В следующем году исполнится 175 лет со дня рождения Гаврилы Ивановича Кабакова. Он родился 24 марта 1851 года в деревне Алапаихе, где и прожил всю жизнь в доме, построенном своими руками (сейчас это ул. Советскоя №24). Григорий Герасимович Ветлугин, один из руководителей 1-го Совета в Алапаевске 1905 –го года, в своих воспоминаниях писал: «Алапаевские события 1905-го года неразрывно связаны с именем крестьянина деревни Алапаихи Гаврилы Ивановича Кабакова, ему в первую очередь должно быть уделено внимание при воспоминаниях о событиях этого года».
Не упоминая Г.И. Кабакова, невозможно говорить о 1-х Советах на Урале, созданных в марте 1905 года в Алапаевске, одним из главных руководителей которых являлся Гаврила Иванович Кабаков. Кроме Советов, Гаврила Иванович был инициатором и создателем многих других общественных организаций: благодаря его активной агитации в Крестьянский союз в Верхотурском уезде вступило 30 тысяч крестьян, в деревне Алапаихе основан союз горнорабочих, создано общество трезвости, гражданский третейский суд. Как писал журналист Владимир Германович Богораз (Тан) в журнале «Русское богатство»: «очень любопытная попытка самопроизвольной организации населения».
Когда в начале 1907-го года состоялись выборы во 2-ю Государственную Думу, несмотря на самые энергичные противодействия со стороны местных властей и лично главноуправляющего Алапаевских заводов В.Е. Грум-Гржимайло, Гаврила Иванович Кабаков становится депутатом 2-й Гос. Думы. В № 44 от 24 февраля 1907 года газета «Уральский край» так описывала проводы вновь избранного депутата: « 11 февраля … с раннего утра вся деревня была на ногах и все спешили к дому дорогого народного избранника, все старались высказать ему горячие напутственные приветствия и пожелания. В 9 часов утра кортеж, состоящий из ста подвод, направился в Алапаевск. Громкие крики «Ура» передавались с возгласами «Земля и воля». У здания волостного правления его ожидало до 2000 человек. В своей речи Кабаков Г.И. изложил программу будущих действий. Речь его была глубоко трогательной и воодушевленной. Подъем духа сразу сказался в народе необычайный, у всех на лицах засияла радостная улыбка. Затем избранник сел в экипаж и уехал, сопровождаемый кортежем из повозок на расстоянии трех верст».
В Думе он активно работал в комиссиях, с парламентской трибуны выступал по аграрному вопросу, популяризировал уникальный опыт народного самоуправления в Алапаевске, переносил оптимизм в этом вопросе на всю страну. Его выступление в Думе было положительно отмечено В.И. Лениным. О Гавриле Ивановиче писали многие газеты и журналы страны, называвшие его «президентом Алапаевской республики», «Пугачевым», «князем Верхотурским». Текст интервью в журнале «Русское богатство» за март 1907 года приводится ниже в приложении.
В конце 1917 года состоялись выборы в Учредительное собрание страны, которые были разогнаны большевиками в январе 1918 года. Гаврила Иванович подверг резкой критике действия большевиков, видя в этом конец демократическим преобразованиям в стране. По словам Григория Герасимовича Ветлугина Гаврила Иванович Кабаков «был замечательным пропагандистом, человеком с живым умом, находчивым на слова, в совершенстве владевшим техникой и солью деревенского остроумия… «бунтарь» с большим темпераментом».
Большевики посчитали такого человека крайне опасным в то время, когда белые подступали к Алапаевску, и поспешили его ликвидировать.
В начале 20-х годов 20-го века была издана книга Н. Краснова «Алапаиха», повествующая о революционных событиях в Алапаевске и 1-х Советах 1905 года. Ключевой фигурой в книге являлся Гаврила Иванович Кабаков. При сборе материала активно использовались воспоминания участников тех событий. Так в 1925 году появился очерк Ефима Андреевича Соловьева, председателя 1-х Советов в Алапаевске, «Ганька Рувовнин». Это детское прозвище Гаврилы Ивановича (производное от имени его дедушки – Руфа Андреевича Векшина) в начале 20-го века вряд ли кто- то помнил, о нем Соловьеву мог поведать сам Кабаков, который был балагуром и превосходным рассказчиком. С основными выдержками из очерка Е.А. Соловьева «Ганька Рувовнин» можно ознакомиться в приложении.
В этих двух статьях, интерью в «Руссом богатстве» за 1907 год и очерке «Ганька Рувовнин» за 1925 год, помещенных в приложении, содержится много уникальной информации по истории Алапаевска, деревни Алапаихи, которую больше уже нигде не найти; они дают возможность лучше понять и больше узнать о нашем выдающемся земляке.
Так в очерке Е. Соловьева упоминаются первые учителя земской школы деревни Алапаихи: Попов Петр Михайлович и Золотавина Агния Ивановна (в советское время начальная школа № 37 на ул. Революции №20). Школа была построена на общественные деньги в революционном 1906 году. На старинной фотографии 1916 года запечатлена Агния Ивановна Золотавина в окружении учеников деревни Алапаихи. Об этой фотографии мне рассказал Иван Флегонтович Кабаков, сын революционера Флегонта Гавриловича Кабакова, именем которого названа улица в Рабочем городке Алапаевска. Со слов Ивана Флегонтовича, в верхнем ряду слева направо стоят: Леонид, сын Александра Афанасьевича Кабакова, председателя профсоюза горняков Алапаевского завода. Его семья проживала на ул. Советская №132 (нумерация современная). Далее стоят два брата Павел и Петр, сыновья Ивана Игнатьевича Подкорытова (ул. Советская №98). За ними Иван (1906-1998), сын революционера Флегонта Гавриловича Кабакова (ул. Советская №18). Далее Иван Кабаков (предположительно, ул. Н. Кузнецова №14). За ним стоит Александр Кабаков (1905 г.р.), родной брат Нины Федоровны Кабаковой, жены Ивана Флегонтовича (ул. Советская №91). Далее Алексей (1906 - 1977), сын Андрея Саввиновича Мокина. В 30-е годы он построил дом по адресу: ул. Революции №86, в котором прожил всю жизнь. Рядом с ним стоит Александр Николаевич Мокин (1906 г.р.) (ул. Советская №83), который погиб на войне в 1943 году. Завершает верхний ряд Виктор Подкорытов, предположительно, с ул. Советская №101.
В среднем ряду слева направо: Антонина (1907 г.р.) из дома на ул. Революции №68.Ее отец Михаил Николаевич Кабаков был членом партизанского отряда Флегонта Гавриловича Кабакова, базировавшегося в Кукайском ельнике, расстрелян белыми в ноябре 1918 года. Далее Зоя Модестовна Кабакова (1904 г.р.), родная племянница Гаврилы Ивановича Кабакова. За ней – Таисья Кабакова, проживавшая в середине деревни. Следующая – Нюра Кладыкова (ул. Советская №20). Далее – Нина Федоровна Кабакова (1907-2001), жена Ивана Флегонтовича Кабакова. Была одним из лучших хирургов г. Свердловска. За ней – Анна (1904 г.р.), дочь Максима Егоровича Кабакова (ул. Революции №79). Далее – Мария (ул. Советская №43), дочь Ивана Григорьевича Глухова, активного участника революционных событий в Алапаевске, геройски погибшего осенью 1918 года. Далее – Анна (1904 г.р.), дочь Кузьмы Афанасьевича Елфимова (их дом стоял на месте нынешнего на ул. Советская №94). Вышла замуж за Серафима Кузьмича Подкорытова, жили по адресу: ул. Советская №73. Последняя в среднем ряду – Анна, предположительно, жила в доме, который находился между домами на ул. Советская № 108-110.
В нижнем ряду слева направо: Кукарских Леня, сын Ивана Николаевича Кукарских,члена партии с 1919 года, инвалида труда, репрессированного в 1938 году. Следующий – Федор (1906 г.р.), сын Константина Дмитриевича Кабакова (ул. Советская №50). Рядом с ним мальчик Ваня. Далее – брат Анны Подкорытовой из дома на ул. Советская, который стоял между № 108-110. Сестра Петра и Павла Подкорытовых – Антонина (1907 г. р.) (ул. Советская №98). Лиза, предположительно, из дома по адресу: ул. Советская №97. Далее – Шура Елфимова, которая жила около школы. Предпоследняя – сестра Нюры Кладыковой. Завершает Зоя, дочь Федора Ивановича Кабакова (ул. Советская №7). В 20-е годы отец Зои был секретарем партийной организации Алапаевского металлургического завода.
Гаврила Иванович Кабаков внес большой вклад в открытие и работу деревенской школы, о чем свидетельствует дарственная надпись на фотографии, сделанная в 1961 году Петром Михайловичем Поповым дочери Гаврилы Ивановича – Зое Гавриловне Стряпуниной: «В знак дружбы и уважения к светлой памяти Гаврила Ивановича Кабакова и незабываемых 1905 – 1907 годах по совместной работе, когда я был первым учителем деревенской Алапаевской земской школы, а он первым попечителем этой школы».
Думая о гибели Гаврилы Ивановича, невольно вспоминаешь легенду о Данко Максима Горького в рассказе «Старуха Изергиль». Будучи столь значительной личностью в истории Алапаевска в начале 20 века, отдав всю свою жизнь борьбе за лучшее будущее, был предан забвению. Долгое время о Гавриле Ивановиче Кабакове старались не вспоминать.
Память о таких выдающихся людях следует хранить вечно.
Елфимов И.А.
Приложение
Ниже приводятся статья о Гавриле Ивановиче Кабакове, опубликованная в мартовском номере за 1907 год журнала «Русское богатство» и основные выдержки из очерка Е,А. Соловьева «Ганька Рувовнин».
На странице 129 журнала допущена опечатка: село Мурзинка названо Мурзукой.
Е.А. Соловьёв. ГАНЬКА РУВОВНИН
Очерк
Каждому бедняку в деревне есть прозвище, только потому, что он беден и поэтому в силу бедности ни он, ни его предки не могли быть избраны куда-либо в почётную общественную службу, не могли быть на сходах горланами-слободчиками, не могли закабалять и держать у себя в батраках десятки таких же бедняков, как они сами, и ГАНЬКА РУВОВНИН был именно таким бедняком.
Он родился от бедных родителей, почему его в своей деревне богатые мужики Исаичи, а так же и батраки Исаичевы называли не Гаврило Иванович, а "ГАНЬКА РУВОВНИН". Об этом ГАНЬКЕ РУВОВНИНЕ ЛЕНИН в "Аграрном вопросе" (1905-1907 г.) говорит: "Депутат Государственной Думы Пермской губ. Президент Алапаевской Республики Г.И. КАБАКОВ, он же Пугачёв"…
Вот об этом-то ГАНЬКЕ, или Гавриле Ивановиче КАБАКОВОМ, я и хочу в дальнейшем говорить.
Гаврило Иванович КАБАКОВ, сын местного Горнозаводского крестьянина-бедняка, который большую часть своего рабочего времени уделял не сельскому хозяйству, а добыче руды, жил в четырёх верстах вверх по Нейвинскому Заводскому пруду от Н. Алапаенского Завода (он же Зав. Г. Алапаевск) в дер. Алапаихе.
Мать его происходила из д. Верхней Алапаихи из большой бедной семьи – дочь Руфа Андреевича ВЕКШИНА.
Отец Гаврилы КАБАКОВА умер и мать осталась вдовой, имея на руках трёх сыновей и двух дочерей. Старший из них и был "ГАНЬКА", 14-ти лет. Он был любимец своего дедушки из В. Алапаевска, Руфа Андреевича. Второй – Флегонт работал в Алапаевской механической слесарем, третий – Модест – работал на руднике; сестры Ганьки находились замужем: одна за Яковым Старцевым, вторая за Павлом Колмогоровым в Алапаевске.
Четырнадцатилетний Ганька – бойкий и способный, до этого совсем не грамотный, научился у старика Степана Сергеевича играть на скрипке, научил этому и своих братьев – значит, среди молодежи стал "первым парнем на деревне".
Место было дикое, времена грубые, интеллигентному человеку, попавшему на Государственную ли службу или на Заводы за Урал, приходилось скучать или искать какого-нибудь развлечения среди крестьянской молодежи, а позднее создавать своё, обособленное интеллигентское общество. [149]
В 70-80 годах в Алапаевске как центре Алапаевского Заводского Округа появилась либеральная интеллигенция: Мировой посредник КИРЕЕВ, учитель А.П. Образцов, врач Н.И. ШУЙСКИЙ, которые нашли этих доморощенных Алапаевских музыкантов, начали таскать их по вечерам с собой, приняли в них горячее участие, постарались научить читать-писать и понимать прочитанное, а иногда читать и "между строк".
Ганька – не последним парень. В деревне музыкант! Якшается с врачём, мировым посредником и учителем! Приноровился, понасмелился – давай сватать дочь старшины Трусова, да по ошибке вместо одной сестры ему подменили другую. Он видел младшую, её и сватал, а жениться пришлось на старшей – не особенно красивой, но зато работящей, скромной и экономной хозяйке.
Хозяйкой-то она была ему хорошей, но так и не могла крепко слюбиться и придтись по нраву Ганьке. Не смотря на это, она сносила все причуды и не была ревнивой женой; отдалась вся хозяйству и воспитанию детей, и хозяйство Ганьки от этого начало поправляться, а Ганьку уж перестали называть этим именем, а стали величать "Гаврило Иванович". Даже богатые мужики Исаичи стали смотреть на него с уважением, потому что на полях Ганьки начали родиться хлеба на редкость. Одного не терпели Исаичи и другие богатые мужики в Ганьке, что не богомольный он человек был, не любил читать часы в часовне, а любопытствовал на счёт сельско-хозяйственной энциклопедии. Не ходил просить дождя на богомолье, а во время таких торжественных служб или играл на скрипке и отвлекал молодёжь от благолепия, или возился на дворе, перемешивая золу с извёсткой и солями для удобрения огорода, а там, глядишь, у этого безбожника овощи выходили куда лучше Исаичей.
… Живёт Гаврило Иванович, ведёт своё маленькое крестьянское хозяйство, на рудник работать не едет, а извлекает пользу дома с помощью книг и газет.
К нему идут за советами Исаичи. Тянется послушать игру на скрипке и разные шутки деревенская молодёжь, которую он совсем отбил у родителей, потому что беседы с КАБАКОВЫМ и споры превратили молодежь из несознательной и [150] тёмной в группу начитанных и развитых людей и убежденных атеистов (неверующих). В деревню попу за сбором нельзя было приехать, нельзя было и в школе законоучительствовать, так что в это время попам пришлось махнуть рукой на Алапаевскую Земскую школу. Учителя подпадали под влияние КАБАКОВА, считали себя с.р. максималистами, как Попов П.М. и Золотавина А.И. (оба поповичи).
Попутно с тем, как Г.И. КАБАКОВ всё более и более привлекал на сторону своих убеждений деревню, попутно с тем, как она всё более и более вставала против церкви и религии, против чиновников и против заводчиков, короче говоря, против прихлёбывателей капитала вообще, возрастала понятная злоба массы против них, а злоба эта и сознание силы искали выхода.
Уже в 1902 году масса накинулась на кулаков-подрядчиков, которые работали на отрядных рудниках, эксплоатировали за безценок окрестное крестьянство и тут же вели торговлю, а так как наряду с этим заработок в заводе выдавался плохо, большинство местных рабочих рудников находились без работы, а если и работали, то заработок получали купонами О-ва Потребителей, то всё вместе взятое рабочих д. Алапаихи вынудило послать и разгромить Тягунский рудник, увести товары и инструменты подрядчиков.
Ко дню погрома Тягунского рудника подоспел из Екатеринбурга с.р. Василий Семёнович КИСЕЛЁВ (учитель Серебрянского завода), который смолоду работал в Надеждинском Заводе литейщиком, литейщиком же работал и в Алапаевском Заводе. В самом Алапаевске КИСЕЛЁВ не мог найти последователей только потому, что тут вперёд засели с.д. Искровцы и пропаганда с.р. не имела большего успеха среди рабочих. Значит, понятно, что в подзаводской деревне КИСЕЛЁВ должен был иметь и имел больше успеха со своей социализацией земли, со своими экспроприациями и единичным террором.
Не скажу, что КИСЕЛЁВ или КАБАКОВ сами были подстрекателями к погрому Тягунского Рудника, не скажу, что принимали активное участие в разгроме, а тут просто отразилась безработица местных крестьян, затягивались расчёты, эксплоатация крестьянства кулаками и грабиловка на товарах [151] и на штрафах тем же кулачеством, но всё-таки власти обвинили КИСЕЛЁВА и КАБАКОВА в подстрекательстве к погрому, за что и судили вместе с погромщиками.
Казанская Судебная палата приговор погромщикам вынесла "по заслугам" каждому от 1½ до 3-х лет арестантских исправительных рот, а КИСЕЛЁВУ и КАБАКОВУ каторжных работ первому 6, а второму 8 лет.
Приговор был кассирован, защиту взял на себя КОРАБЧЕВСКИЙ и Сенат КАБАКОВА оправдал, а КИСЕЛЁВА приговорили на 2½ года в арестантские исправительные роты.
В 1905 году в мае мес. КАБАКОВ вместе с с.д. ВЕТЛУГИНЫМ и СОЛОВЬЁВЫМ были арестованы как подстрекатели к поджогам, первым двум приписали только одно, что они распространяли противоправительственную литературу, а СОЛОВЬЁВУ приписали непосредственное руководство поджогами и распространение также литературы как организатору преступного сообщества – шайки поджигателей. В Октябре 1905 года КАБАКОВА и ВЕТЛУГИНА по манифесту освободили, а СОЛОВЬЁВА отправили в Пермскую башню, из Пермской тюрьмы освободили лишь в декабре.
Во время пожаров не только маленьких ребят, но и взрослых пугали ГАНЕЙ КАБАКОВЫМ, кричали: "Идут, идут, вся деревня Алапаиха", – нагоняли панику на обывателя, поджигали его. И патриоты вооружались, кто вилами, кто дробовиком, кто косой – выходили защищаться от деревенцов-Алапаевцев, а дер. Алапаевцев нигде не было. Незнакомому человеку нельзя было показаться в селении, прямо налетали горожане бить. Благодаря такой панике люди из домов все выехали жить на ялани, жили несколько недель лагерями. Завод был остановлен, даже домны не работали. [153]
После ареста "крамольников" долго ещё население жило в лагерях. Долго Земскому Начальнику ДЕМЕНТЬЕВУ и Управляющему Алапаевских Заводов Грум-Гржимайло мерещились призраки восстаний. Это побудило их отслужить на 12 кварталах (перекрёстках) молебны с водосвятием. Ходили, кропили по всему городу, изгоняя крамолу с припевом "Укрепи Господи веру православную", а торговцы так под кропилку и лезли, а поп чуть не в морду им тыкал.
Укреплял веру!
Деревня Алапаиха явилась вся пугалом: в Заводе – Совет рабочих Депутатов, в с/обществах – комиссии по землеустройству.
В Думе Гаврило Иванович КАБАКОВ почему то примкнул к трудовикам. Именно к этому периоду относятся выдержка из его речи, которую приводит тов. ЛЕНИН в Аграрном вопросе (ст. 218 1906-1907 г.г.): "Отдайте землю трудящимся, а поделить её они сумеют сами".
После разгона Государственной Думы и Выборского Воззвания Гаврило КАБАКОВ был арестован. Посажен в "Николаевку", был жестоко избит, после этого выслан в Архангельскую губернию.
По выходе из ссылки Г.И. пахал дома, спокойно до 17 г., а в Февральский переворот был избран в Комитет Общественной безопасности, К-т умер, и он вместе с ним также сошёл со сцены. Во время приезда из г. Екатеринбурга т. САФАРОВА и ТОЛМАЧЁВА ещё начинал вылезать на трибуну, да, видимо, с.р. было не суждено взять верх в рабочем районе. Перед отступлением с Урала под натиском белобандитов, он начал растраивать молодежь, всё ещё веря со своим сыном Иваном (по образованию лесничий) в Учредительное Собрание, за это его увезли с собой и под Чусовой неугомонный бунтарь был растрелен.
Г.И. КАБАКОВ расстрелян своими же Алапаевскими рабочими под Чусовой, и очень жаль, что его не сохранили – этого ПУГАЧЁВА, как историческую и легендарную личность. В настоящее время он многое бы разсказал, что мы не застали уже на Урале. Во-первых – такие обстоятельства, как опись имущества и продажа с торгов за оброки заводчикам, порка розгами на "Федоре" (скамье, на которой первую пороли беременную Федору), а главное, он мог много сделать пользы избачам под наблюдением Р.К.П.(б).
СОЛОВЬЁВ
Январь 21.
1925 г.