выглядел он усталым и помятым.
— Оля проснулась в шесть, плохо спала. Сейчас время завтрака.
Он показал кухню, рассказал о диете больной, о лекарствах, о расписании процедур. Говорил быстро, деловито, избегая смотреть в глаза.
— Я буду на работе до вечера. Если что-то срочное — звоните. Номер телефона на холодильнике.
— Хорошо.
— Ах да, еще. Оля иногда... капризничает. Не принимайте близко к сердцу. Болезнь влияет на характер.
Лена кивнула. Когда Игорь уехал, в доме стало тихо. Она поднялась к больной.
Оля лежала с закрытыми глазами, но дышала неровно — значит, не спала.
— Доброе утро. Пора завтракать.
— Не хочу.
— Нужно. Лекарства на голодный желудок нельзя.
— Не буду.
Лена вздохнула. Она помнила такие моменты по бабушке Игоря — больные часто становились упрямыми, как дети.
— Что вы любите? Кашу? Омлет?
— Ничего не люблю.
— Тогда я сама выберу.
Лена спустилась на кухню и приготовила жидкую овсянку с медом. Поднялась обратно, помогла Оле сесть, подложила подушки.
— Я сама, — Оля попыталась взять ложку правой рукой.
— Конечно. Я только помогу.
Завтрак растянулся на полчаса. Оля ела медленно, часто останавливалась, роняла ложку. Лена терпеливо подбирала, вытирала, подносила снова.
— Вы... вы добрая, — сказала Оля неожиданно.
— Просто работаю.
— Нет. Добрая. Игорь... он не может на меня смотреть. Думает, что я не понимаю, но я все вижу.
Лена промолчала. Что тут можно сказать?
— Он хороший человек, — продолжала Оля. — Но не умеет... как это сказать... не умеет быть рядом, когда плохо.
«Умеет», — подумала Лена. — «Просто не хочет».
***
День прошел в обычных заботах. Лекарства, массаж, прогулка в кресле по саду, обед, снова лекарства. Оля была покладистой, даже пыталась шутить. Лена поняла, что ей просто не хватало человеческого общения.
Игорь вернулся поздно, когда больная уже спала.
— Как дела? — спросил он тихо.
— Нормально. Ела хорошо, лекарства принимала без капризов.
— Отлично. Спасибо.
Он прошел в свой кабинет, не поднимаясь к жене. Лена слышала, как он разговаривает по телефону, стучит по клавиатуре. Работает.
***
Так прошла первая неделя. Лена привыкла к дому, к распорядку, к Оле. Больная оказалась умной женщиной, до болезни работала дизайнером. Они много разговаривали — точнее, Оля говорила, а Лена слушала.
— Знаете, я иногда думаю, что это наказание, — сказала Оля как-то вечером. — За то, что я разрушила чужую семью.
Лена замерла с расческой в руках. Она расчесывала Оле волосы перед сном.
— Что вы имеете в виду?
— Игорь был женат, когда мы познакомились. Я знала, но... влюбилась. Думала, что если любовь настоящая, то все оправдано. Глупо, да?
— Не знаю.
— Его первая жена... он о ней никогда не рассказывает. Только один раз сказал, что она была хорошим человеком, но они не подходили друг другу. А я думаю, что он просто испугался ответственности. Семья, быт, обязательства — это не для него.
Лена продолжала расчесывать волосы, стараясь, чтобы руки не дрожали.
— А теперь вот я лежу, и он опять не может справиться с ответственностью. Нанял сиделку и думает, что проблема решена.
— Может, он просто не знает, как помочь?
— Может быть. Но знаете что самое страшное? Я иногда ловлю его взгляд... и вижу там облегчение. Что я не могу двигаться, не могу требовать внимания. Удобно ведь — жена есть, но она не мешает.
Лена закончила расчесывать и убрала расческу.
— Не думайте об этом. Сосредоточьтесь на выздоровлении.
— Какое выздоровление? Врачи сказали правду — я не встану. Буду лежать здесь, пока не умру. А он будет работать и делать вид, что все нормально.
Лена помогла ей лечь, поправила одеяло.
— Спокойной ночи.
— Елена Сергеевна... а у вас есть семья?
— Была.
— Что случилось?
— Муж ушел. Сказал, что не получается.
— Понимаю. Мужчины... они как дети. Когда становится трудно, они убегают.
Лена выключила свет и вышла из комнаты. В коридоре было темно, только из-под двери кабинета пробивалась полоска света. Игорь все еще работал.
Она прошла в свою комнату и легла, не раздеваясь. Разговор с Олей расстроил ее больше, чем она ожидала. Получается, он и тогда убежал не от нее конкретно, а от ответственности вообще. От необходимости быть мужем, а не просто мужчиной, который живет в одной квартире с женщиной.
А теперь история повторяется. Молодая красивая жена стала обузой — и он снова убегает. Только физически остается в доме.
***
На следующий день Лена решила готовить сама. Не разогревать полуфабрикаты, как делала раньше, а готовить по-настоящему. Для Оли — диетические блюда, протертые супы, паровые котлеты. Но с душой, с заботой.
— Как вкусно, — Оля ела суп-пюре из тыквы. — Давно такого не ела.
— Рецепт моей бабушки.
— А предыдущая сиделка только разогревала готовое. Говорила, что готовить не умеет.
Лена промолчала. Она и сама не помнила, когда последний раз готовила с удовольствием. В магазине — некогда, дома с матерью — нет настроения. А здесь вдруг захотелось. Может, потому что видела, как Оля радуется каждой ложке.
Вечером, когда Игорь вернулся с работы, на кухне пахло домашней едой.
— Что это? — он заглянул в кастрюлю.
— Борщ. Подумала, что вы тоже должны нормально питаться.
— Спасибо, но я обычно заказываю готовое.
— Попробуйте. Если не понравится — закажете.
Игорь налил себе тарелку, попробовал. Лена видела, как изменилось его лицо.
— Очень вкусно. Давно такого не ел.
— Рада, что понравилось.
Он ел молча, изредка поглядывая на нее. Лена мыла посуду, стараясь не обращать внимания на его взгляды.
— Елена Сергеевна... а вы не замужем?
— Нет.
— Понятно. Просто готовите как... как хорошая хозяйка.
— Привычка.
Он допил борщ и встал из-за стола.
— Спасибо. Очень вкусно было.
***
С того дня Лена готовила каждый день. Не только для Оли, но и для Игоря. Он перестал заказывать еду, стал приходить домой к ужину. Иногда они разговаривали на кухне — о работе, о погоде, о состоянии больной. Ни о чем личном.
Но Лена видела, как он расслабляется за домашним ужином. Как снимает пиджак, засучивает рукава рубашки, становится похожим на того Игоря, которого она помнила.
— Знаете, — сказала Оля как-то утром, — он изменился с тех пор, как вы здесь работаете. Стал... спокойнее что ли.
— Возможно, просто привык к режиму.
— Нет, дело не в режиме. Он даже ко мне стал заходить чаще. Раньше только утром и вечером, на минутку. А теперь может посидеть, рассказать что-то.
Лена кивнула, продолжая делать массаж Олиной руке.
— Вы хорошо на него влияете, — добавила больная. — Не знаю как, но влияете.
***
Месяц работы пролетел незаметно. Лена втянулась в ритм дома, привыкла к Оле, даже к Игорю. Странно, но она чувствовала себя здесь более нужной, чем за все годы после развода.
А потом случилось то, чего она боялась и ждала одновременно.
Это было воскресное утро. Игорь не ушел на работу, бродил по дому, заглядывал к жене, мешался под ногами. Лена готовила обед, он сидел на кухне с кофе и газетой.
— Елена Сергеевна, а вы откуда родом?
— Из Москвы.
— Всю жизнь здесь?
— Да.
— А где работали до... до этого?
— В разных местах.
Он поднял голову от газеты, посмотрел на нее внимательно.
— Вы знаете, у меня такое ощущение, что мы где-то встречались.
Лена замерла с ножом в руках. Морковка, которую она резала, покатилась по столу.
— Не думаю.
— Нет, точно встречались. Лицо очень знакомое.
— Может, в больнице когда-то? Я работала в поликлинике на Соколиной горе.
— Нет, не в больнице. Где-то еще...
Он встал, подошел ближе. Лена чувствовала его взгляд на себе, но продолжала резать овощи.
— Елена... — он произнес медленно. — Елена Викторовна?
Нож выпал из рук и звякнул о пол. Лена подняла голову и встретилась с ним глазами.
— Лена? Это ты?
Она кивнула, не в силах произнести ни слова.
— Боже мой... — Игорь отступил на шаг. — Что ты здесь делаешь?
— Работаю.
— Но зачем? Зачем ты пришла сюда под чужим именем?
Лена подняла нож, положила на стол. Руки дрожали.
— Не знаю.
— Как не знаешь? Ты же специально... ты следила за мной?
— Нет. Случайно узнала, что тебе нужна сиделка.
— И решила... что? Отомстить?
Лена посмотрела на него. В его глазах был страх. Он боялся ее, боялся того, что она может сделать его больной жене.
— Я не причиню ей вреда, если ты об этом.
— Тогда зачем?
— Хотела посмотреть, как ты живешь. Понять, почему ушел.
— И что, поняла?
Лена вытерла руки о полотенце, сняла фартук.
— Да. Поняла.
— И что же?
— Ты не изменился, Игорь. Все тот же. Когда становится трудно — убегаешь. Тогда убежал от меня, теперь убегаешь от нее. Физически остаешься, но эмоционально — убегаешь.
— Это не так.
— Так. Ты нанял меня, чтобы не заниматься женой самому. Удобно — есть кому кормить, мыть, давать лекарства. А ты можешь делать вид, что все под контролем.
Игорь молчал. Лена прошла мимо него к двери.
— Я ухожу.
— Лена, подожди...
— Что?
— Прости меня. За то, что ушел тогда. Я не умел... не умею быть мужем. Не умею заботиться о людях.
— Умеешь. Просто не хочешь. Это требует усилий, а ты привык, чтобы было легко.
— Может, ты права. Но что теперь делать? Оля привыкла к тебе, ей с тобой хорошо...
— Найдешь другую сиделку. Или научишься ухаживать сам.
Лена поднялась в свою комнату, собрала вещи. Их было немного — только то, что принесла с собой месяц назад.
Когда спускалась по лестнице, услышала голос Оли:
— Елена Сергеевна! Вы куда?
Лена зашла в спальню больной. Оля лежала с поднятой головой, глаза были встревоженными.
— Мне нужно уехать.
— Надолго?
— Навсегда.
— Но почему? Что случилось?
Лена подошла к кровати, взяла Олю за руку.
— Все будет хорошо. Игорь найдет вам другую сиделку.
— Я не хочу другую. Мне с вами хорошо.
— Мне тоже было хорошо. Но так нужно.
— Это из-за него? Он что-то сказал?
— Нет. Это мое решение.
Лена наклонилась и поцеловала Олю в лоб.
— Выздоравливайте. И не сдавайтесь.
— Елена Сергеевна...
— Да?
— Спасибо. За все.
Лена кивнула и вышла из комнаты. В холле ее ждал Игорь.
— Лена, не уходи. Пожалуйста.
— Зачем мне оставаться?
— Ты нужна ей. Она к тебе привязалась.
— А тебе я нужна?
Он молчал. Этого молчания было достаточно.
— Прощай, Игорь.
Лена вышла из дома и пошла к воротам. Не оборачиваясь, не торопясь. За спиной хлопнула дверь — Игорь не вышел проводить.
На автобусной остановке она села на скамейку и достала телефон. Нужно было звонить на работу, предупреждать, что завтра выйдет. Жизнь продолжалась — магазин, касса, покупатели.
Но что-то изменилось. Она больше не чувствовала той тупой обиды, которая жила в ней восемь лет. Не чувствовала злости на Игоря, зависти к его успеху. Было грустно, но это была светлая грусть — как после хорошего фильма с печальным концом.
Месяц в его доме показал ей то, что она не понимала раньше. Игорь не стал счастливым, бросив ее. Он просто переместил свои проблемы в другое место, к другой женщине. И когда этой женщине стало плохо, он снова оказался беспомощным.
А она... она впервые за много лет почувствовала себя нужной. Не просто работником, а человеком, который может дать тепло, заботу, утешение. Готовя еду для Оли, она готовила с любовью. Ухаживая за больной, она отдавала частичку себя. И это наполняло ее, а не опустошало.
Автобус пришел через полчаса. Лена села у окна и смотрела, как мелькают за стеклом дорогие дома, ухоженные газоны, красивые машины. Чужая жизнь, в которой она была гостьей ровно месяц.
***
Дома мать встретила ее вопросами:
— Что случилось? Почему так рано?
— Работа закончилась.
— Как закончилась? Ты же говорила, что надолго.
— Не сложилось.
Мать посмотрела на нее внимательно:
— Лена, ты какая-то... другая.
— В каком смысле?
— Не знаю. Спокойная что ли. Раньше ты всегда злая была, а сейчас...
Лена прошла в свою комнату, не отвечая. Мать была права — что-то изменилось. Злость ушла. Обида тоже. Осталась только усталость и странное чувство завершенности.
***
Вечером, когда мать уснула, Лена сидела на кухне с чаем и думала о том, что будет дальше. Магазин, касса, покупатели — все то же самое. Но теперь она знала, что может быть по-другому. Что она может быть нужной, полезной, важной для кого-то.
Может, стоит поискать работу сиделки? Настоящую, не под чужим именем. Людей, которым нужна помощь, много. И она умеет помогать — месяц с Олей это показал.
Телефон зазвонил неожиданно. На экране высветился незнакомый номер.
— Алло?
— Елена Сергеевна? — голос был слабым, но знакомым.
— Оля? Как вы достали мой номер?
— Игорь дал. Елена Сергеевна, вернитесь, пожалуйста.
— Не могу.
— Почему? Что бы ни случилось между вами и Игорем, это не должно касаться меня.
— Оля...
— Я понимаю, что вы его знали раньше. Он мне рассказал. Вы его бывшая жена, да?
Лена молчала.
— Елена Сергеевна, я умираю. Может, не сегодня, не завтра, но скоро. И мне хочется, чтобы рядом был человек, который понимает. Вы понимаете, что значит быть брошенной им. Понимаете, как это — любить того, кто не умеет любить в ответ.
— Оля, не надо...
— Вернитесь. Не ради него, ради меня. Я заплачу вам из своих денег, у меня есть сбережения. Игорь может даже не знать.
— Дело не в деньгах.
— Тогда в чем? В гордости? Но что такое гордость перед лицом смерти?
Лена закрыла глаза. В трубке было слышно тяжелое дыхание больной.
— Я подумаю.
— Спасибо. Я буду ждать.
Связь прервалась. Лена долго сидела с телефоном в руках, потом встала и подошла к окну. Во дворе было темно, только редкие окна светились в соседних домах. Где-то там жили люди со своими проблемами, болезнями, одиночеством.
А в большом доме за городом лежит женщина, которая просит о помощи. И стоит мужчина, который не знает, как эту помощь оказать.
Может, дело не в том, чтобы доказать что-то Игорю или отомстить ему. Может, дело в том, чтобы просто помочь тому, кто нуждается в помощи.
Лена вернулась к столу и набрала номер Игоря.
— Алло? — он ответил сразу, видимо, не спал.
— Это Лена.
— Лена... ты передумала?
— Я вернусь. Но не ради тебя. Ради нее.
— Понимаю.
— И еще. Я буду работать под своим именем. Никаких тайн.
— Конечно.
— Завтра утром буду.
— Спасибо, Лена. Правда, спасибо.
Она положила трубку и пошла собираться. Завтра начнется новая жизнь. Не та, которую она планировала, и не та, о которой мечтала. Но своя, честная, нужная кому-то.
И это было главное.