Лето. Тепло. Вроде бы всё хорошо. По телевизору говорят, что всё нормально. Всё идёт по плану. Как обычно. Как всегда. Как который год подряд.
Вроде бы всё неплохо. Так нам говорят. По сводкам так выходит. Если им верить. Говорят, надо верить. Даже закон приняли, согласно которому полагается верить. Потому что если не верить, тогда нехорошо. Если не верить, да еще и говорить про этом всем подряд, могут даже наказать.
Поэтому все вроде бы верят. Или делают вид, что верят. Или просто не подают вида, что не верят. Или просто перестали об этом думать, наплевали на всё и просто живут.
И вроде бы так и надо. Вроде бы всё в порядке. Вроде бы всё хорошо.
Президент вроде бы уверенно так говорит обо всём. О чём-то своём, о президентском. Как обычно. Как уже давно.
Вроде бы ничего особенного. Да и привыкли как-то уже. Даже к войне. Даже к такой. К которой вроде бы нельзя привыкнуть, так нам казалось когда-то. Но мы привыкли. Приспособились. Адаптировались. Некоторые даже перестали её замечать. Вроде бы её и нет уже. Для некоторых. Для кого-то есть, а для кого-то вроде бы и нет.
И жизнь как-то идёт своим чередом.
Прохожие по улицам ходят. Вроде как обычно. Словно ничего такого особенного и не происходит нигде. Словно всё в порядке и как всегда. Как было и как будет. Как и должно быть.
И если не смотреть в телевизор, можно подумать, что и правда, ничего такого специального и не происходит. Ничего особенного. Ничего военного. Тем более более самого масштабного с каких-то там времён.
Еще и лето на дворе. Вообще хорошо. Тепло. Погоды стоят летние. Зелёное всё. Птички поют. Дождики. А потом опять тепло. После дождиков солнышки, после солнышков дождики. Хорошо. Всё хорошо.
И совсем не хочется думать, что так прошло уже три года и многих больше нет. Многие уже не увидят ни солнышки, ни дождики. Ни лето, ни зиму. Ни осень, ни весну.
А ведь и правда прошло уже три года. Целых три года.
Первым было лето двадцать второго. Потом лето двадцать третьего. Затем лето двадцать четвёртого. И вот, теперь идёт лето двадцать пятого. Четвёртое уже. Лето.
Первое лето было обнадеживающее. Бодрое такое было лето. Казалось, что сейчас мы их всех! Сейчас мы ка-а-а-к вдарим по центрам принятия решений! Как покажем им всем, где раки зимуют! Всех денацилизируем, демилитафицируем, обескуражим и законтрапупим. Ка-а-а-ак вдарим-вдарим, ка-а-а-ак бахнем-бахнем! И пойдут клочки по закоулочкам! Вот, как поначалу казалось. Да нам так и говорили. Можно даже сказать прямо обещали. И мы как-то по большей части верили. Потому что именно так нам хотелось, чтобы всё и получилось. Хотелось верить, чтобы так и было.
Но второе лето было уже каким-то не таким. Каким-то странным было второе лето. Вроде бы еще верили, но уже не очень. Уже не все. Не только лишь все. Особенно после 24-го июня. Всех как-то немного озадачило. Сперва взбодрились, но потом как-то всё куда-то стало уходить совсем не туда, куда нам того хотелось. Как-то всё куда-то пошло... по какому-то одному месту, совсем не тому...
Оно еще осенью двадцать второго как-то всё куда-то пошло. По одному месту, не совсем приличному, если называть вещи своими именами. Но тогда мы еще как-то думали, что вот сейчас сделаем выводы, проведём работу над ошибками, соберёмся и ка-а-а-ак... и всё-таки законтрапупим. Не так быстро и не так просто, как думали поначалу, но всё-таки сделаем то, чего собирались. Мы еще так думали. Тогда по осени. Если не все, то многие.
Но летом двадцать третьего стало как-то понятно, что уже вряд ли. То есть вероятность еще вроде бы какая-то была, но прямо на глазах стремилась к нулю.
И третье лето было уже каким-то совсем... совсем каким-то не таким, каким должно было быть. Какие-то бандиты. Какое-то вторжение. Два года денаци и демили, и вот те раз... Еще и налёты без конца. Больше года. Это как вообще? Это что такое? Куда это годится? Что вообще происходит? Где наши? Куда делись? Почему всё так?..
И вот, прошёл еще год. Третий. Идёт уже четвёртый. Четвёртое лето. И от той бодрости, которая была поначалу, не осталось и следа. Какая там бодрость? Даже тех остатков бодрости, которые были летом двадцать третьего, и тех уже в помине нет.
Надежды, что мы кого-то еще дена... и деми..., тоже по большому счету не осталось. Хотя говорят еще, что все цели и задачи будут... только где они будут? Когда они будут? В каком месте они будут? Не уточняют...
Да и так уже понятно, в каком месте они будут, эти цели и задачи. Знаем мы это место. Название только этого места не вполне прилично произносить вслух.
Хочется уже просто чтобы всё закончилось. Хотя бы как-то. Чтобы закончилось это позорище, которое так бодро и многообещающе начиналось. А потом превратилось не пойми во что. В какую-то профанацию. Показуху. Бег на месте под громкие обещания и заявления с вопросами в пустоту.
Замах был на рубль, а удар получился...
И теперь такое ощущение, что должно уже это закончиться. Потому что пора. Потому что сил уже нет никаких продолжать весь этот позор. Достало. Просто достало. Наверное уже всех и везде.
Такое ощущение, что никто уже всерьез к этому не относится. Нигде. Ни здесь, ни там. Никто уже не верит, что из этого получится всё то, что обещали. Никто уже ни на что не рассчитывает.
Никто и не добивается уже по-настоящему ничего. Только видимость создают. Никто никого всерьез не бьёт. Толкаются только. Как боксёры на ринге в последнем раунде, когда всё уже понятно, когда никто никого в нокаут уже точно не отправит, и это всем очевидно, потому что сил не осталось никаких. Поэтому просто толкают друг друга и ждут, когда прозвучит финальный гонг.
Да и зрители всё давно уже поняли. И потеряли к происходящему всякий интерес. Поэтому и ходят так по улицам, словно ничего нигде не происходит - ни военного, ни специального, ни тем более самого масштабного с незапамятных времён.
Всё уже понятно. Только признаться в этом открыто никто не спешит. Не решаются. Пока. Боятся. Не знают, как это сделать. Какими словами всё это назвать и как объяснить. Потому что обещания и надежды были ого-го, а на деле вышел...
От него подвигов ждали, а он чижика съел...
Да и не съел даже, а просто затолкал в рот и сидит давится, не знает, как быть - и проглотить слабоват оказался, и выплюнуть боится, не поймут.
Хотя все уже всё поняли. Только вида не подают. Потому что нельзя. Не велено. Нельзя сомневаться. Надо верить. Поэтому все делают вид, что верят. Только не верят уже. И ничего не ждут. Вернее ждут, но не того, чего ждали поначалу, а того, что всё закончится и можно будет перестать притворяться, что всё хорошо и мы всех их, в то время как на самом деле ничего подобного.
Все ходят и ждут, когда всё это закончится и будет что-то другое. Что-то дальше. Пока непонятно, что именно, но хотя бы что-то, хотя бы не это...
И вот, вроде бы лето, тепло, хорошие стоят погоды, прохожие ходят, словно ничего особенного и не происходит, по телевизору говорят, что всё хорошо, всё в порядке, по плану, все цели и задачи, президент о чём-то о своём, о президентском, как обычно, как уже давно...
Но такое ощущение, что всё это должно закончиться.
И эта безучастность всех ко всему, и это притворство, и эти заявления, что всё хорошо, когда всё не так, и все эти деми и дена, которых на самом деле изначально не было и нет, которые и не планировались вовсе, которыми никто и не начинал заниматься всерьез, эта толкотня вместо ударов, возня эта особая, специальная, этот бесконечный бег на месте с победными реляциями о каких-то фантастических успехах и достижениях, о невероятных потерях какого-то противника где-то там одновременно с налётами к нам сюда - всё это должно закончиться, вся эта имитация, профанация, видимость бурной деятельности, самодовольство этой лысой физиономии в телевизоре, бесконечно хвалящейся какими-то своими величиями, достижениями без достижений, своими пускандерами и боярышниками, брехня эта про цели и задачи, красные линии эти зеленым маркером по фиолетовому, лукавство это, наглое, самоуверенное, шуточки его дегенеративные - то ли из питерской подворотни, то ли из раздевалки в секции дзюдо, хамские, плебейские, которые потом все начинают цитировать как философские изречения великого кормчего, хотя на деле он простой брехун, гребун на галере...
Должно же всё это когда-нибудь закончиться. Обязательно должно.
И закончится скорее всего нехорошо. Наверное даже очень. Потому что столько наворотили, столько наговорили, столько всего накрутили, набуровили, накуролесили, такой клубок намотали, таких узлов навязали, пытаясь прятать старые концы и делая при этом новые, пытаясь скрыть одни трупы под другими, совершая новые преступления для сокрытия старых... нехорошо это всё закончится, очень нехорошо...
Наверное, потому и ходят все такие спокойные, что обо всём догадываются, чувствуют где-то в глубине что-то такое, неизбежное, по поводу чего уже и не стоит особенно переживать ввиду неотвратимости фатализма. Они и не переживают. Или переживают, но вида не подают, боятся. Боятся и ждут.
А может быть, и правда всем на всё уже всё равно. Безразлично стало. В рай так в рай, в ад так в ад. Без разницы уже. Хоть куда, лишь бы куда-то. А если никуда, то и так хорошо. И так нормально. Безразличие девяносто девятого уровня, выработанное за годы медитаций перед телевизором с куском ста сортов колбасы и видом на двор, заставленный иномарками. Общий тотальный декаданс накануне апокалипсиса.
И поэтому вроде бы лето, тепло, и всё хорошо.
Только есть такое ощущение, что не очень...
Этот текст в Телеграм