Немного помоталась в июне по городам и весям в радиусе 300-400 км от Москвы. Впечатления, как говорится, смешанные – при всей несомненной очаровательности этих мест, они производят часто совершенно удручающее впечатление. Особенно на контрасте с благоустроенной, ухоженной, сверкающей во все стороны благополучием столицей. Все эти пустынные, угрюмые города и поселки, изъеденные энтропией и увешанные портретами мертвецов. Заросшие крапивой, с раздолбанным асфальтом, облупившимися церквями, разрушающимися старинными зданиями удивительной красоты.
Неизменный Ленин в центре, обязательная сцена посреди площади, на которой, видимо, несчастные дети из хореографических кружков должны отплясывать в дни «всенародных праздников». Одинаковые, вырезанные по присланному из областной администрации, а то и федерального минкульта трафарету бумажные журавли на окнах, по которым без ошибки угадаешь библиотеку или ДК. Встречающиеся тщательно отреставрированные соборы и благоустроенные по-модному набережные с шезлонгами и прочими «общественными зонами» выглядят очень привлекательно, но как будто только подчеркивают окружающие их общий упадок и разруху.
Особенно в этом смысле поразил Ростов Великий. Эта белоснежная, величественная, невообразимо прекрасная громада кремля с соборами и звонницами в какой-нибудь Италии или Франции кормила бы весь окрестный регион. Рядом с ней не утихали бы ярмарки и перформансы, вокруг расцветала бы пышным цветом культурно-развлекательная индустрия с ресторанами, магазинами и отелями.
Тут же, конечно, не сказать, что всего этого нет. Есть, но туристическая инфраструктура со всякими плюшками для туристов (и рабочими местами для местных) здесь заметно менее развита, чем, например, в Рыбинске, Угличе, Коломне или буквально соседнем Переславле-Залесском. В последнем хотя бы удивительной красоты озеро пытаются, хоть и очень топорно и безвкусно, но благоустроить. В Ростове же его потрясающий природный ландшафт вообще никак не облагорожен и не встроен в туристическую экосистему (как это, к слову, сделано во Владимире), и метровые заросли крапивы с репейником подступают от озера к самым стенам кремля. А собор внутри полностью завешен строительными лесами, которым на вид уже добрый десяток лет.
Небольшой новостью, разумеется, стало почти полное отсутствие во всех этих городах мужчин в возрасте от 20 до 60 лет. Но вот что меня особенно удивило и задело, так это огромное количество работающих детей. В прямом смысле 14-18-летних подростков. Даже прошлым летом, бывая в провинции, я такого еще не замечала. А теперь дети буквально везде – официанты в кафе, продавцы в лавочках и сувенирных, зазывалы, уличные певцы, художники и мастера всяческого рукоделия.
Смущенные, с трудом формулирующие предложения от застенчивости, обсчитывающиеся (и порой не в свою пользу), явно уставшие, почти всегда очень худые и бледные. Им бы сидеть где-нибудь у бабушки в деревне, хотя бы прямо тут под Ростовом, есть домашние яйца и творог, собирать землянику для себя, а не на продажу, кататься на велосипеде, купаться в жару, а вечерами тусить с колонкой на набережной. Они, собственно, и тусят, но как-то исчезающе мало, и по ночам эти города, ну разве что кроме самого Ярославля, выглядят такими же пустынными, как и днем.
Вероятнее всего, работают они полу- или вообще неофициально, получают минимум, а требуют с них – тут это уже не мои предположения, а факт – как со вполне взрослых и опытных. Да, возможно, они просто подрабатывают на каникулах, а осенью снова вернутся в свои школы или колледжи. Но для меня вообще ситуация, в которой дети вынуждены в каникулы подрабатывать, а не отдыхать и не набираться сил после изнуряющей учебы, выглядит как нечто совершенно ненормальное.
Это ужасная, сломанная, изуродованная реальность, лишающая детей, не побоюсь пафоса и громких слов, не только самого этого лета, но и в целом лучших лет их юности и взросления. Вынужденный, тяжелый и взрослый труд – вовсе не тот жизненный опыт, который человек должен получить к 20 годам. И, когда все эти дети станут взрослыми людьми, поверьте, нам они спасибо за это точно не скажут.