• Фамилии, упомянутые в публикации: Агрба, Анкваб, Ардзинба, Бебиа, Гицба (Гыцба), Гунба, Дбар, Мушба, Смыр, Харабуа.
История рода и семьи – это не готовая книга, а скорее мозаика, которая собирается по крупицам. Каждое воспоминание, старая фотография, пожелтевший документ, а порой даже случайные обрывки фраз или семейные легенды – это драгоценные фрагменты, из которых выстраивается общее полотно прошлого.
Сегодня я представлю вам материал, написанный Екатериной Бебиа, который является не просто крупицей, а настоящей жемчужиной истории абхазских родов Харабуа и Смыр.
Этот текст – это не сухой перечень фактов, а живое повествование, раскрывающее невероятную стойкость и мужество людей, переживших тяжелейшие испытания в годы сталинских репрессий. В нём собраны воспоминания, дающие уникальное представление о жизни этих семей в один из самых трагичных периодов истории. Вы увидите, как личные судьбы переплетаются с историческими событиями, как репрессии и лишения отразились на жизни каждого члена семьи.
Материал Екатерины Бебиа позволяет нам не только узнать о судьбах конкретных людей – Уахайда Смыр и Сони Харабуа, их детей, но и почувствовать дух того времени, понять, с какими трудностями сталкивались целые поколения. Это бесценное свидетельство, которое помогает сохранить память о прошлом и лучше понять наши корни.
Публикация из третьей книги Екатерины Георгиевны Бебиа, изданной в 2024 году в серии «Жертвы политических репрессий в Абхазии»:
ПЯТЕРО ИЗ РОДА СМЫР
(Уахайд Мутаевич, Муты Ханашович, Мыстафа (Чықь) Даутович, Гриша Хакиевич Смыр), Кти (Екатерина) Тедоровна Мушба-Смыр)
Из представителей рода Смыр в 30-е годы были репрессированы пять человек. Как и многие семьи репрессированных, семья Уахайда Смыр – его жена, сын и дочь – жили в ожидании дня, когда их выселят из дома. Такие слухи распространялись по деревням. У маленького Григория Смыр уже был готов рюкзак на случай переселения. Такой же рюкзак был подготовлен и у его сестры. Они не могли спокойно сидеть на уроках, всё время думая о том, что, если они задержатся, их мать могут забрать, и они останутся без родителей.
«Мы больше всего боялись, что нас заберут по отдельности, – говорил со слезами на глазах мой собеседник Григорий Смыр. – А если заберут по отдельности, сможем ли мы найти друг друга? Этот вопрос мучал нас с сестрой. Мы бежали из школы домой, чтобы убедиться, что мама дома, что никто её пока не забрал. В детстве я никогда не играл со сверстниками, у меня не было ни времени, ни желания играть, ведь мы всегда ждали, когда нас увезут из дома…» (Из воспоминаний Г. У. Смыр. Абгархыку, 1983).
Жене Уахайда Смыр – Соне Харабуа-Смыр пришлось испытать все ужасы, связанные с семьёй «врага народа». В колхозе ей приходилось в два-три раза больше выполнять план, а платили меньше всех как члену семьи «врага народа».
...Это было в 1983 году. Село Абгархыку (Абгархук), красивый крестьянский дом. Я вошла в этот красивый, увитый цветами большой двор вместе со своим коллегой, репортёром Абхазского радио. Сопровождаемые хозяевами, мы поднялись на второй этаж и вошли в зал. На стене я заметила фотографию, которая привлекла моё внимание. Это фото висело на этой стене уже целых 50 лет. На нём изображены трое очень красивых, статных мужчин в военной форме. Хозяин дома, Григорий Смыр, указал на одного из них со словами: «Это мой отец, Уахайд!».
Да, это был Уахайд Мутаевич Смыр, который служил в Абхазском эскадроне, а другие – Гуйсар Гицба и Симон Дбар – были его сослуживцами. Фото было снято в 1918 году. Они были друзьями с детства, дружбу продолжили и в эскадроне.
После службы Уахайд Смыр вернулся в своё родное село, стал одним из активных деятелей в процессе коллективизации в абхазских сёлах, в создании комсомольских организаций для абхазской молодёжи.
«Однажды мой супруг ушёл на мельницу, – вспоминала Соня Харабуа-Смыр. – Пришёл уставший, с мукой. Я быстренько ему поставила мамалыгу, а он прилёг под тенью. Вдруг в дом ворвался вооружённый мужчина. Я от испуга вскрикнула: «Оо, уара, что случилась? Напугал меня!». От шума проснулся супруг и побежал к нам. «Не двигайся, дом окружён!» – приказал незнакомец мужу. Я выбежала во двор, действительно дом был окружён. «Дайте мне перекусить, с утра ничего не ел», – попросил супруг. «Мы долго не задержим, вернёшься, перекусишь!» – сказал один из них. Его забрали. Я думала, он действительно вернётся, ждала день, ночь. На следующее утро пошла в Гудаутскую тюрьму. Меня завели в небольшую комнату, усадили и спрашивают: «Ты хочешь забрать мужа домой?». Я говорю: «Да, конечно!» «Тогда расскажи нам правду, как в вашем доме собирались люди, которые не хотят наш строй, наше время». Я им отвечаю: «У нас дома всегда гости, соседи, родственники, я их обслуживаю, накрываю на стол, но о недовольстве нынешней властью никогда не слышала… Что это значит, вы о чём?» (Из аудиозаписи воспоминаний Сони Харабуа-Смыр. Абгархыку, 1983).
Соня, расстроенная, вернулась домой. Ждала возвращения мужа, но он так и не пришёл. Через некоторое время в дом опять пришли работники НКВД, устроили обыск.
Детей и женщин не тронули, но забрали старого, больного отца Уахайда ‒ Муты Смыр. Он и так был подавлен из-за сына, а когда самого посадили, долго не прожил. Умирающего, его отправили домой, где он и скончался. Его сын Уахайд так и не вернулся...
Из архивных документов Верховного суда Абхазии мы узнали, что Уахайд Мутаевич Смыр был осуждён по статьям 17-58, 17-58-11. Вместе с ним были осуждены Дата Быджович Смыр, Куна Быджович Смыр, Шамиль Хаджимович Смыр, Шамиль Давидович Смыр, Хаджарат Мачагович Смыр, Пач Мусаевич Гыцба, Куна Захарович Гунба, Хаджгуат Джысыпович (Џьысыԥ) Анкваб, Бегуа Кясович Ардзинба. В деле говорилось, что все они были осуждены за «участие в троцкистской, контрреволюционной организации, руководимой В. А. Агрба…» (Архив ВС Абх. АССР).
Уахайд Смыр был приговорён к пяти годам тюремного заключения, двум годам лишения голоса и конфискации имущества. Позже выяснилось, что он умер в лагерях Печорской области Коми АССР от воспаления лёгких в 1942 году. Был реабилитирован в 1963 году.
«Я как жена «врага народа» вынуждена была с утра до ночи работать на колхозном поле, – продолжала свой грустный рассказ Соня Харабуа-Смыр. – Мне давали план в три-четыре раза больше положенного. Детей оставляла дома, закрывала их на ключ и уходила на работу. В один день я должна была посадить 300-400 корней эвкалипта. Только ночью я могла обрабатывать собственный огород. Я так усердно трудилась, чтобы меня с детьми не выселили и не посадили, что стала настоящей стахановкой. Однако мне никогда не давали награды. Вместо меня награды получали те, кто работал в несколько раз меньше. Однажды один из руководителей села пришёл ночью ко мне домой и принёс орден, предупредив, что я не должна никому говорить об этом. Я возмутилась и ответила: «Мне не нужен орден, который нужно скрывать!». Но глава напугал меня, сказав, что это может закончиться плохо. Дрожащими руками я приняла орден и спрятала его так далеко, что забыла о его существовании. Больше о нём я не вспоминала...» (Из аудиозаписи воспоминаний Сони Харабуа-Смыр. Абгархыку, 1983).
С большими трудностями Соня воспитала своих детей. Несмотря на тяжёлое положение её сын, Григорий Смыр, стал доктором наук, профессором, дочь Бабуца тоже получила высшее образование, долгие годы работала педагогом в Калдахуарской средней школе.
Я хорошо знала профессора Григория Уахайдовича Смыр. В один период мы были коллегами в Абхазском государственном университете. Ещё до Отечественной войны народа Абхазии мною были подготовлены телеочерк и радиопередача о детстве Григория Смыр и о тяжёлой жизни его матери Сони Харабуа-Смыр. Но, к сожалению, материалы телепередачи исчезли во время войны, но радиопередача сохранилась.
Из воспоминаний Григория Смыр:
«Этот день навсегда останется в моей памяти как один из самых незабываемых моментов в моей жизни. Я услышал об аресте Берии за его антисоветскую деятельность, когда находился в Гудауте, где сейчас расположен универмаг «Гунда». На стене висел большой радиорупор, и именно оттуда я услышал эту новость. Я не заметил, как начал танцевать прямо под этим радио, исполняя танцевальную мелодию, радуясь, что этот кровопийца был разоблачён. Люди окружили меня, удивлённо смотря на моё поведение, но я не обращал на это внимания и продолжал танцевать и петь. Однако внезапно я остановился и горько заплакал, вспомнив все те страдания, которые пережил после ареста моего отца как «врага народа». Я побежал домой в Абгархыку, чтобы немедленно поделиться этой важной и радостной новостью с моей матерью...» (Из воспоминаний Г. У. Смыр. Абгархыку, 1983).
Время шло, времена менялись. Уахайд Смыр был реабилитирован. Имя трудолюбивой Сони не сходило со страниц газет. О ней заговорил район, через некоторое время – и во всей республике.
«В школе у меня не было друзей, потому что им говорили не дружить с детьми «врагов народа». Детство моё было, можно сказать, трагичное, невыносимое. Но после 1956 года я постепенно становился полноценным в обществе…» (Из воспоминаний Г. У. Смыр. Абгархыку, 1983).
Григорий Смыр стал известным учёным в Абхазии. Он является автором многих книг, монографий, учебников.