Спектаклем «Чёрные доски» завершился в этом году Платоновский фестиваль искусств. Несколько дней назад выдающаяся работа Владимирского академического театра драмы завоевала в Казани «Золотую маску» как лучший спектакль большой формы, а автор постановки Владимир Кузнецов был отмечен жюри премии как лучший драматический режиссер.
В воронежском Театре оперы и балета оба показа – 28 и 29 июня – прошли при полных залах.
«Чёрные доски» – спектакль о поиске света и прозрении. Он строится на произведениях разных лет одного из самых видных представителей «деревенской прозы» Владимира Солоухина. В 1968 году свет увидела одноименная рукопись, в которой писатель описывает, как в советские годы иконы превращались в «чёрные доски», а храмы — в склады и клубы. Это произвело на него большое впечатление, тема получила отражение и в других работах. Режиссер Владимир Кузнецов исследуя творчество автора, идёт дальше, вплетая в ткань постановки фрагменты из рассказов «Серафима», «Варвара Ивановна» и «Девочка на урезе моря», а также стихи и кусочки автобиографических очерков. Все это образует полифонический нарратив, многослойное высказывание о русской культуре, её утратах и попытках сохранить себя перед лицом истории.
Формально, спектакль драматический. При этом актёры много танцуют и поют, что позволяет добиться нужной динамики. Кроме того, здесь нет линейного повествования — вместо этого зритель погружается в череду монологов, воспоминаний, снов и аллегорий. Текст Солоухина звучит то как исповедь, то как обвинение, а местами — как заклинание, пытающееся воскресить утраченное. Кузнецов, известный по работам в психологическом и документальном театр, через маленькие истории простых людей говорит о явлении, которое так или иначе повлияло на миллионы судеб, превращая сцену в пространство коллективной памяти.
Основная тема, что интересно, не выпячивает себя. Она вплетена в канву повествования филигранно, где нужно уходя на второй и даже третий план. В центре повествования у Кузнецова – не факт истории, а человек или группа людей. Их быт, боли и надежды. Отрывочные воспоминания, рассказы и зарисовки из разных мест и разных времен, с разными главными героями из руин, по кирпичикам, выстраивают общую картину прошлого страны.
Первые минуты происходящего на сцене могут отпугнуть пафосом стихов, но история не стоит на месте, появляются новые герои, отчего повествование становится «теплее» и «приземленнее».
Описывая «Чёрные доски» важно сказать про актерскую игру. Невозможно не отметить Владимира Лаптева, который играет прозревшего (прим. – у автора в постановке еще два возраста) «Солоухина» — не биографического автора, а носителя боли. Его монологи звучат не как публицистика, а как внутренний диалог человека, который не может смириться с утратой. Блистательная Жанна Хрулёва воплощает в этом спектакле сразу несколько образов. Её монолог в заключительной части — одна из самых пронзительных сцен в спектакле.
Хотя самый эмоциональный момент, пожалуй, приходится именно на фрагменты третьего рассказа о девочке и домике у моря, где когда-то гостил писатель.Пространство, в котором разворачивается действо, как часто бывает в современном театре – минималистично. При этом это не мешает зрителю «преодолевать время и пространство», оказываясь то в актовом зале модного клуба, то в деревенском доме, то в курортном городке, а то – в самом настоящем космосе.
Кузнецов выбирает камерную подачу, но постоянно меняет форус и ракурсы. За счёт работы с нелинейностью повествования, светом (эффект фресковой живописи — лица актёров то проступают из темноты, то исчезают, как лики старых икон) и звуком, видеоартом, через который прорывается современность, смешением стилей – «Чёрные доски» обретают внушительный размах. Это спектакль цепляет не своей громкостью, а своей пронзительной тишиной. Он вроде бы задает прямые вопросы, а вроде молчит. Не ставит оценок, не выносит приговор.
«Чёрные доски» хочется назвать спектаклем вне времени. Он, в общем-то, не о вере, не об истории. А о принятии человеческих ценностей, о слабостях, об умении преодолевать, о силе слова и важности быть услышанным. Не приняв прошлое, не построишь будущее. Что мы теряем, стирая память? Зачем разрушать до основания то, что когда-то было дорого и помогало двигаться вперед? Жизнь – высшая ценность. Можно ли искупить вину забвением?
Фото – предоставлены пресс-службой Платоновского фестиваля. Автор – Андрей Парфёнов.