Представьте себе пыльный, пропитанный запахом керосина и напряжения вечер на авиабазе под Тегераном.
Сентябрь 1976-го висел над Ираном тяжелым, наэлектризованным покрывалом. В башне Мехрабада радары вычерчивали привычные дуги гражданских лайнеров, когда телефон завыл, как раненый шакал. Первый. Потом второй. Десятый. Голоса в трубке – срывающиеся, испуганные – твердили об одном: в небе, над северными предместьями, зависло нечто. Ярче Венеры. Больше "самолета". Мерцающее, как разряженная плазма.
Генерал Пирбустани, чье лицо в свете приборов напоминало высеченный из базальта рельеф карты боевых вылетов, получил приказ на перехват. Его F-4 «Фантом» – угловатый, прожорливый, пропитанный потом и маслом – взревел, сорвавшись с бетонки в липкую тегеранскую ночь. Два хвоста пламени прочертили путь к аномалии.
«Башня, цель визуально. Без контура. Просто… светящаяся масса. Интенсивность нарастает», – доложил Пирбустани. Голос был ровен, как линия горизонта, но пальцы в перчатках сжали штурвал чуть крепче. И в этот момент «Фантом» ахнул внутренней болью. Приборная доска – сердце машины – погасла. Радио захлебнулось статикой. Навигация умерла. Самолет, мгновение назад послушный и грозный, превратился в слепого, оглохшего зверя в стальной шкуре. Холодный пот выступил под шлемофоном. «Отбой! Системы… все!» – выдохнул генерал, уже инстинктивно бросая тяжелую машину в разворот. И – о чудо техники, столь внезапно предавшей? – едва он отвернул от слепящего призрака, лампочки замигали, стрелки ожили, в шлемофоне снова зашипел эфир. А объект… объект просто растворился. Бесследно. Как будто его и не было. Но пот на спине генерала был реален. И тишина на КПП – гулкая, недоуменная.
Тишину разорвал рев второго «Фантома». Лейтенант Джафари, молодой, с острым, как лезвие, взглядом сокола, рванул в ночь вместе с лейтенантом Йадди. Их вела не только приказная дисциплина, но и жгучее любопытство, смешанное с профессиональным вызовом. Что испугало генерала?
Их радар, в отличие зрения, не подвел. Зеленый глаз экрана четко засек цель. Не мираж, не сбой. Физический объект. Джафари перевел взгляд с экрана на черный бархат неба. И замер. Оно висело там. Не звезда. Не самолет. Пульсирующая сфера, менявшая цвета с нечеловеческой быстротой: от ледяного синего до адского оранжевого, пронзительного зеленого. Она дышала светом. Казалось, вот-вот лопнет, ослепив все вокруг.
«Захват!» – Йадди подтвердил: боевая система навела ракету. AIM-9 Sidewinder под брюхом истребителя напряглась, готовая к броску. Джафари почувствовал привычную дрожь машины, сконцентрированную ярость стали и электроники. Палец лег на гашетку. В этот миг из светящегося ядра, будто капля ртути, отделилось нечто меньшее, но столь же ослепительное. Оно не летело – мчалось. Прямо на них. С такой скоростью, что даже опытный глаз пилота едва успевал фиксировать траекторию. Это была не атака. Это было предупреждение.
«Ракету!» – выкрикнул Джафари, инстинкт воздушного боя пересилил мистический ужас. Но гашетка под пальцем была мертва. Весь «Фантом» содрогнулся и… умер. Полная тишина. Глухота. Слепота. Погасли все огни. Потухли экраны. Даже рев двигателей словно заглох, заглушенный вакуумом внезапной беспомощности. Истребитель превратился в беспомощную болванку, несущуюся навстречу неизвестному. Конец, – мелькнуло в голове. Столкновение…
Джафари, стиснув зубы до хруста, рванул штурвал на себя, влево, в пике – все, что могла дать чистая механика рулей. Перегрузка вдавила его в кресло. Он не видел ничего, кроме черноты и стремительно приближающегося света. И тут – чудо? Милость? – крошечный объект пронесся над самым фонарем кабины. Не касаясь. Только ощущение чудовищной скорости, волны тепла и слепящая вспышка. И – как по мановению волшебной палочки – «Фантом» ожил. Двигатели взревели с новой силой, приборы вспыхнули, радио захлебнулось голосами КПП. Маленький светлячок вернулся к своему пульсирующему «материнскому» шару. А тот, беззвучно, без усилия, просто… исчез. Растворился в иранской ночи.
На обратном пути, когда сердце еще колотилось о ребра, а руки дрожали от адреналина, Джафари заметил еще один огонь. Ниже. Гораздо ниже. Он вынырнул из-под них, как призрак, и плавно, неспешно, пошел на снижение. Освещая, как прожектор, огромный участок пустынной земли к югу от Тегерана. Будто садился. Будто кому-то было важно, чтобы его увидели.
Позже, в донесении, Джафари опишет координаты. Описать ощущение – леденящую смесь восторга и первобытного страха, столкновения с абсолютно чужим, с технологией, смеющейся над законами физики и человеческой военщиной – он не сможет. Как не смогут объяснить инцидент ни иранские техники, ни американские аналитики из ЦРУ, тщательно изучившие каждый символ этого отчета.
Два железных «Фантома», венец земной инженерной мысли, встретились в небе над Тегераном с чем-то, для чего у человечества не нашлось даже имени. И ушли, потрепанные, оглушенные, с выжженными в памяти картинами немыслимого. А ночь поглотила следы, оставив лишь вопросы, отчеты да холодок непостижимого где-то за спиной у каждого, кто поднимает глаза к звездам. Вопрос, висящий в воздухе тяжелее тегеранского смога: Кто здесь хозяин неба?
Поддержите канал Жить не тудить вашим вниманием и подпиской.