Итак, прогноз погоды был на редкость не очень, и мы решили сгонять в «Музей катастроф на водах».
Там ещё Храм Святителя Николая есть, который тоже моряк, между прочим. Владел кораблями, ходил про Средиземью, приторговывал с аборигенами, отваживал их от язычества. Был у него случай в походе – упал с мачты матрос, не так чтобы с койки бряк, а серьёзно. Умер. Но Николай умело провёл реанимационные мероприятия (массаж сердца и дыхание рот в рот), и оживил. «Чудо!!!», воскликнули окружающие… С тех пор он чудотворцем-то и прозван, и моряками почитаем. Важно знать и то, что Николай мешочки с золотом девкам на выданье ловко в чулки закидывал через забор. Отцам с двумя дочками и тремя внучками на заметку… :-)
Малореченское село расположено в 28 километрах от Алушты. Рек там действительно мало, по дороге туда не встретили ни одной. Однако место прекрасно до замирания духа. Сам Храм — это сооружение в форме маяка, высоко над уровнем моря, в окружении хвойной рощи и ослепительное под ярким солнцем, сразу вызывает желание помолиться. И нет, это не древний храм, 2009 года постройки. Но тот, кто это задумал и воплотил, достоин глубочайшего уважения.
Гуляя по территории комплекса всё время натыкаешься на артефакты катастроф, поднятые со дна морского. Есть возможность пополнить свои знания о разновидностях морских якорей. И согласитесь, именно якорь – это символ мореплавания, а не парус никакой. Если не верите, можете задрать тельняшку на спине у любого боцмана и рассмотреть наколки.
Музей в нижней части Храма, в подвале. Организован соответствующе: 12 тематических залов, в которых сосредоточена информация и предметы с музейной ценностью. В залах темно и это погружает посетителя в глубину, он начинает сопереживать тот последний ужас, который испытывали тонущие пассажиры «Титаника», команда «Курска» и тысячи и тысячи других, поглощённых пучиной.
Я испытал потрясение от осознания, насколько профессия моряка сопряжена с риском. От просмотра спектакля Евгения Гришковца «Дредноуты» я раз и навсегда проникся уважением к доблести военных моряков, принявших свой последний бой. В Музее же мы вдобавок впитываем в себя тот страшный факт, что вот эти пассажиры с детьми, и эвакуируемые раненые, и испытатели новой техники – все они до берега не добрались. В последнем зале на стену выведен видеоряд с погибшими кораблями – их названия, дата гибели, число погибших. Бесконечная бегущая лента…
Жена сказала, что никогда на корабль не сядет. И раньше, мол, не очень хотелось, но теперь уже точно.
На стоянке (есть хорошая стоянка, кстати) она купила горячий кофе и пирожок с картошкой, тоже горячий, в другую руку. А поставить некуда – столиков нет даже в виде бочки на попа. Я думаю, в скорости какой-нибудь посетитель, пролив на себя кипяток, настойчиво посоветует местным торговцам столиками обзавестись. Уверен – не откажут.
Мы же двинулись в обратный путь. Я сел за руль, ибо жена устала. Она пристроилась на заднее сиденье, обещала не смотреть, как я веду машину. Я посоветовал вообще закрыть глаза – я ж по серпантинам не ездил, только по степям. Но когда я рванул, её глаза настолько расширились, что не могла моргнуть до самой Алушты. Превозмогая страх, я шел 60, еле вписываясь в крутейшие виражи. Если ехать медленнее, то будешь проклят теми, кто едет следом. Обгон там мало того, что запрещён, он вовсе невозможен. Короче, доехали хорошо, вспотели и руки, и спина, а супруга сказала, что она устала ещё сильнее. Но мы остались ДОВОЛЬНЫ!