Китайцы в Узбекистане

М. Д. Гаврюков

Китайцы — народ, основное население КНР, относящийся к сино-тибетской языковой семье. Среди них распространён буддизм северной ветви, даосизм и конфуцианство, однако значительная часть китайцев религиозно индифферентна.

Китайцы в Узбекистане:

• 1926 г. — 108 чел.
• 1979 г. — 616 чел.
• 1989 г. — 816 чел.

Исторические контакты

Связи Китая со Средней Азией имеют глубокую историю. Китайские купцы посещали эти земли со времени Великого шелкового пути. По мнению ученых, отдельные китайские предприниматели могли прибывать в Бактрию ещё в начале нашей эры для культивации шелка. Торговые связи с Китаем способствовали развитию в Средней Азии оружейного дела.

В VII—VIII вв. в местности Чиназ (средневековый Чинатчкет — «китайский город») оседали купцы и буддийские миссионеры. Известны попытки Китая в VIII веке установить политическое влияние в регионе. Так, в 751 году на реке Тараз (Талас) арабское войско под командованием Зияд бен Салиха победило китайскую армию генерала Гао Сянь-чжи. Двадцать тысяч пленных китайцев оказались в Мавераннахре. Среди них были мастера бумажного дела, которые передали местным жителям секрет изготовления бумаги из хлопка.

При Саманидах китайские послы привозили в дар бухарским правителям картины традиционной китайской живописи. В XIII—XIV вв. при дворах Чагатаидов трудились китайские художники. Традиция даже называет Устад-Гунга, побывавшего на стажировке в Китае, основателем школы среднеазиатских живописцев.

Во времена Амира Тимура и Улугбека китайские мастера возводили здания. Сохранился восьмигранный мавзолей в Шахи-Зинде и китайский павильон — «читихона» — в саду Улугбека у обсерватории. В 1404 году к Амиру Тимуру прибыло китайское посольство, однако было принято холодно — шла подготовка похода на Китай. При потомках Тимура дипломатические и торговые контакты возобновились. Восточные ворота в Бухаре и Самарканде носили название «Китайских».

Многовековые связи отразились в культуре ферганцев (орнамент, текстиль, архитектура). Например, в Ходженте на портале медресе Рустамбека (XIX в.) изображены драконы.

Новое время

В конце XIX — начале XX вв. в Ташкенте, Самарканде, Бухаре и Коканде открылись филиалы Русско-Китайского банка. Этнические китайцы в основном были малоимущими. В годы Гражданской войны в Туркестане китайцы сражались в интернациональных бригадах на стороне Советской власти. Известен самаркандский мусульманский кавалерийский дивизион, в котором служили китайцы. Весной 1919 года 400 человек получили «свободный проезд на родину».

В середине 1920-х годов в Ташкенте работал китайский клуб-читальня. Были созданы школы на китайском языке. Ван Цзи Мин преподавал китайский язык в Среднеазиатском университете. Китайцы старались селиться компактно: так, в Кургантепинском уезде Самаркандской области в 1917 г. проживало 31 человека китайского происхождения.

Современность

Волны переселения

Оседание китайцев в Узбекистане происходило тремя этапами:

1. 1920-е годы: бывшие солдаты Красной Армии, купцы и студенты, застрявшие после закрытия границы в 1933 году. В 1937 году многие подверглись репрессиям, часть уехала в Сибирь и на Дальний Восток, треть осталась в Узбекистане.
2. 1960-е годы: переселенцы, живущие в Ташкенте и области, многие занимаются сельским хозяйством (бататы, грибы) и традиционной медициной.
3. Конец XX — XXI вв.: временно проживающие предприниматели и их семьи, граждане КНР.

Культурные особенности

Первая волна в основном состояла из мужчин, женившихся на русских, татарках и других, вследствие чего многие потомки получили русские фамилии. Во второй волне также преобладали мужчины, что способствовало межнациональным бракам. Лишь немногие семьи сохранили монокультурность.

Третья группа — это преимущественно граждане Китая, хорошо знающие язык и старающиеся соблюдать традиции.

Во второй и третьей группах сохраняется больше знание китайского языка. Среди традиций заметны празднование Нового года по лунному календарю (Чуньцзе), устройство канов (тёплых лежанок) в сельских домах, а также обряды жизненного цикла — годовщины ребёнка, похороны с поклонами и сжиганием бумажных денег. М. Д. Гаврюков

Литература (восстановленный вариант)

1. Амитин-Шапиро З. Г., Сабов Н. М. Национальные меньшинства в Узбекистане. Ташкент, 1935.
2. Зотов Н. Д. К истории бумажного производства на Востоке // Труды Института востоковедения АН УзССР. 1954. Вып. 3. С. 158.
3. Гевяжкина З. В. Когда появился шелк в Средней Азии // Вехи времен. Ташкент, 1989. С. 36.
4. Никольская Г. Б. Некоторые материалы о выходцах из Китая в Туркестане после Октября 1917 г. // Труды САГУ. 1959. Вып. 151.
   
   Она же. Некоторые данные об отходничестве из Северо-Западного Китая в Туркестан (в конце XIX — начале XX века) // Труды ТуркмГУ. 1962. Ст. 194. С. 49—60.
   
   Она же. Выходцы из Синьцзяня в Туркестане в конце XIX — начале XX в. Канд. дисс. Ташкент, 1969.
5. Нузаненкова Г. А., Ремпель Г. Н. Выдающиеся памятники изобразительного искусства Узбекистана. Ташкент, 1960. С. 89.
6. Нузаненкова Г. А., Тактаж Р. Искусство народа // Звезда Востока. 1956. № 4.
7. Зааков В. Г. История Бухары. 100 вопросов и ответов. Ташкент, 1996. С. 134.
8. Анисимов Г. Н. Живопись Афрасиаба. Ташкент, 1975. С. 112.
9. Амитин-Шапиро З. Г., Сабов Н. М. Национальные меньшинства в Узбекистане. Ташкент, 1935.
10. Мамеджанов А. Н. Узбекистан: этнополитическая панорама. Очерки, документы, материалы. М., 1995. С. 87.
11. Джарипжанова Р. Н.
    
    Культура и быт корейцев совхоза «Раушан» Кунградского района Каракалпакской АССР // КСИЭ. 1960. Вып. 35. С. 54—63.
    
    Она же. К вопросу о культурном сближении корейцев Узбекской ССР с соседними народами (Традиционное и новое в хозяйстве и материальной культуре) // СИЭ. 1966. № 5. С. 3—14.
    
    Она же. Традиционное и новое в семейной обрядности корейцев Средней Азии // История, археология и этнография Средней Азии. М.: Наука, 1968. С. 343—349.
    
    Она же. Антропологические процессы у корейцев Средней Азии и Казахстана // Личные имена в прошлом, настоящем и будущем (Проблемы антропонимики). М.: Наука, 1970. С. 139—149.
    
    Она же. Новое в культуре и быту корейцев в Средней Азии и Казахстане (на примере сельского населения) // СИЭ. 1977. № 6. С. 59—70.
    
    Она же. К характеристике современной антропонимической модели корейцев, проживающих в сельских районах Узбекистана // Ономастика Средней Азии. М.: Наука, 1979. С. 203—205.
    
    Она же. Основные компоненты традиционной корейской антропонимии // Этническая ономастика. М.: Наука, 1984. С. 102—109.
    
    Она же. Основные тенденции этнических процессов у корейцев Средней Азии и Казахстана // Этнические процессы у национальных групп Средней Азии и Казахстана. М.: Наука, 1980. С. 43—73.
12. Ногова Ш. Б. Корейцы // Народы Средней Азии и Казахстана. Т. 2. М.: Наука, 1963. С. 564—581.
    
    Она же. У корейцев Средней Азии // КСИЭ. Вып. 37. М., 1965. С. 23—34.
13. Нихаков Ф. Б., Ким М. В. Люди счастливой судьбы (о тружениках колхоза «Полярная звезда»). Ташкент, 1972. С. 103.
14. Ким О. М. Особенности русской речи корейцев Узбекской ССР. Автореф. канд. дисс. Ташкент, 1964.
    
    Он же. К изучению антропонимии корейцев СССР // Ономастика Востока. М.: Наука, 1980. С. 53—63.
15. Чжан Н. Ф. Этносоциологическое изучение языковых процессов среди корейцев Узбекской ССР // Полевые исследования Института этнографии, 1977 г. М., 1979. С. 168—174.