Деревянные полы поскрипывали под ногами Марины Петровны. Привычный, родной скрип. Сколько она себя помнила, эти половицы всегда предательски выдавали каждый шаг в родительском доме. В детстве, когда они с сестрой Верой пытались прокрасться на кухню за печеньем после ужина, именно эти звуки их выдавали.
— Ну вот, опять ты начинаешь, — сказала Вера, наблюдая, как сестра перекладывает лекарства в аккуратные стопки на тумбочке у кровати матери.
— Что именно начинаю? — Марина подняла взгляд, продолжая расставлять пузырьки в определенном порядке.
— Эти твои ритуалы. Мама и так выпьет таблетки, когда придет время.
Вера стояла, прислонившись к дверному косяку. Высокая, стройная, с новой дорогой стрижкой. Не верилось, что ей уже пятьдесят два. Время к ней было удивительно благосклонно.
— Она путается в дозировках, — тихо ответила Марина. — Врач сказал, нужно следить.
— Слушай, именно об этом я и хотела поговорить, — Вера решительно прошла в комнату и села на край кровати. — Я вчера общалась с нотариусом.
— С нотариусом? — Марина замерла с пузырьком в руке.
— Да. Мама все равно не встает уже, — она кивнула на пустую кровать, — а дом оформлен на нас обеих. Нужно решить, что будем делать дальше.
Марина осторожно поставила пузырек на тумбочку.
— Ты хочешь продать дом? Сейчас?
— А когда? — Вера пожала плечами. — Мама плохо, с каждым днем все хуже. Ты сама это видишь. Нотариус сказал, что если мы продадим дом сейчас, будет меньше проблем с налогами.
— Подожди, — Марина подняла руку, словно останавливая поток слов сестры. — Мама еще жива. Она в больнице на обследовании, а ты уже делишь наследство?
— Я просто смотрю на вещи реально, — Вера поджала губы. — И кстати, наследство делим поровну, это даже не обсуждается. Но ухаживать за больной матерью будешь только ты.
— Что?
— Ну а что ты так удивляешься? — в голосе Веры появились стальные нотки. — У меня работа, командировки. Я не могу сидеть здесь сутками. А ты все равно рядом живешь, у тебя свободный график.
Марина медленно опустилась на стул напротив. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь кружевные занавески, падали на лицо Веры, подчеркивая морщинки вокруг глаз, которые обычно скрывал умелый макияж.
— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — тихо спросила Марина.
— Конечно, понимаю. Я предлагаю честное решение. Половина дома — твоя, половина — моя. Но забота о маме на тебе. Разве я не права?
На кухне тихо гудел старый холодильник. Этот звук сопровождал все важные разговоры в их семье.
— А как же Антон? — спросила Марина.
— А что Антон? — Вера нахмурилась. — Он твой муж, не мой.
— Он работает на двух работах, чтобы оплачивать лечение мамы. Ты хоть раз перевела деньги на лекарства?
Вера поморщилась, как от зубной боли.
— У меня ипотека, машина в кредит. Я не могу тратить все на лекарства.
— Но можешь прилететь из Москвы, чтобы обсудить продажу дома?
Повисла тишина. Из открытого окна доносился детский смех — соседские мальчишки гоняли мяч во дворе.
— Знаешь, я понимаю, что ты злишься, — наконец произнесла Вера. — Но давай будем реалистами. Мама не поправится. Ей становится хуже с каждым днем. А этот дом стоит хороших денег, сама знаешь, какой сейчас рынок недвижимости.
— И ты уже узнавала? — Марина почувствовала, как к горлу подкатывает комок.
— Конечно. Риэлтор говорит, что за такой участок в центре города дадут миллионов пять, не меньше.
Марина встала и подошла к окну. За забором цвела сирень — мамина любимая. Она каждую весну собирала огромные букеты и расставляла по всему дому. Этой весной сирень цвела без нее.
— Вера, я не буду продавать дом, пока мама жива, — твердо сказала Марина. — И тебе не советую даже заикаться об этом при ней.
— Она уже не понимает, о чем речь, — отмахнулась Вера. — Я вчера с ней разговаривала в больнице, она меня с медсестрой перепутала.
— Это было временное помутнение от лекарств. Врач предупреждал.
Вера закатила глаза.
— Ладно, не хочешь сейчас — не надо. Но подумай о моем предложении. Я свою половину все равно продам, как только... — она не договорила.
— Как только мама умрет? — Марина резко повернулась. — Это ты хотела сказать?
— Не драматизируй. Просто подумай о моем предложении. И еще — я нашла хороший пансионат для пожилых. Там круглосуточный уход, медсестры...
— Ты хочешь отправить маму в дом престарелых?
— Это не дом престарелых, а современный пансионат! — возмутилась Вера. — Ты вообще видела, сколько стоят сиделки? А в пансионате все включено.
Марина покачала головой.
— Мама никуда не поедет. Она всю жизнь прожила в этом доме и останется здесь до конца.
— А ты подумала о себе? О своей семье? Антон будет вечно пахать на двух работах? Дети без матери? — Вера всплеснула руками. — Все ради чего? Чтобы мама провела последние месяцы в привычной обстановке?
— Именно так, — Марина скрестила руки на груди.
Хлопнула входная дверь, и в доме раздались тяжелые мужские шаги.
— Марин, ты где? — позвал Антон.
— Мы на маминой половине, — отозвалась Марина.
Антон появился в дверях — высокий, широкоплечий, с проседью в темных волосах. Увидев Веру, он остановился.
— Здравствуй, Вера. Не знал, что ты приехала.
— Вчера вечером, — она натянуто улыбнулась.
— Как мама? — спросил он, обращаясь к Марине.
— Звонили из больницы, завтра выписывают. Сказали, состояние стабильное.
Антон кивнул.
— Я договорился с Николаем Степановичем, он завтра подвезет нас на своей машине.
— Спасибо, — Марина благодарно коснулась его руки.
Вера наблюдала за ними с нечитаемым выражением лица.
— Ну, я пойду, — она встала. — Остановилась в гостинице на площади, если что. Вечером забегу.
Когда за ней закрылась дверь, Антон вопросительно посмотрел на жену.
— Что она хотела?
Марина тяжело вздохнула.
— Предлагает продать дом и отправить маму в пансионат.
Антон присвистнул.
— Быстро она.
— Говорит, что наследство делим поровну, но ухаживать за мамой буду только я.
Он покачал головой.
— И что ты решила?
— А что тут решать? Мама останется с нами, как мы и планировали.
Антон обнял жену за плечи.
— Твоя сестра всегда была... практичной.
— Это не практичность, это... — Марина не нашла подходящего слова.
— Знаю, — он крепче прижал ее к себе. — Не переживай, справимся.
На следующий день они привезли Галину Сергеевну домой. Пожилая женщина осунулась, похудела, но глаза смотрели ясно.
— Доченька, как же хорошо дома, — она с наслаждением вдохнула знакомый воздух.
Марина помогла ей устроиться в кресле у окна.
— Вера приезжала? Или мне приснилось? — спросила Галина Сергеевна, разглядывая сад.
— Не приснилось, мама. Она вчера прилетела из Москвы.
— Надо же, — пожилая женщина слабо улыбнулась. — Соскучилась, видно.
Марина промолчала, не желая расстраивать мать.
К вечеру пришла Вера — с фруктами, соками и натянутой улыбкой.
— Мамочка, как ты? — она чмокнула мать в щеку, стараясь не задеть капельницу.
— Хорошо, доченька, теперь хорошо, — Галина Сергеевна с нежностью смотрела на старшую дочь. — Ты надолго приехала?
— На неделю, — Вера бросила быстрый взгляд на Марину. — У меня кое-какие дела в городе.
— Дела? — удивилась мать. — Какие у тебя могут быть дела в нашем Зареченске?
— Деловые, мама, — уклончиво ответила Вера. — Как ты себя чувствуешь?
Пока мать рассказывала о больнице и процедурах, Марина заметила, как Вера изучает комнату оценивающим взглядом. Ее глаза задержались на старинном комоде красного дерева.
— Ты помнишь, Вера, как мы прятались в этом комоде, когда играли в прятки? — неожиданно спросила Марина.
Вера вздрогнула.
— Что? А, да, конечно.
— Ты всегда забиралась внутрь, а я сидела за шторой.
— Девочки мои, — Галина Сергеевна улыбнулась, — как же быстро вы выросли.
После ужина, когда мать задремала, сестры вышли на веранду.
— Я видела, как ты рассматриваешь вещи, — тихо сказала Марина.
— Я просто... ностальгировала, — Вера отвела взгляд.
— Неужели? А мне показалось, что ты уже мысленно всё оцениваешь.
— Слушай, — Вера повернулась к сестре, — давай начистоту. Я разговаривала с врачом. Он сказал, что маме осталось месяца три, максимум полгода. Почему бы нам заранее не решить некоторые вопросы?
— Какие, например? — холодно спросила Марина.
— Ну, например, этот комод. Он же прадедушкин, антиквариат. Я бы хотела забрать его себе, когда... ты понимаешь.
Марина смотрела на сестру, не веря своим ушам.
— Вера, мама еще жива. Она сидит в соседней комнате.
— И что? Она же не слышит нас. Я просто хочу решить все цивилизованно, без скандалов. Мы же сестры, в конце концов.
Марина покачала головой.
— Знаешь, что мне всегда говорила бабушка? «Не дели шкуру неубитого медведя». Давай дождемся...
— Чего? — перебила Вера. — Когда мама умрет, и мы начнем грызться за наследство? Я просто хочу, чтобы все было по-честному. Наследство делим поровну, но уход за мамой на тебе. Это справедливо.
— Справедливо? — Марина горько усмехнулась. — А то, что последние пять лет я одна навещала маму, оплачивала лекарства, возила по врачам — это тоже справедливо?
— У меня работа, ты же знаешь.
— У меня тоже работа, Вера. И муж. И дети. Но я нахожу время для матери.
Вера поджала губы.
— Я присылала деньги на день рождения и Новый год.
— Целых две тысячи рублей! — воскликнула Марина. — На них даже на один курс лекарств не хватало.
— Я не обязана содержать мать! — повысила голос Вера. — У нее пенсия есть.
— В тринадцать тысяч? Серьезно?
Они замолчали, услышав шаркающие шаги. В дверях появилась Галина Сергеевна, опираясь на ходунки.
— Девочки, что случилось? Почему вы кричите?
— Ничего, мама, — Марина быстро подошла к ней. — Просто обсуждали... работу Веры. Пойдем, тебе нужно прилечь.
Позже вечером, когда Вера ушла в гостиницу, Антон застал жену сидящей на крыльце.
— О чем задумалась? — он сел рядом.
— О Вере. О маме. Обо всем сразу.
Антон обнял ее за плечи.
— Знаешь, я всегда удивлялся, как вы с Верой могли вырасти такими разными.
Марина пожала плечами.
— Мама говорит, что Вера пошла в дедушку — практичная до мозга костей.
— А ты?
— А я, видимо, в бабушку — сентиментальная и упрямая.
Антон усмехнулся.
— Не просто упрямая, а справедливо упрямая. В этом разница.
На следующий день Вера явилась с нотариусом — пожилым мужчиной с папкой документов.
— Что это значит? — спросила Марина, встречая их в прихожей.
— Я же говорила, что у меня дела в городе, — Вера улыбнулась. — Познакомься, это Игорь Семенович, нотариус. Он поможет нам со всеми бумагами.
— Какими бумагами, Вера?
— По дарению, разумеется, — вмешался нотариус. — Ваша сестра сказала, что вы планируете оформить дарственную на дом.
Марина перевела взгляд на Веру.
— Первый раз слышу.
— Марина, я же тебе вчера объясняла, — Вера закатила глаза. — Так будет проще с точки зрения налогов. Мама дарит нам дом, по половине каждой, и никаких проблем с наследством.
— Мама ничего не говорила о дарении дома, — отрезала Марина.
— Потому что ты с ней не обсуждала. Я обсуждала, — Вера попыталась пройти в дом.
Марина преградила ей путь.
— И когда же ты успела?
— Сегодня утром, пока ты ходила в аптеку.
— Мама в сознании была?
— Конечно! — возмутилась Вера. — За кого ты меня принимаешь?
— Извините, — обратилась Марина к нотариусу, — но сегодня мы ничего оформлять не будем. Моя мать только вчера вернулась из больницы, ей нужен покой.
— Я понимаю, — нотариус переводил взгляд с одной сестры на другую. — Может быть, на следующей неделе?
— Нет, — твердо сказала Марина. — Ни на следующей, ни через месяц. Мама не будет ничего дарить. Дом останется ее собственностью, пока она жива.
Вера побагровела.
— Ты не имеешь права решать за нее!
— А ты имеешь? — парировала Марина. — Извините, Игорь Семенович, но вам придется уйти.
Когда нотариус ушел, Вера набросилась на сестру.
— Что ты творишь? Я специально все организовала, чтобы решить вопрос по-тихому!
— По-тихому? За спиной у мамы? — Марина покачала головой. — Вера, иди к себе в гостиницу. И не приходи, пока не одумаешься.
— Ты не можешь мне запретить видеться с матерью!
— Могу, если ты расстраиваешь ее своими разговорами о наследстве.
Вера ушла, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла в старых рамах.
На следующий день она не пришла. И через день тоже. Марина начала беспокоиться, не уехала ли сестра в Москву, но на третий день Вера появилась снова — с букетом цветов и коробкой конфет.
— Мир? — она протянула подарки Марине.
— Зависит от твоих намерений, — Марина приняла цветы, но не улыбнулась.
— Я подумала над твоими словами, — Вера прошла в дом. — Ты права, не стоит торопиться с документами.
Марина с подозрением посмотрела на сестру.
— Правда?
— Конечно. Мама еще поживет, даст Бог. Как она сегодня?
— Лучше. Даже в сад выходила, смотрела, как сирень цветет.
Вера кивнула.
— Это хорошо. Послушай, я тут подумала... может, мне переехать к вам на время? Пожить с мамой, помочь тебе. Все-таки я старшая дочь.
Марина удивленно подняла брови.
— А как же работа? Командировки?
— Взяла отпуск, — Вера улыбнулась. — За свой счет.
Что-то в этой улыбке насторожило Марину, но она не подала виду.
— Что ж, если хочешь — оставайся. Твоя комната свободна.
Вера действительно переехала в тот же день — с чемоданом и ноутбуком. Она помогала с уборкой, готовила обед, кормила мать. Марина не могла не признать, что помощь пришлась кстати — она впервые за долгое время смогла выспаться.
Но однажды, вернувшись из магазина, она услышала разговор из маминой комнаты.
— Мамочка, ты же понимаешь, что так будет лучше для всех, — говорила Вера. — Подпиши, и никаких проблем не будет.
Марина осторожно заглянула в комнату. Вера сидела на краю кровати, держа какие-то бумаги. Галина Сергеевна выглядела растерянной.
— Но почему именно сейчас? — спрашивала она. — Я еще не так плоха...
— Это просто формальность, — настаивала Вера. — Чтобы потом не было проблем. Ты же хочешь, чтобы у нас с Мариной все было хорошо?
Марина распахнула дверь.
— Что происходит?
Вера вздрогнула и попыталась спрятать бумаги.
— Ничего особенного. Мы с мамой просто разговариваем.
— О чем? — Марина подошла ближе.
— О... разном, — уклончиво ответила Вера.
— Вера хочет, чтобы я подписала дарственную на дом, — неожиданно четко произнесла Галина Сергеевна. — Говорит, так будет лучше для всех.
Марина протянула руку.
— Покажи бумаги.
— Зачем? — Вера прижала папку к груди. — Это просто проект, ничего серьезного.
— Покажи!
Неохотно Вера протянула документы. Марина пробежала глазами по тексту и побледнела.
— Это не дарственная на дом, — она подняла глаза на сестру. — Это доверенность на распоряжение всем имуществом мамы. Включая счета в банке.
— И что? — Вера пожала плечами. — Маме тяжело самой ходить по банкам.
— Доверенность только на твое имя, Вера. Не на мое, не на нас обеих. Только на тебя.
— Ну, я же старшая, — Вера отвела взгляд. — Кому-то надо быть ответственным.
Марина медленно разорвала бумаги.
— Вот и будь ответственной — собирай вещи и возвращайся в свою гостиницу.
— Что? — Вера вскочила. — Ты не можешь меня выгнать! Это мамин дом!
— Мама, — Марина повернулась к матери, — ты хочешь, чтобы Вера осталась?
Галина Сергеевна растерянно переводила взгляд с одной дочери на другую.
— Я не понимаю, что происходит, — прошептала она. — Вы ссоритесь из-за дома?
— Нет, мама, — Марина присела рядом с ней. — Мы не ссоримся. Просто Вере пора вернуться в Москву, у нее много работы.
— Не указывай мне, что делать! — возмутилась Вера. — Я останусь с мамой столько, сколько захочу!
Но вечером того же дня Вера все-таки ушла, громко хлопнув дверью. Марина нашла в мусорном ведре еще один комплект документов — точно таких же, как те, что она разорвала.
Через неделю после отъезда Веры раздался звонок из московской больницы. Вера попала в аварию — перелом ноги, сотрясение мозга.
— Сестра просила передать, что ей нужна ваша помощь, — сказала медсестра. — Она не может сама за собой ухаживать.
Марина задумалась на мгновение.
— Передайте ей, что наследство делим поровну, но ухаживать за ней буду не я.
Повесив трубку, она вернулась к маме, которая с аппетитом ела куриный бульон — впервые за долгое время.
— Кто звонил, доченька? — спросила Галина Сергеевна.
— Просто по работе, мама, — Марина улыбнулась. — Ешь, набирайся сил. Нам еще сирень в саду сажать.