Я художник, я так вижу,
Чем я хуже Пикассо,
Нарисую одну лыжу,
И большое колесо.
И от края и до края,
Будет жирная черта,
Прочертил вам намекая,
Жизнь сплошная суета.
В колесе как будь-то белка,
Нет конца её пути,
И отсутствует там щелка,
Белка, вообщем, взаперти.
Целый день куда то мчится,
Убыстряя бега темп,
Хочет видно отличится,
Только это безразлично всем.
А на лыже лишь ботинок,
Нету в нём ни чьей ноги,
Ноги нарисую с краю,
Их одену в сапоги.
Наверху как будь-то небо,
Слева зелень, словно лес,
А с другого краю клякса,
Вызывает интерес.
Кто-то в ней увидит зверя,
Кто-то видит облака,
Иль не спящего медведя,
Иль на речке рыбака.
Это всё на жёлтом фоне,
Кистью я изобразил,
Не за славою в погоне,
Внук "накалякать" попросил...
Я художник, я так вижу,
Чем я хуже Пикассо,
Нарисую одну лыжу,
И большое колесо.
И от края и до края,
Будет жирная черта,
Прочертил вам намекая,
Жизнь сплошная суета.
В колесе как будь-то белка,
Нет конца её пути,
И отсутствует там щелка,
Белка, вообщем, взаперти.
Целый день куда то мчится,
Убыстряя бега темп,
Хочет видно отличится,
Только это безразлично всем.
А на лыже лишь ботинок,
Нету в нём ни чьей ноги,
Ноги нарисую с краю,
Их одену в сапоги.
Наверху как будь-то небо,
Слева зелень, словно лес,
А с другого краю клякса,
Вызывает интерес.
Кто-то в ней увидит зверя,
Кто-то видит облака,
Иль не спящего медведя,
Иль на речке рыбака.
Это всё на жёлтом фоне,
Кистью я изобразил,
Не за славою в погоне,
Внук "накалякать" попросил...
