Я, Клопова Тамара Михайловна, родилась в 1931 г. 25 октября в центральном районе г. Сталинграда. Война застала нашу семью в Бекетовке, куда мои родители по семейным обстоятельствам переехали на постоянное место жительства.
Первое крещение я получила в 1941 г. в сентябре месяце. Это был первый налёт немецких бомбардировщиков на г. Сталинград в районе станции Бекетовка, а бомбы были сброшены у фабрики-кухни, где мы проживали (ул. Добролюбова, 77). Это случилось между первой и второй школьными сменами. Нас уже перевели из школы № 24 (её заняли под госпиталь) в начальную школу, расположенную у фабрики-кухни.
Я пришла из школы, а старшая сестра готовилась идти в школу, и я со своими подружками и подружками сестры стояли у нашего дома и ждали, когда выйдет сестра, чтобы идти им в школу. Вдруг мы услышали хлопки и звуки моторов самолётов, страха никакого не почувствовали, а стали смотреть на разрывы самолётов — это стреляли наши зенитки (тогда мы этого не поняли), а потом от самолётов стало отрываться что-то черненькое, и тут только мы услышали тревогу и крик сестры из окна, и мы влетаем в дом. После отбоя тревоги мы увидели, что у нас в доме осыпалась штукатурка и нет стёкол в рамах окон. Оказалось, что в нескольких десятках метров от нашего дома упала бомба.
Любопытство перебороло страх, и мы побежали смотреть воронки от бомб. Так я впервые увидела и почувствовала войну.
До июля 1942 года жили, как и все, трудились в поисках добычи пищи и имели свой угол.
Но вот в начале июля опять наш квартал попадает под массированный налёт фашистской авиации.
Это случилось во второй половине дня. Было что-то страшное. Мы (нас 3 сестры) спрятались в убежище, чисто символическое (яма, вырытая женскими руками, прикрытая досками и землёй).
Выдержать этот свист, грохот мы, сидя в убежище, не могли и от страха выскочили на улицу, а потом перебежали в бомбоубежище к соседям. Удивляюсь, как нас не задело осколками. После отбоя мы свой дом увидели в полуразрушенном состоянии. Рядом воронки от бомб, плач людей, а особенно страшно было смотреть на соседа мужчину без головы, который принципиально не прятался в убежище. Так мы лишились своего крова, но мама, прибежав с работы, радовалась, что мы (ее дети) живы. Вечером пришли мамины друзья и забрали нас к себе.
Но там нам опять не везло. Где-то числа 18-20 августа 1942 года мы опять подверглись ожесточённой бомбардировке. Настолько неожиданно налетели фашистские самолёты, что мы бежали в убежище уже под свист падающих бомб, хотя к этому времени мы уже научились ориентироваться по звукам и направлениям самолётов: бежать, прятаться или воздержаться.
Лёжа в убежище, я уже прощалась с жизнью, потому что мне казалось, следующая бомба обязательно упадёт в наше бомбоубежище. Все, кто там был, просили Бога, чтобы он сохранил им жизнь.
Нам опять повезло, и мы радовались жизни и одновременно плакали над трупами двоих ребят. Это были маминой подруги сыновья.
А 23 августа, где-то во второй половине дня, мы увидели, как сотни самолётов направляются в центр города. И всё закрылось чёрным дымом. Глядя на сплошной дым и бесконечные заходы гитлеровских самолётов, мы переживали за наших родственников, оставшихся в городе.
Но жизнь продолжалась голодная, холодная. Когда появились на наших улицах «Катюши», мама сказала, что теперь выдержим.
