Экстремальная замена. Приключенческая повесть. Часть 38.
Все части повести здесь
– И что же это значит?
– Посмотри словарь английского... Все?
– Да, ты можешь идти, внизу тебя ждет машина.
Беру рюкзачок, его она не стала осматривать, спускаюсь вниз и сажусь рядом с Артемом. В последний раз поворачиваю голову в сторону окон дома и вижу, как на втором этаже, в комнате Ратибора, шевельнулась портьера. Он все-таки наблюдает за мной из окна...
С Артемом мы заговариваем только тогда, когда выезжаем за территорию.
– Мне очень жаль, Белка... И представить не могу, что тебя не будет в этом доме.
– А мне нет, Артем. Мне жаль только Арину, и конечно, тебя и Сашку, что не буду видеть вас. Но ведь вне работы мы можем встречаться, правда?
Часть 38
Мда уж... Кажется, я попала... И если я попытаюсь проделать с ней что-то типа того, что проделала с Антоном, это будет выглядеть подозрительно, но и пресмыкаться перед кем-либо я не привыкла. Не в моем характере бежать за ней, уговаривать ничего не говорить Ратибору и умолять пощадить меня.
Бросаю взгляд на окна дома – никто уже не спит, поднят добрый переполох и кажется, мне тоже сейчас не поздоровится.
– Можно узнать, что ты делала ночью в комнате цокольного этажа? – тон ее холоден, а глаза буквально прожигают меня насквозь ненавистью. Да, она настоящая преданная своим хозяевам экономка.
– А с чего ты, Кира, взяла, что я вообще была там? – усмехаюсь я.
– А что, ты просто так ползала ночью вокруг дома? – она смеется, но смех ее такой же холодный, как и ее тон – и кроме того, ты хочешь меня убедить в том, что весь этот бардак начался без твоего участия?
– Я ни в чем не собираюсь тебя убеждать. И мало ли почему я могла ползать около дома. Ну, например, объяснение может быть таким – днем, гуляя тут с Ариной, я потеряла украшение, вечером у меня не было времени его найти, потому я вышла для поиска ночью. Видишь, и фонарик на телефоне включен.
– Умно придумано. Но неубедительно – взгляд ее полон презрения – надеюсь, ты не собираешься бежать и прятаться, лишь бы не стоять перед Ратибором Львовичем, стыдливо опустив голову?
– Мне не за что стыдиться.
– Тогда пойдем к нему.
Ратибор уже в кабинете, на первом этаже перед его дверью Кира говорит мне:
– Подожди тут – снова этот презрительный взгляд. Смотрит так, будто я не человек, а какое-то мерзкое насекомое.
Она входит к нему, закрыв за собой дверь, а я остаюсь стоять, но даже не пытаюсь подслушать – мне совершенно неинтересно, что эта особа будет говорить Ратибору.
Наконец она открывает дверь и говорит:
– Изабелла Олеговна, войдите!
Надо же, какой официоз!
Ратибор стоит у окна, отвернувшись к нему, и делает вид, что смотрит на улицу, тут же, у стола, стоит и Ираида Всеволодовна.
– Кира, ты можешь идти – говорит мой пока еще хозяин, не поворачиваясь.
Она уходит, с досадой закусив губу, видимо, очень хотела послушать, что я буду говорить, и как я буду объясняться. Ждет и Ираида Всеволодовна, но я молчу.
– Изабелла Олеговна, – Ратибор наконец поворачивается к нам и смотрит на меня – когда я брал вас на работу, я даже не предполагал, что у меня будет такая масса проблем...
Надо же, и он перешел на «вы»!
– Вы о чем вообще? – что же, я тоже могу разговаривать отстраненно и холодно.
– О том, что сегодня вы приложили руку к тому, что произошло в доме. Не делайте из меня идиота!
Ох, ох, какие мы грозные! Но я-то тоже не лыком шита!
– И что же произошло в доме?
Они с Ираидой переглядываются с недоумением. А что они ожидали? Что я расскажу им о истинных причинах того, почему оказалась в такое время вне своей комнаты, и начну каяться?! Нет уж, дудки!
– Вы прекрасно умеете держать себя в руках, Изабелла Олеговна, но Кира видела, как вы ползли на коленках вдоль дома. Видимо, за несколько минут до этого выбравшись из окна цокольного этажа.
– Вот как? А то, что я выбралась из этого окна – это догадки Киры, или она и правда видела это воочию?
– Ну, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять очевидное...
– Я объяснила Кире, что я делала в это время на улице.
Они молчат, и Ратибор снова отворачивается к окну. А вот у Ираиды Всеволодовны такой вид, словно она мысленно молит своего сына не верить мне.
– Изабелла Олеговна, вы уволены! – внезапно говорит он – я разрываю наш контракт и считаю ваше нахождение в нашем доме опасным для всех членов семьи и для Арины в частности. Сегодня вы получите полный расчет и будьте добры прямо с утра покинуть мой дом. Домой вас отвезут на машине. И прошу вас больше никогда не появляться в жизни моей семьи. За те дни, что вы оказывали мне дополнительные услуги, вы тоже получите оплату, так как лишние выходные вам теперь ни к чему.
– Я могу попрощаться с Ариной?
Он молчит, видимо, обдумывая мою просьбу и в душе удивляясь тому, насколько холодно я себя веду, даже не попытавшись оправдаться с целью сохранить рабочее место.
– Конечно, можете. Повторяю свою просьбу – я больше не хочу видеть вас рядом с моей семьей! И да – не забудьте, что вы подписывали документ о коммерческой тайне! Вы не имеете права разглашать то, что видели и слышали в этом доме!
– За исключением тех случаев, когда на лицо совершаемые преступления! – чеканю я и, глядя на то, как изменились и побледнели лица обоих, говорю с улыбкой, прежним своим тоном - прощайте, Ратибор Львович! Ираида Всеволодовна, прощайте.
Выхожу за дверь, услышав в последний момент шепот женщины:
– Все правильно, Ратибор, так и нужно. Это верное решение!
Отлично! Я действительно попала. Попала и лишилась работы. Но в принципе, денег я подкопила и теперь ничто не помешает мне съездить в Гуамку. Отдохну, развеюсь и попытаюсь понять, что же произошло там такого, что Ратибор теперь боится всего подряд.
Конечно, остаток ночи я провожу без сна. Тщательно собираю свои вещи – самое главное, ничего не взять из вещей, которые мне предоставили в этом доме. И дневник... Дневник Лизы. Его я возьму с собой, но нужно спрятать его в таком месте, чтобы никому не пришло в голову там его искать.
Внимательно осматриваю свой небольшой рюкзачок, служащий мне вместо дамской сумочки. Отпарываю внутреннюю подкладку, прячу туда дневник и остаток ночи провожу за шитьем. Отлично, туда вряд ли кто-то полезет и найдет его. Утром отпираю свою дверь, теперь нет необходимости закрывать ее на ключ.
Но сначала иду попрощаться с Ариной. Девочка тянет ко мне ручки и улыбается своей невинной детской улыбкой. Малышка, что же произошло с твоей мамой на самом деле? По тому, что я увидела в комнате Эвы, все более менее понятно, но как это случилось? И кто виноват, что теперь ты вынуждена жить под приглядом сиделок, не чувствуя материнской любви и ласки? Даже, кажется, родная бабушка и тетя равнодушны к тебе... Когда обнимаю ее, то не могу сдержать слез. Оставляю на прощание маленький подарок – игрушку – белку, у меня таких несколько припасено в сумке, в последний раз обнимаю девочку и ухожу, унося в сердце какую-то странную печаль, словно я только что попрощалась со своим собственным ребенком. Господи, неужели я настолько вжилась в роль Лизы, что теперь ощущаю Арину, как собственную дочь? Наверное, Лизе тоже было горько и больно и в последние минуты она думала о ней, о своей девочке?
В комнате застаю ожидающую меня Киру.
– Извини, но я должна осмотреть твои вещи! Ничего личного – это приказ хозяина.
– Пожалуйста – киваю ей на собранную сумку, и она начинает аккуратно осматривать ее.
Осмотрев, не торопится уйти и говорит:
– Знаешь, Белка, хочешь узнать мое мнение? Ты настоящая дура! На твоем месте я бы радовалась, что нашла такое место работы с такой зарплатой! Но ты стала везде совать свой нос – и вот результат...
Я улыбаюсь ей. Честно говоря, мне все равно, что она думает.
– А знаешь – говорю – что по этому поводу сказал Биллингс? The thinner the ice, the more anxious is everyone to see whether it will bear.
– И что же это значит?
– Посмотри словарь английского... Все?
– Да, ты можешь идти, внизу тебя ждет машина.
Беру рюкзачок, его она не стала осматривать, спускаюсь вниз и сажусь рядом с Артемом. В последний раз поворачиваю голову в сторону окон дома и вижу, как на втором этаже, в комнате Ратибора, шевельнулась портьера. Он все-таки наблюдает за мной из окна...
С Артемом мы заговариваем только тогда, когда выезжаем за территорию.
– Мне очень жаль, Белка... И представить не могу, что тебя не будет в этом доме.
– А мне нет, Артем. Мне жаль только Арину, и конечно, тебя и Сашку, что не буду видеть вас. Но ведь вне работы мы можем встречаться, правда?
– Конечно – он улыбается – и что же? Всю нашу розыскную деятельность оставляем?
– Нет, Артем, не оставляем. Я еще больше убедилась в том, что Ратибор что-то скрывает, и это «что-то» очень неприятное, темное, неприглядное и отвратительное. Я уверена, что он виноват в том, что произошло с Лизой, а произошло там кое-что страшное... Сейчас мне надо прийти в себя, а потом я подумаю, что делать дальше.
– Кстати, я слышал разговор Киры и девчонок – сиделки проносили алкоголь на рабочее место регулярно. В сумках, в своих вещах, заматывали бутылки в одежду и проносили. Понятно, что работа у них такая – ну, не каждый на такое согласится... И конечно, никто их не досматривал – доверяли. Ратибор приказал охране, чтобы теперь они осматривали вещи у смены, которая заезжает на работу, ну и у тех, кто отправляется на выходные. Тот, кто не подпишет соответствующее согласие, будет уволен.
– Получается, я косвенно в этом виновата – говорю ему со вздохом – интересно, если Ратибор думает, что я была у Эвы, он, наверное, начнет выяснять, как я попала в цоколь и наверняка будет думать, что мне кто-то помогал. Будь осторожен, Артем.
У моего дома мы прощаемся, Артем обнимает меня, помогает занести сумку и уезжает.
– Белка?! – мама, конечно, рада меня видеть, но удивлена при этом – Белка, что случилось? Ты расстроена, я же вижу.
– Нет, мама, все хорошо. Просто Ратибор Львович и его дочь больше не нуждаются в моих услугах.
– Вот так резко? Еще вчера ты звонила нам и слова не сказала, что ты увольняешься.
– Мам, прошу тебя – не спрашивай больше ни о чем. Я сказала тебе все, что посчитала нужным.
– Ну, хорошо! Я очень рада, что ты вернулась, дочка, мы с отцом переживали за тебя, все-таки наше мнение осталось неизменным – вся эта работа выглядела очень подозрительно.
Я поднимаюсь к себе в комнату, разбираю сумку, попутно думая о том, что нужно поскорее съездить в Гуамку, покончить с этим делом, а потом искать работу.
Через некоторое время приходит смс-оповещение о том, что на мой счет поступила довольно неплохая сумма – расчет. Это гораздо больше того, что должен был заплатить мне Ратибор, в голову приходит мысль, что он пытается таким образом откупиться от меня, постараться намекнуть, чтобы больше я ни во что не лезла.
Честно говоря, мне очень грустно от того, что все сложилось именно так. Надо было быть чуть более осторожной, и тогда сейчас я была бы рядом с Ариной. Но может быть все, что не делается – делается к лучшему?
Вечером родители ставят меня перед фактом – они на целый месяц уезжают отдыхать, проведать наших родственников, которые живут за границей, а потому я остаюсь одна.
– Белка, почему ты мне не сказала, что ты освободишься с сегодняшнего дня? Мы бы могли поехать все вместе! Впрочем, нам и сейчас ничего не мешает купить билеты на тебя. Отъезд через три дня! – сокрушается отец.
– Нет, пап! Прошу тебя, поезжайте вдвоем – так будет лучше, вам тоже нужно отдохнуть и побыть вместе. У меня же есть дела, и потому я не планировала никакие поездки.
– Дочь – вторит отцу мама – ты хотя бы отдохни сначала, прежде чем за эти дела браться!
Еле-еле мне удается убедить их, что поехать я не смогу, а им надо развеяться, побыть вдвоем, потому пусть спокойно едут.
А мне действительно очень хочется отдохнуть немного от всего, и в первую очередь избавить голову от ненужных мыслей и разложить все по полочкам. Звоню Лене и рассказываю о том, что произошло.
– Бееелка! – тянет она – вот это да! И что теперь?
– Ничего, Лен. Приду в себя, потом поеду в Гуамку... Не хочу оставлять это дело на полпути, я так не привыкла.
– По крайней мере теперь у тебя развязаны руки и ты свободна – изрекает она – да, кстати, я выяснила кое-что. А именно – фото в редакцию СМИ, на котором Елизавета с мужчиной в Лондоне, предоставила Екатерина. С большим трудом мне удалось это узнать, а кроме того, программист немного поработал с этой фотографией, и выяснил, что все это – чистой воды монтаж, фотошоп.
– В этом я даже не сомневалась. Не было никакого Лондона и Лизы с мужчиной. Но Лена, сейчас важно сделать так, чтобы это не попало в СМИ. Иначе мы спугнем Ратибора.
– Не переживай, все, кто предоставил мне информацию, будут молчать. Теперь остается выяснить, каким образом был выкуплен билет на самолет до Лондона, и кто улетел вместо Лизы.
Через три дня я провожаю родителей в аэропорт. С ними не еду – не люблю этих дорожных прощаний. Таксист терпеливо ждет, когда мы обнимемся, расцелуемся, и я получу добрую сотню указаний от мамы и отца. Папа отдает мне ключи от машины со словами, чтобы я не гоняла и ездила осторожно.
Помахав им вслед рукой, хочу уже зайти в дом, как вдруг слышу за спиной голос:
– Изабелла, здравствуйте! Мы можем поговорить?
Уж кого-кого, но этого-то человека я тут совершенно не ожидала увидеть!
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.