В 2017 году на мировые экраны вышел фильм, который еще до премьеры был обречен на споры. «Молодой Годар» (в оригинале — Le Redoutable, «Грозный») Мишеля Хазанавичуса, создателя оскароносного «Артиста», взялся за, казалось бы, неподъемную задачу: показать не просто икону, а живого, сомневающегося, порой невыносимого и до смешного противоречивого Жан-Люка Годара в переломный момент его жизни и творчества. Результатом стала язвительная, стилистически виртуозная, но крайне неоднозначная комедийная драма, которая расколола критиков и зрителей. Но вопреки расхожему мифу, фильм не был «отвергнут в Китае» — он, по всей видимости, даже не выходил там в широкий прокат, хотя темы, затронутые в картине, делают такое предположение весьма интригующим.
Разберем по пунктам, почему же портрет молодого революционера от кино вызвал столь смешанную реакцию.
I. Карикатура или Оммаж? Стилистический Перехват
Мишель Хазанавичус избрал для рассказа о Годаре его же оружие. Фильм снят в кричащей, цитатной манере, пародирующей стилистику самого Годара периода 60-х: разбивка на главы с интертитрами, яркие основные цвета (красный, синий, желтый), прямые обращения к зрителю, ломающие «четвертую стену», и нарочитая театральность.
- Аргументы «за»: Поклонники фильма увидели в этом остроумный и единственно верный способ рассказать о постмодернисте, который сам всю жизнь играл с формами и жанрами. Это не просто байопик, а «захват» стиля, ироничный диалог с мастером. Хазанавичус не пытается подражать Годару всерьез, а использует его приемы для создания комедийного эффекта, показывая, как революционные идеи и высокий стиль сталкиваются с бытовыми мелочами и человеческими слабостями.
- Аргументы «против»: Для многих критиков и, что важнее, для пуристов и преданных фанатов Годара, такой подход показался поверхностным и даже оскорбительным. Они сочли, что Хазанавичус низвел сложную философию и кинематографические поиски Годара до набора узнаваемых клише. Вместо глубокого анализа — лишь глянцевая, легко усваиваемая пародия. Как язвительно заметил один из критиков, получился «Годар без Годара».
II. Гений или Несносный Эгоцентрик? Образ Главного Героя
Центральная фигура фильма, блестяще сыгранная Луи Гаррелем, стала главным яблоком раздора. Сценарий, основанный на мемуарах второй жены Годара, актрисы Анны Вяземски («Год спустя»), показывает режиссера в период после выхода его фильма «Китаянка». Это время его радикализации, увлечения маоизмом и активного участия в майских событиях 1968 года во Франции.
- Взгляд сторонников: Фильм представляет Годара не как забронзовевший монумент, а как живого человека. Он ревнив, мнителен, постоянно ноет, боится потерять актуальность и мучает свою молодую жену (Стейси Мартин) интеллектуальными тирадами. Эта деконструкция образа гения, по мнению многих, и есть главное достоинство картины. Она показывает, что за великими идеями часто стоит банальное человеческое тщеславие и неуверенность. Гаррель виртуозно балансирует на грани трагедии и фарса, создавая образ, который вызывает и смех, и сочувствие.
- Взгляд противников: Оппоненты фильма заявили, что Хазанавичус создал злобную карикатуру. Из многогранной и сложной фигуры, изменившей мировой кинематограф, Годар превратился в закомплексованного, эгоистичного и, в конечном счете, жалкого персонажа. Критики указывали, что фильм сознательно игнорирует глубину его политических и философских исканий, сводя все к кризису среднего возраста и творческой ревности. Сам Годар, еще до выхода фильма, назвал эту идею «глупой», что лишь подлило масла в огонь споров.
III. История любви или история предательства? Перспектива Анны Вяземски
Фильм последовательно ведется с точки зрения Анны Вяземски. Мы видим Годара ее любящими, но все более уставшими глазами.
- Почему это работает: Такой подход делает историю более человечной и доступной. Вместо сухого интеллектуального спора о маоизме и «смерти кино» мы получаем трогательную и грустную историю любви двух людей, которых разводит в стороны не только разница в возрасте, но и стена из радикальных идей, воздвигнутая гением. Фильм становится историей о том, как тяжело быть музой и спутницей человека, который решил объявить войну всему миру, включая собственное прошлое.
- Почему это вызывает вопросы: Некоторые критики сочли, что, выбрав перспективу Вяземски, фильм неизбежно упрощает и принижает фигуру Годара. Ее персонаж, несмотря на центральную роль, остается скорее наблюдателем, функцией, через которую зрителю показывают «ужасный характер» ее мужа. Таким образом, фильм превращается не столько в исследование сложного периода, сколько в историю личной обиды, поданную в яркой обертке.
IV. Миф о китайском «отвержении»: Почему его не было, но оно могло бы быть?
Вопреки запросу, нет никаких заслуживающих доверия данных о том, что фильм «Молодой Годар» был официально запрещен или отвергнут китайскими властями. Информация о его прокатной судьбе в КНР попросту отсутствует, что, вероятнее всего, означает, что его там и не планировали выпускать в широкий прокат.
Однако сама идея о возможном конфликте фильма с китайской цензурой крайне любопытна. Вот гипотетические причины, по которым он мог бы быть воспринят неоднозначно:
- Образ Маоизма: В фильме увлечение Годара и его соратников маоизмом показано с изрядной долей иронии. Студенты-революционеры в «Китаянке» и в жизни показаны как инфантильные, оторванные от реальности буржуазные дети, играющие в революцию. Для современного Китая, где фигура Мао Цзэдуна и период «Культурной революции» являются крайне чувствительными и сакрализованными темами, такая сатирическая трактовка могла бы быть сочтена неуважительной.
- Революция как фарс: Фильм изображает революционный порыв мая 1968 года не как героический акт, а как хаотичное, порой абсурдное действо. Годар, пытающийся с трибуны вещать революционные лозунги и постоянно роняющий очки в толпе, выглядит скорее комично, чем величественно. Для страны, где идея революции лежит в основе государственной идеологии, подобное снижение пафоса могло бы быть воспринято негативно.
В итоге, «Молодой Годар» остался фильмом-провокацией, фильмом-вопросом. Можно ли смеяться над иконами? Допустимо ли показывать их слабости и недостатки? И не является ли ироничное переосмысление лучшей формой уважения к художнику, который сам всю жизнь разрушал каноны? Однозначного ответа нет, и именно в этой неоднозначности и заключается главная ценность смелой и спорной работы Мишеля Хазанавичуса.