Глава 9
Сын
Лиза всё ещё не могла прийти в себя, когда услышала стук в дверь её комнаты.
- Маменька, можно войти? – Громко произнёс из-за двери Петя.
Ещё не успев получить утвердительный ответ, дверь распахнулась, и сын решительно вошёл в комнату.
Окончивший юридический и философский факультеты столичного университета молодой граф Пётр Андреевич Орлов был второй, после Андрея, не проходящей болью Елизаветы Николаевны Орловой. Ещё, будучи подростком, он увлёкся восточной философией и восточными единоборствами, и последние годы большую часть своего времени проводил в непонятных челяди занятиях, укреплявших его тело и дух.
Графиня Орлова, которой с юности нравился почти не известный в России вид китайской борьбы, носивший на родине название кунг-фу, не запрещала сыну по несколько часов в день предаваться столь необычным физическим упражнениям. Но требовательную и строгую мать волновал тот факт, что её великовозрастный отпрыск до сих пор нигде не служит и не пытается помогать ей в ведении дел на принадлежащих их семейству предприятиях.
- Ему совершенно безразлично, что будет с семейным делом, - с горечью констатировала она. – Петя совсем забыл дорогу в контору и не появлялся там месяцами. Обидно, что при наличии двух взрослых мужчин, мне самой приходится не только вести дела, но и опускаться до того, чтобы давать нагоняй нерадивым приказчикам и управляющим.
Красавец - граф Пётр Орлов редко появлялся в свете, и последнее время слыл среди представительниц слабого пола, на которых не обращал совершенно никакого внимания, молодым человеком со странностями. Видя, как некоторые и, судя по всему, очень решительные барышни не оставляют попыток заставить молодого графа обратить на себя его внимание, Лиза с сарказмом заявляла:
- Видимо, только размеры его будущего состояния и наш прекрасный дом с собственным выездом, до сих пор не позволяют им отступиться.
Елизавете Николаевне давно не нравился подобный образ жизни сына, но пока изменить жизнь её повзрослевшего сына было не в её силах. Ей, как любящей матери, хотелось, чтобы у Пети появилась более реальная цель в жизни и обычное человеческое счастье. Она мечтала о том дне, когда, женившийся по большой и настоящей любви сын, одарит её прекрасными внуками, а уж она, как ей казалось, смогла бы вложить в них всё самое лучшее, что знала и умела.
Ещё в детстве Петя полюбил Волгу, которая для всей их семьи стала местом, где они отдыхали душой и телом. Став взрослым, он так и не перестал удивляться красоте Жигулей, до сих пор манившей его своими неразгаданными тайнами.
После окончательного переезда семейства в столицу Петя при каждом удобном случае старался не только бывать в Екатериновке – родовом поместье Орловых, но и с каждым разом задерживаться там всё дольше и дольше. Вот и теперь неожиданно проявившийся у него талант художника - пейзажиста давал ему прекрасный повод для задержки в имении не только на недели, даже на месяцы. Мать не противилась его занятиям живописью, однако считала, что сын недостаточно талантлив, чтобы посвятить этому всю свою жизнь.
- Если тебя совершенно не интересует семейное дело, то, думаю, тебе давно пора поступить на государственную службу и заняться серьёзным делом, - обращалась она к сыну, который, казалось, с пониманием выслушивал наставления родителей, однако расставаться с праздной жизнью не спешил.
Последние три года сын не часто появлялся в родительском доме, и у матери, так и не переставшей переживать за ставшего взрослым и почти самостоятельным сына, начало складываться впечатление, что младший граф Орлов совсем оторвался от семьи, которая его больше не интересует.
С одной стороны, этот факт до глубины души задевал Лизу, которой сын достался слишком дорогой ценой, а, с другой, она прекрасно понимала, что не может постоянно держать выросшего Петю при себе.
- Дети даются родителям лишь на время, - успокаивала она себя. - Потом у них начинается своя, отдельная от родителей жизнь, в которой мы уже не властны. И это, наверное, правильно. Если бы дети не начинали свою собственную взрослую жизнь, они, скорее всего, в точности повторяли бы жизнь своих родителей. Со всеми её недостатками и роковыми ошибками. Такие дети вряд ли сумели бы вписаться в изменившуюся жизнь своего поколения и обрекли себя на непрекращающиеся страдания.
Она была уверена в том, что за то короткое время, что дети находятся в родительском доме, перед родителями стоит важнейшая задача - сформировать в детях тот стержень, который поможет им прожить достойную жизнь, не дав сломаться в самых тяжёлых испытаниях. В таких случаях она всегда вспоминала мудрые слова маменьки, любившей повторять:
- Великий подвиг матери ни в том, что бы спасти из воды своего тонущего ребёнка, а в том, что, чтобы научить его отлично плавать.
За последние два месяца старший наследник семьи Орловых Пётр Андреевич трижды посетил родной дом, но это совсем не радовало мать. Её предчувствующее неминуемую беду материнское сердце, каждый раз при встрече с сыном начинало учащённо биться. Она неоднократно предпринимала попытки поговорить с Петей о его планах и дальнейшей жизни, но он отмахивался от неё, как от надоедливой мухи, и казался совсем чужим. Единственным, что последнее время интересовало взрослого сына, были деньги, которых с каждым разом он просил у родителей всё больше и больше.
Во время последнего приезда Пети, обеспокоенная мать стала умолять Андрея, которого сын боготворил с детства, поговорить с ним по-мужски. Но даже ему не удавалось получить от Пети сколько - нибудь вразумительного ответа на поставленные родителями животрепещущие вопросы.
- Петя стал совсем чужим, - сказал ей Андрей после разговора с ним. – Я боюсь за его будущее.
Заплаканная Катенька вбежала в комнату матери и, не в силах унять рыданий произнесла:
- Маменька, он всех нас просто ненавидит !
- О ком это ты, доченька?
- О Пете. Он и раньше просил у меня денег на свои революционные листовки, а только что потребовал отдать ему все мои украшения. Услышав мой отказ, он назвал меня кичливой и самодовольной барынькой, не умеющей понять чаяния простого народа, задыхающегося в нищете и невежестве. - Слова рыдающей дочери задели мать за живое. Она резко встала и быстрым шагом направилась в гостиную.
- Пётр, я жду твоих объяснений. Оскорблять беззащитную девушку - не велик подвиг, и тебе, как мужчине и дворянину, должно быть стыдно. Немедленно извинись перед сестрой!
- Дворянину говоришь? Да мне стыдно, что я дворянин, - с ненавистью изрёк Петя. - Дворянство погрязло в роскоши. Оно угнетает простой народ и живёт за счёт его труда. Самодержавие доживает последние дни, и только чванливому дворянству не понятно, что его дни сочтены.
- Ты удивил меня, сын, - более спокойно ответила мать. - Я, например, горжусь тем, что дворянка и с честью несу по жизни это звание. Думаю, тебе известно, что я так же, как и простой народ, почти ежедневно бываю на службе. Поверь, мне так же, как и тебе, жалко тех, кто трудится в ужасных условиях на заводах и в шахтах. Но наше общество пока ещё не совершенно и не способно осчастливить всех нуждающихся.
Петя хотел что-то возразить, но графиня властным жестом поднятой руки остановила его.
- Если ты такой радетель за простой народ, почему ты просишь у меня денег или драгоценности у сестры? Устраивайся на службу, обходись малым и осчастливь хотя бы одного человека, создав ему человеческие условия для его непосильного труда. Ты знаешь, мой дорогой, любить всё человечество и разглагольствовать о защите его интересов, достаточно легко. Ты попробуй помочь и полюбить того, к кому испытываешь неприязнь или брезгливость. Если тебе, ему, ей и ещё тысячам людей удастся это сделать, поверь, общество станет более гуманным, а жизнь каждого его члена станет достойной.
- Все вы упиваетесь своей властью над народом, показывая, какие вы умные и образованные. Но, слава Богу, есть другие люди, которые борются за светлое будущее всех угнетённых. Наступит время, когда всем богатеям придётся поделиться с тружениками своим, нажитым неправедным путём добром. В противном случае все они будут уничтожены восставшими трудовыми массами. И я, вместе со своими товарищами, буду в авангарде этой борьбы.
Елизавета Николаевна, внутри которой, всё оборвалось, с большим трудом сумела собрать всю свою волю в кулак и спокойно сказать:
- Меня радует, что у тебя, наконец, появилась хоть какая-то цель в жизни. Но, надеюсь, ты понимаешь, что борьба борьбе рознь? Насилие, о котором ты так пламенно говоришь, ещё никогда не осчастливило ни одного человека. За хаос, сопутствующий ему, людям часто приходится платить слишком высокую цену.
Мать пристально взглянула на сына, который с трудом выдержал её взгляд.
- Ты же большой поклонник Китая и, надеюсь, помнишь их древнюю мудрость, которая гласит: «Не дай тебе, Бог, жить в эпоху перемен!» Я прошу тебя ещё раз сесть и трезво подумать: правильно ли выбрана цель? И та ли это борьба? Найдутся люди, которые пассивно или активно, но обязательно будут сопротивляться революции, а это означает, что в ходе тех беспорядков, к которым ты так пламенно призываешь народ, будут жертвы. Наша семья всегда отличалась вольнодумством, однако, ей всегда хватало трезвого ума, чтобы не перейти запрещённой черты.
Лиза резко развернулась и покинула комнату, оставив сына наедине со своими мыслями.
Она не помнила, как на ватных ногах дошла до кабинета, где тяжело опустилась в кресло и обхватила руками голову.
- Боже мой! Мой сын – революционер. Мне даже в кошмарном сне не могло присниться нечто подобное!
- Входи, - ровным голосом произнесла мать, с трудом сдерживавшая нервную дрожь.
Сын решительно вошёл в кабинет и, усевшись в кресло, стоявшее напротив матери, заговорил.
- Я терпеливо выслушал твои умозаключения, но это не означает, что я с тобой согласился. Да, ты воспитала меня порядочным человеком, и мне нет смысла скрывать своих намерений, с которыми я появился в этом доме. - Он сделал ударение на слове этот, будто бы пытался отгородиться от всего, что его с ним связывало.
Лизе стало больно и обидно от того, как сын говорил о доме, где он вырос и где до сих пор живут его близкие, поэтому резко сказала:
- Этот, как ты выражаешься, дом, кстати сказать, - дом твоих родителей, сестры и пока ещё твой родной дом.
- Не надо придираться к словам, - огрызнулся Пётр.
Мать взглянула на сына с неподдельным удивлением, но промолчала. Под её пронзительным взглядом Петя лишь на секунду опустил глаза.
Он стоял и всем своим видом продолжал демонстрировать, что отступать не намерен.
- Я хочу получить свою долю из того, что по праву принадлежит мне, - решительно заявил молодой человек.
- Извини меня, Петя, но мне не совсем понятно, что ты имеешь в виду.
- Я имею в виду бабушкино наследство. Если ещё конкретнее, - сын взглянул на мать с вызовом, - оставленный ей нам чёрный бриллиант.
- Ну, во-первых, как ты правильно заметил, этот бриллиант принадлежит не только тебе, но и мне с Катенькой. А, во-вторых, тебе не хуже меня известно о чём всех нас предупреждала умирающая бабушка, когда оставляла нам на хранение этот удивительный камень: «Только в руках праведно живущих людей, священный камень будет иметь свою магическую силу. Те же, кто захочет использовать его с неблаговидной целью, могут поплатиться за его обладание самым дорогим, что у них есть – жизнью»
- Хорошо, - отозвался молодой граф, - если вы считаете, что я живу не достаточно праведной жизнью, я готов получить треть его стоимости акциями, облигациями и наличными деньгами. Он же пусть остаётся у вас – великих праведников. Сейчас нам не до выбора. Наше революционное движение просто задыхается от нехватки денег, а трудовой народ стонет и гибнет под гнётом эксплуататоров.
- Надеюсь, ты понимаешь, что у нас нет и сотой доли той суммы, в которую оценивается этот камень?
- Так значит, ты мне отказываешь? То-то я чувствую, что стал в этом доме не уместен. Будто игристое шампанское на поминках.
Мать оставила его вопрос и едкое замечание без внимания и продолжила:
- Я настоятельно рекомендую тебе задуматься о том, в какое дело ты ввязываешься. Мы далеко не Франция и государственный переворот в нашей стране не ограничится взятием российской Бастилии. В этой стране все серьёзные события протекают намного сложнее и трагичнее. Ты готов взять на себя ответственность за жизнь тех людей, которых ты собираешься повести на борьбу с самодержавием?
- Маменька, тебя бы к нам агитатором…
- Я, видимо, действительно, плохая мать, потому что не заметила, как ты стал хамом.
Теперь на её нелицеприятное замечание не отреагировал Петя.
- Так я могу надеяться получить причитающиеся мне деньги?
- Ты, похоже, уже сделал свой выбор и дальнейшие уговоры с моей стороны – лишь излишнее сотрясание воздуха. Через три-четыре дня адвокат подготовит все необходимые бумаги о выделении доли причитающегося тебе наследства. - Лиза резко встала. - Только запомни, сын то, о чём я тебе скажу. Когда ты нищим и разочарованным вернёшься в семью, она тебя, примет. Но вот сможешь ли ты жить, осознавая, что, поддавшись твоим идеям и агитации, тысячи заблудших людей положили на алтарь бредовой идеи свои молодые жизни?
- Всё это - упадническая философия дворянства, которое вскоре перестанет существовать как класс. Нам – революционерам чужды ваши сантименты.
- Я даже не могла предположить, что ты когда – то сможешь стать таким грубым и жестоким. Ты всегда был большим знатоком и поклонником восточной философии, но, видимо, со своей революционной деятельностью совершенно забыл, что она, учит как раз обратному. - Мать поняла, что ударила сына по живому, но намеренно не стала извиняться за свои слова.
Она заметила это по лицу Пети, которое в один миг стало злым. Он резко встал и, ничего не ответив, покинул так и оставшуюся стоять среди комнаты побледневшую мать.
Последние годы графиня Елизавета Николаевна Орлова часто слышала жалобы от своих друзей и знакомых:
- Мир просто перевернулся! Идеи вольнодумства стали настолько модными, что поражают наших детей подобно страшной эпидемии. Они посещают запрещённые кружки, где им прививаются разрушающие нравственные ценности взгляды и чуждые российскому обществу убеждения. Многие из них «скатываются в пропасть», устраивая акты революционного террора.
Ей были известны случаи, когда единственные дети благополучных родителей становились под знамёна народников и других революционных групп и объединений, участвовали в террористических актах и, приговорённые к ссылке, умирали по дороге в Сибирь.
Елизавета Николаевна припомнила случай, который потряс её до глубины души. Начавшаяся война с японцами показала, насколько непродуманна внешняя и внутренняя политика российского руководства. Чудеса героизма, которые проявляли в ходе военных действий российские солдаты, не могли спасти огромную страну и её коррумпированное руководство, часто игравшее на руку крошечной Японии. Одно поражение наших войск следовало за другим, и вскоре столичные улицы наводнили подводы с ранеными и калеками, которых развозили по госпиталям из прибывших с поля боя санитарных поездов.
Проходившие мимо раненых прохожие сочувствовали и пытались кто чем мог помочь побывавшим в кровавой мясорубке воинам. Шедшие по тротуару бабы, мужья которых участвовали в военной компании на Дальнем востоке, не скрывал своих чувств и, плача навзрыд над судьбой несчастных калек, совал им нехитрые гостинцы, которые часто отрывали от своих детей, оставшихся без отцов. Вся страна сострадала защитникам родины, и только студенты, одурманенные революционными идеями, в это же самое время пили за здоровье японского императора и публично называли своего «Николаем последним».
Елизавета Николаевна не одобряла действий императора, когда под воздействием любимой Алекс и ещё горстки императорских прихвостней, явно выполнявших чей-то заказ, Николай Второй приказал расстрелять мирную демонстрацию, шедшую к его резиденции целыми семьями и неся перед собой иконы. Ещё более непонятны ей были методы революционеров, будораживших народ.
Графиня Орлова была по делам службы в Москве, когда начались декабрьские события на Пресне. Одурманенный народ строил баррикады, валя с этой целью телеграфные столбы, переворачивая выпряженные пролётки и сани, которые тут же скрепляли проволокой, превращая в неприступные преграды.
Она шла от ресторана «Прага» в сторону смоленского рынка, когда на Кудринской началось столкновение восставших с драгунами. Обезумевший народ, поддавшись всеобщей эйфории начал теснить войска, присланные для их усмирения, закидывая их вывороченными из покрытой снегом мостовой камнями. Взгляд графини упал на молоденького драгуна, судя по всему, впервые участвовавшего в сражении. Об этом говорили его бравый вид, горящие глаза и гордо вскинутая с шашкой рука.
- Совсем мальчишка, - с жалостью подумала о нём Лиза. – Пока для него реальный бой всего лишь продолжение детской игры в солдатиков. Играя в эти опасные игры, он ещё не осознаёт, чем они могут закончиться.
Хаотичное движение началось неожиданно. Мимо неё пробежали вооружённые люди, послышались женские крики и звуки начавшейся стрельбы. Оставаться на улице было слишком опасно, и графиня решила поискать какое-нибудь убежище. Она резко ускорила шаг, но раздавшиеся где-то рядом громкие всхлипывания, выделяющиеся из общего шума и гама, заставили её остановиться.
Это был тот самый молоденький драгун, который несколько минут назад впервые в своей жизни убил человека. Он стоял, обхватив голову руками, и пошатывался в такт своим всхлипываниям, а его окровавленная шашка валялась у него под ногами на мостовой. Капитан драгунов, которые под напором огромной беснующейся массы начали отступать, что-то крикнул своему подчинённому, но тот посмотрел на него безумными глазами, так и не двинувшись с места.
- У него шок, - поняла Елизавета Николаевна. – Если не увести его с этого опасного места, мальчишка погибнет.
Она сделала попытку приблизиться к молоденькому драгуну, но бежавшие в панике обыватели, на некоторое время преградили ей путь, закрыв собой обзор. Когда среди бежавших образовался небольшая брешь, плачущего юноши на прежнем месте уже не было.
- Слава Богу, пришёл в себя, - с радостью подумала Лиза.
Она так и не узнала, что мальчишка – драгун погиб минуту назад от брошенного ему кем-то из восставших камнем, угодившим ему в висок. И что потом он ещё долго лежал на окровавленной мостовой, а обезумевшая толпа, охваченная всеобщим порывом, топтала его бездыханное тело.
Когда на подмогу отступавшим драгунам подоспел лейб – гвардии Семёновский полк, вооружённый артиллерией, началось бессмысленное и кровопролитное побоище, в котором мало кто из участников отдавал себе отчёт в том, за что он в данный момент сражается. Именно тогда Лиза впервые поняла, какую угрозу для страны представляют ставшие слишком модными революционные идеи.
В этот момент она ещё не знала о том, что на принадлежащих их семейству уральских заводах тоже идут мощные забастовки, а напуганный управляющий, предвидя огромные убытки, вызывает войска, столкновение с которыми не обойдётся без жертв. Эту информацию она получит лишь после того, как вернётся в столицу.
Графиня искренне жалела родителей детей - революционеров, будучи твёрдо уверенной в том, что эта напасть, напоминавшая чудовищную эпидемию, никогда не коснётся её семьи. Теперь же, глядя на невменяемого сына, поражённого этой «чумой», она обращалась к высшим силам и спрашивала:
- Господи, неужели я мало страдала, чтобы наказывать меня вновь?
Лиза вспомнила то радостное время, когда их семья, объединённая единой целью, была безмерно счастлива, а её мудрая маменька была ещё жива.
- Маменька, как мне тебя не хватает!- мысленно обратилась она к матери. Слёзы из её глаз капали на красивые вологодские кружева, украшавшие её дорогое платье, а она совсем не замечала этого. - Мне не хватает сил, чтобы исправить Андрея и увести от дурного влияния Петю. Пройдёт немного времени, и я должна буду посвятить Катеньку в тайну её священной миссии и, возможно, обречь её на многие трудности и страдания. Я очень хочу защитить своих детей, но не знаю, как это сделать.
Лиза подняла глаза к небу, тяжело вздохнула и произнесла.
- Маменька, родная, если ты меня слышишь, умоляю тебя, помоги мне.
Она могла поклясться чем угодно, что находилась в здравом уме и полном сознании, когда услышала голос покойной матери:
- Доченька, те трудности и невзгоды, что выпали вашей семье – ничто, по сравнению с тем, что предстоит пережить в ближайшее время всему миру. Конец света начался и уже идёт. Пока ещё у людей есть шанс одуматься и повернуть страшный процесс вспять. Будь стойкой. Помни, что на тебе и твоей дочери лежит величайшая миссия, остановить гибель человечества.
В ту же минуту лёгкий ветерок коснулся её волос, и она почувствовала, как спокойствие разливается по всему её телу. Это напомнило ей детство, когда маменька, так же нежно гладя её кучерявую головку, успокаивала её.
- Маменька, не покидай меня! – Попросила Лиза, как она обычно просила в детстве.
С этими словами Елизавета Николаевна протянула руки туда, откуда недавно слышался родной голос, отчего вбежавшая в комнату Катенька, неожиданно для себя, сразу же очутилась в объятьях матери.